Почти невероятная история

Судьба человека

   На войне с людьми случались разные приключения, и не только плохие. Военная судьба Петра Ивановича Бузины, пожалуй, еще удивительней, чем у шолоховского Андрея Соколова. Его мотало по всей Европе, он умудрился послужить в трех армиях, побывать в трех лагерях и наставить рога немецкому офицеру.

   Работал Петр Иванович (он же Иваныч, он же дядя Петя) сторожем на заводе резинотехнических изделий добрых десять лет. Интересный старик, разговорчивый. Когда мы, итээровцы, дежурили в "длинные военные" с ним в цеху, то скучать не приходилось. Но о своем ветеранском прошлом он помалкивал - до поры до времени, пока в один прекрасный день и не удивил нас своей историей.
   А поводом стал чек на 665 долларов, который Бузина получил из Пентагона. С ним он пришел в цех, похвастаться перед мужиками - то ли суммой, то ли отправителем. Те обступили, удивлялись, спрашивали. Уж не шпион ли Иваныч, не за военную ли тайну получил "сребреники"? Нет, никаких секретов дядя Петя не знал, а если бы и знал, то надежно хранил. А деньги были получены по официальной ведомости, через военкомат - правда, с опозданием в полвека. Оказалось, что это было его жалованье за два месяца службы в американской армии. Как же он там оказался? Да вот так...
   ...Войну дядя Петя встретил будучи уже в армии - в пехоте. В августе 1941-го его подразделение, отстреляв по фашистам весь боекомплект, сдалось в плен. Хотели было сначала отступить, но лейтенантик, из интеллигентов, сказал, что немцы пришли "освобождать нас от коммунистов" и что всех потом отпустят домой. Правда, вместо обещанных "кофе, булька, цукер" немцы надавали им тумаков, построили в колонну и отправили в лагерь. А лейтенантика, присмотревшись к его носу, тут же пристрелили - несмотря на его слезные заверения, что он вовсе не еврей, а "репрессированный татарин". Ну, по предателям не скорбят, да и человек он был "гнилой", так что смерть своего командира красноармейцев не огорчила.
   До лагеря они не дошли. На забитую немецкими войсками и беженцами дорогу налетела наша авиация. Колонну военно-пленных летчики то ли не разглядели, то ли проигнорировали. Бомбы посыпались на всех. Взрывы, грохот, по воздуху летают машины, телеги, люди - ужас! Все смешалось в мечущуюся от ужаса толпу: немцы, беженцы, пленные. Кто куда глядел, тот туда и бежал. Дядя Петя глядел в сторону оврага, куда под шумок и спрятался. Сидел, покуда не стемнело, наблюдая, как гитлеровцы собирают своих раненых и добивают советских.
   Вечером он решил: если фронт еще рядом, то вернусь в Красную армию, если далеко - пойду домой. Однако не попал он ни домой, ни к своим. В первом же встретившемся ему селе - это была небольшая Катериновка - он сначала остановился на ночь у приветливой хозяйки, затем задержался на "пару дней", а потом и вовсе расположился всерьез и надолго. Женское общество села ликовало.
   К счастью, немцев в Катериновке не было: только старый дед за старосту и вечно пьяный и добрый пожилой полицай. Они новоселу тоже обрадовались - теперь было с кем посидеть, выпить по сто грамм, поговорить.
   И стал жить Петр Иванович, как султан. Еще бы - один справный мужик на все село! Правда, платить за все приходилось не только вниманием к женскому полу, но и постоянной помощью: где что отремонтировать, где крышу поправить, где покопать или построгать.
   Весной 1942-го в селе на несколько дней остановились итальянцы - шли на Сталинград. Их встретили настороженно, но потом все закончилось веселой гулянкой. "Макаронники" сами по себе были добродушные, воевать не расположенные, в теорию о высших расах не верующие и к тому же очень высоко оценившие местный самогон.
   А вот осенью в село вломились очень злые немцы и тут же начали наводить свой порядок. Долго били полицая, забрали у людей всех коров, а нескольких женщин и дядю Петю отправили в Рейх - на работу.
   Сначала определили его на кирпичный завод, разнорабочим. Условия были не адские, но очень тяжелые, рабочий день длился с утра до позднего вечера, а кормили плохо. Петр Иванович начал худеть и уже подумывать о том, что домой ему, видно, вернуться не суждено. Ведь тех, кто получал травмы или заболевал, забирали в концлагерь. Но затем завод неожиданно закрыли, а рабочих разместили кого куда.
   Попал он в сельское имение полковника Гоффа. Правда, сам полковник в это время воевал против "монголо-еврейских орд" (так называлась в Германии Красная армия), а в имении жила и скучала его жена Вильма. Так что недолго в обязанности дяди Пети входила исключительно уборка двора и подстригание клумб.
   Вначале Вильма несколько раз просила его кое-что сделать внутри дома, при этом стоя сзади и наблюдая за работой. Потом начались вопросы, а затем она пригласила его посмотреть фильмы про СССР (в домашнем мини-кинозале), их было немало наклепано геббельсовским синематографом: разные ужастики, в которых комиссары (непременно с огромными горбатыми носами и чуть ли не с пейсами) бьют палками изможденных голодом и работой рабочих, а потом всех расстреливают. Бузина удивился, но из благоразумия спорить не стал, а, наоборот, надавил на жалость: покивал головой и как мог, на ломаном немецком (который к тому времени немного выучил) пересказал ей "Ваньку Жукова" Чехова. Мол, в детстве комиссары одним хлебом кормили, а потом "рыбой в харю тыкали". "Бедный Питер", - расплакалась Вильма и решила "пожалеть" Иваныча. Что и сделала у себя в спальне. Ну, а он уж тоже постарался...
   Словом, повезло ему невероятно. Был дворником - а стал почти что управляющим, да еще и любовником хозяйки. Отъелся, заважничал.
   Но в один прекрасный день 1944 года домой на побывку заявился муж-полковник, которому "монголо-еврейские" танкисты отбили все его куриные баварские мозги фугасным снарядом. Причем заявился классически: внезапно и прямо в спальню. Зацепившись, так сказать, рогами за люстру.
   Полковник схватился за пистолет, Вильма с воплями схватила его за руки, а Иваныч подхватил свои брюки и выпрыгнул в окошко... прямо в руки полковничьего шофера.
   Хотя за "осквернение арийской крови" дяде Пете в любом случае грозила как минимум смерть, контуженый муж был весьма подлым и решил отправить его в концлагерь на самые тяжелые работы. Там его первым делом побили, а потом заставили таскать многопудовые телеграфные столбы. "Ну все, это конец!" - решил Иваныч.
   Однако буквально на следующий день его вызвали в лагерную комендатуру, где заявили, что он зачисляется в формирующуюся "русскую дивизию", которую готовят на Западный фронт, во Францию. А посему он освобождается от лагеря, получает паек на дорогу и новую форму. И добавили, что за чудесное спасение ему нужно молиться за любезную фрау Вильму.
   Против кого именно его направили воевать, Бузина толком не знал. Но был уверен, что Советской армии во Франции нет, а значит, стрелять в своих не придется. Поэтому возражать он не стал, откозырял коменданту, мысленно поблагодарил любящую Вильму - и отправился в сборный лагерь.
   Кого только не было в этой "русской дивизии"! Идейные антикоммунисты и "славянские нацисты" со всех республик СССР, блатные, белоэмигранты. Но большинство составляли бывшие военнопленные - вполне обычные мужики, увидевшие в этом шанс вырваться из лагеря.
   В октябре 1944-го дивизия прибыла на фронт. Куда точно, Иваныч не понял - названия городков ему, мало разбиравшемуся в географии, ничего не говорили.
   О первом бое "русской дивизии" Петр Иванович рассказывал с ужасом, сокрушаясь о потемках человеческой души.
   Американцы наступали, придерживаясь своей привычной тактики: вперед послали авиацию, а сами засели в километре от противника, постреливая из танков и пулеметов. Одна из первых бомб упала на расположенный недалеко фермерский дом. Его стена обвалилась, оттуда выскочили окровавленные женщины. Увидев это, несколько солдат, наверное из числа блатных, решили поживиться на чужом горе и устроили грабеж. Остановить его побежал командир батальона - по происхождению херсонский немец. Выхватил пистолет, ударил одного из мародеров... и тут же получил штыком в живот. Это стало сигналом к всеобщей резне.
   Накопившиеся противоречия в разношерстной команде, собранной немцами, хлынули наружу. Бывшие лагерники стреляли, кололи и душили своих ефрейторов и унтер-офицеров из числа "идейных добровольцев", по всем ним, не разбирая, строчил из пулемета перепуганный насмерть лейтенант-латыш, а вокруг то и дело падали сбрасываемые американцами бомбы.
   Когда все закончилось, уцелевшие гурьбой бросились к американским позициям, размахивая на бегу лоскутами своего нижнего белья - а вместе с ними бежал сдаваться и Бузина. Так он вновь стал военнопленным.
   Промаялся Иваныч в американском лагере целый месяц, а условия там были отнюдь не комфортные: обнесенный колючей проволокой кусок поля, на котором в импровизированных шалашах из чего попало спали вповалку, в страшной тесноте сотни пленных. Вместо туалета - канава в дальнем углу, кормили бурдой, вода была грязная. Началась дизентерия, но доктор к ним не пришел.
   Наконец дядя Петя плюнул, набрался наглости и пошел к начальству: так, мол, и так, хочу немцев бить, а вы тут меня маринуете. К его удивлению, он был зачислен в состав какого-то особого, также "русского", подразделения. И пошел Петр Бузина на Берлин, но только с Запада. Шел целых два месяца.
   Но до заветной цели так и не дошел - немцы разбили его часть. Как сказал дядя Петя, американцы просто испугались немецких танков, отступили, а про своих "русских джи-ай" просто забыли. И опять он оказался в плену...
   Из немецкого лагеря его освободили в апреле 1945-го. И тут его чуть не подвело простодушие. Увидев, что на нем американская военная форма, советский офицер уважительно обратился к нему по-английски, а Иваныч в ответ завопил: братцы, родные, свой я, русский! Ну, и начал пояснять, откуда он и почему.
   Благожелательность офицера вмиг исчезла, он нахмурил брови и отшатнулся. Бузину по непонятным причинам приняли то ли за американского шпиона, то ли за предателя-власовца. "Там разберутся", - грозно подытожили его освободители, отправляя Иваныча в особый отдел.
   Как пить дать светило Петру Бузине мотать долгий срок в Сибири за то, что всю войну находился не там, где надо. Но судьба, видимо, была к нему благосклонна, каждый раз сводя его с добрыми, хорошими людьми. Один из таких оказался, вопреки распространенному мнению, офицером СМЕРШа.
   По закону он обязан был выжать из подозреваемого всю подноготную, а затем передать дело в трибунал. Но "смершевец" долго смеялся над приключениями Иваныча, а поскольку за свою жизнь сталкивался и не с такими историями, поэтому подследственному поверил. А потом предложил следующее: о своих похождениях он навсегда забывает, а в деле записывают, что Бузина всю войну просидел в лагере. Словом, отделался дядя Петя только "домашним надзором" у себя в родной деревне.
   Ну, а про свои невероятные приключения, помня совет особиста, он добросовестно молчал пятьдесят лет. Возможно, так бы и унес он свою историю с собою на тот свет, но за океаном висели на балансе ведомости с зарплатой нескольких сотен "русских джи-ай", которые воевали в 1944-1945 годах в американской армии. И после окончания холодной войны Пентагон решил, что теперь они без неприятностей могут получить свои заслуженные деньги.
   Первое, на что Петр Иванович решил потратить свои деньги, - послать запрос в Германию в надежде, что где-то там все еще живет когда-то любившая и спасшая его Вильма.