Почти невероятная история

Смертью смерть поправ

   Этот случай всколыхнул медицинскую общественность мира. Эксперты по врачебной этике до сих пор ведут дискуссии о его правомерности. А 26-летняя Мишель Гэрибэй из Чикаго продолжает жить.

   Обреченная на смерть молодая женщины осталась на этом свете лишь благодаря смерти собственной дочери. Когда хирург, с трудом подбирая слова, предложил Мишель пересадить ей почки погибшей дочери, та содрогнулась от ужаса. Немного придя в себя, посоветовалась с мамой, родственниками, отцом малышки Дэвидом, сходила к больничному священнику - и приняла решение, тяжелее которого не может себе представить даже самое извращенное воображение.
   Недуг с отвратительным названием волчанка поразил мисс Гэрибэй девять лет назад. При этой болезни иммунная система дает сбой и принимается убивать здоровые клетки. Волчанка вгрызалась в почки девушки, заставив вскоре ту бросить университет, расстаться с мечтой о профессии радиопродюсера. Мишель перебивалась необременительными временными работами, на одной из которых и познакомилась с Дэвидом. Их роман длился семь месяцев, когда Мишель обнаружила, что беременна. Жизнерадостному красавцу перспектива обременять себя семьей не улыбалась, и он попытался уговорить подругу избавиться от ребенка. А когда та - убежденная католичка - наотрез отказалась, ушел. Будущая мама принялась с трепетом ожидать рождения младенца, как ждут праздника, полного радостных сюрпризов. То, что роды неминуемо повлекут за собой ожесточение живущего в ней "волка", Мишель знала прекрасно, но старалась не думать об этом. "
   День рождения дочери Элизы мисс Гэрибэй называет счастливейшим в своей жизни. Между тем родильное отделение стало лишь отправной точкой в череде больничных мытарств. В считанные недели у нее отказали обе почки, и существование Мишель поддерживали лишь ежедневные сеансы диализа - 4 раза по 25 минут. Ей становилось все хуже, она иссохла и пожелтела, как готовый упасть с ветки листок. Список очередников на пересадку органов, в который включили молодую маму, был бесконечен и неподвижен. Подарить полноценную жизнь ей могла лишь чья-то смерть. Но чья? "Когда мне становилось совсем плохо, одна Элиза могла подбодрить меня, вселить в меня силы, которых осталось так мало, - вспоминает Мишель. - Она была настоящим подарком небес для меня. Если б я только могла знать, каким именно подарком". Девчушка-непоседа, комок сумасшедшей энергии, почти всегда смеялась. Ну, если становилось грустно, то просто улыбалась. "Моя маленькая принцесса", - называла ее Мишель. А посторонние люди останавливались на улице, чтобы сказать гордой матери, какой потрясающий у нее ребенок, а потом долго смотрели вслед крошечной фигурке, искрящейся радостью жизни.
   А 13 октября прошлого года случилась гроза. С молнией, громом и сильным-сильным ветром. Как ни старался отец (у Дэвида Элиза гостила по выходным) зазвать заигравшуюся во дворе дочку в дом, та не унималась. Упавшая с дерева тяжеленная ветка поставила в той игре последнюю точку. Какое-то время Элиза еще оставалась в сознании, хотя не могла больше ни говорить, ни даже улыбаться. Когда Мишель примчалась в детский госпиталь Чикаго, девочка уже впала в кому. Врачи молчали, избегая ее вопросительного взгляда, и та, не новичок в сумрачном мире больниц, прекрасно поняла, что это означает.
   Еще четверо суток без перерыва провела она у постели умирающей дочки, не зная, что доктора готовятся тем временем к первой в истории мировой медицины процедуре. Удалив из мозга девочки тромб, они пришли к выводу, что положение безнадежное, травма черепа, как выражаются врачи, была "несовместима с жизнью". Предложить Мишель отключить аппараты, поддерживающие сердце и дыхание дочери (обычная в подобных случаях жестокая "формальность"), никто даже не помыслил. Ведь идея о том, что органы девочки можно пересадить находящейся на грани смерти родительнице, пришла медикам в голову почти сразу.
   В кулуарах Чикагского детского госпиталя собрались ведущие нейрохирурги и специалисты по медицинской этике, чтобы обсудить все подробности предстоящей тяжкой работы. Прежде всего, необходимо было убедиться, что для спасения ребенка сделано действительно все. Затем, констатировав смерть мозга (та наступила через четыре дня), спросить у матери, согласна ли та отдать органы на пересадку. И лишь потом предложить ей самой стать реципиентом. Первый вопрос не показался тихо плакавшей у кровати дочки Мишель ни неуместным, ни кощунственным, как большинству родителей в подобной ситуации. Конечно, согласна, пусть ее дочка спасет жизнь незнакомца, ожидающего, как она сама, Мишель, своей очереди в скорбном списке. От второго, повисшего в вязкой тишине стерильной палаты, у нее почернело в глазах. "Нет!!!" - прокричало что-то на задворках сознания сползавшей в глубокий обморок женщины. О ее решении нам известно. Как оно далось - лучше, наверное, не знать никому. "Я думаю, трагедия, случившаяся с Элизой, не была случайной, - говорит Мишель. - Она пришла на землю с определенной миссией - спасти мне жизнь"."
   Следующую ночь мать провела в палате интенсивной терапии в кровати рядом с Элизой - как в еще совсем недавние безоблачные дни. "Она еще была подключена к аппарату искусственного дыхания, но я знала, что моя девочка ушла. Я пела ее любимую песенку - "Ты мой солнечный свет". Я говорила ей спасибо". Элиза часто повторяла матери: "Мы ведь всегда-всегда будем вместе, правда?" Теперь Мишель бессознательно шептала ей на ухо: "Ты играешь не по правилам, малышка. Я была одинока до того, как ты пришла в этот мир. И вот ты снова оставляешь меня одну".
   На следующее утро из тела Элиза извлекли печень и поджелудочную железу, отправив их на другой конец страны неведомому мальчику, балансирующему на грани смерти. Почки положили на лед. В соседней палате Мишель готовили к операции. "Я надеялась, что не очнусь от наркоза и навсегда останусь со своей дочкой". Операция была непростой: почки трехлетней малышки, подходившие матери по всем биохимическим и генетическим параметрам, были совсем малюсенькими, не больше половины кулака взрослого человека. Проводивший уникальную процедуру хирург Дупак Митал, человек сдержанный и неэмоциональный, признается, что более тяжелого дня в его жизни не было. И это - с опытом 500 операций по пересадке органов за 15-летнюю практику. "Меня не переставал мучить вопрос, правильно ли мы поступаем. Имеем ли право? Все ли точно просчитали с моральной точки зрения? Теперь сомнений нет: эта маленькая девочка оставила после себя в мире драгоценное наследство", - говорит доктор Митал и присовокупляет не столь частые в лексиконе практикующего медика слова: "Это - чудо"."
   Это повторяли потом и другие врачи клиники, и мать Мишель, увидевшая за спиной вышедшего из операционной хирурга ярчайший белый свет, и сама возрожденная к жизни пациентка. Медики убеждены, что очень скоро она полностью поправится - если не считать, конечно, надвое расколотой души.
   Месяцев через шесть детские почки в ее организме вырастут до взрослых размеров, а пока сильнейшие препараты не дадут волчанке наброситься и на них. Из больницы мисс Гэрибэй выписали в день похорон дочери. На церемонию она не успела и пришла лишь спустя несколько дней на могилку. Сейчас живет - учится жить - в доме своей матери. И строит планы на будущее. "Люди спрашивают, как я могу выдержать все это. Удивляются, почему не сижу, уставившись в одну точку и не плачу каждую секунду. А я просто не имею права. Элиза подарила мне шанс жить, и я обязана использовать его". Необычайно быстро идущая на поправку Мишель собирается в скором будущем продолжить учебу в университете, выйти замуж за хорошего человека и обязательно родить ему ребенка. "Девять месяцев я вынашивала дочку, и теперь она снова растет внутри меня. И мы с Элизой действительно никогда не расстанемся - как она и мечтала".