Цыганка гадала

Встретились в редакционной почте два письма. Одно от нашей постоянной читательницы Людмилы Петровны Гореликовой из поселка Тины, Красноярского края, другое от Василисы Павловны Петровой из Ростова. Думаю, что эти женщины никогда не виделись друг с другом и вряд ли могли знать, что истории, рассказанные в их письмах, удивительно похожи и почти точь-в-точь повторяют еще одну, ту самую, о которой поведала мне прошлой осенью жительница небольшого поселка Озеры, Владимирской области, Тамара Николаевна Большакова и о которой я хотела бы сегодня рассказать.

   :Автобус качало из стороны в сторону, дорога была ужасной, вся в рытвинах и ухабах, не дорога, а направление, как иногда горько шутили жители их поселка. Районное начальство вспоминало о необходимости ремонта дороги лишь перед выборами. Этот факт упоминался в программах кандидатов в депутаты. Тамаре Николаевне припомнился шустрый молодой человек в белой рубашке и ярком галстуке, который бил себя в грудь и обещал создать для сельчан достойные условия.
   - Вы только поверьте мне, поверьте, - повторял он.
   Ей тогда захотелось поверить ему. Она вычеркнула фамилии других кандидатов и оставила только его. Бубенцов. Думая об этом, Тамара выглянула в окно и увидела завязшую в осенней грязи легковую машину фельдшера.
   - Валерий Петрович, - закричала она из автобуса и, увидев, что мужчина смотрит в ее сторону, спрыгнула с подножки.
   - Вы не в больницу?
   Ей повезло. Он действительно ехал в районную больницу и согласился подвезти ее в женскую консультацию, которая располагалась неподалеку. Она села на заднее сиденье и задумалась. За последние полтора года она впервые уезжала из дома одна.
   - Я смотрела на оголившиеся рощицы за окном, - скажет она мне много позднее, - и думала о своем маленьком сыне, которого оставила на соседку.
   В последнее время он много болел, и она очень боялась, что добрая, но безалаберная тетя Феня может не доглядеть за малышом и с ним приключится что-то ужасное. Ей так и виделось его заплаканное бледное личико с огромными прозрачно-серыми глазами и остреньким, как у птички, носиком.
   Когда-то до замужества она мечтала иметь много детей, но маленький Ванюша, который не вылезал из болезней, так измучил ее, что наступившую новую беременность она восприняла как еще одно испытание. Радости не было.
   К тому же их семья не имела своего жилья, они снимали две проходные комнаты в доме старой вдовы, которая не раз сообщала им о своем желании подарить дом своему сыну, а самой перебраться поближе к дочке, в Краснодарский край.
   В общем, как ни крути, а поднять еще одного ребенка в таких условиях было сложно.
   - Я не могу, - уговаривала она мужа, - мне и сейчас очень тяжело. А тут еще один.
   Виктор молча курил и почти не смотрел на нее. Ему было тяжело от того, что он не мог создать хорошие условия для людей, которых очень любил. В то же время он очень хотел иметь дочку. Светленькую хохотушечку, такую же, как Танюшка, его племянница. Потому и молчал. Его просто раздирали противоречия. В таких молчаливых спорах незаметно пролетели десять недель. Именно такой срок беременности определила их сельская акушерка, хроменькая Анастасия Сергеевна, принявшая на свет своими руками не одно поколение озерцев.
   - Что ж ты, милая, - тихо приговаривала она Тамаре, - довела до такого, тут уж аборт делать поздно. Рожать придется!
   - Нет, - Тамара не хотела даже думать об этом.
   - Тогда отправляйся в райцентр, - сердито поджала губы акушерка.
   Она вышла из тесной комнатенки с белой ширмой в центре и поспешила домой, обдумывая, как выйти из сложившейся ситуации. По дороге она встретила трех знакомых женщин, и странное дело, все они были в положении. Ей стало не по себе. Свою нежелательную беременность она тщательно скрывала и была уверена, что никто о ней не узнает. Как она ошибалась!
   - Красавица, открой, красавица, - едва войдя в дом, Тамара услышала стук в окно, выходящее в тихий переулок, - водички бы:
   - Я подошла к окну, - вспоминая эту встречу, она очень волнуется. На ее щеках проступают красные пятна, на глаза наворачиваются слезы.
   Итак, Тамара подошла к окну и увидела, что перед ним стоит черноглазая молодая цыганка в широких цветастых юбках. Одной рукой она держала за руку маленького кудрявого пацаненка в красной рубашке, а другой поглаживала высоко торчащий живот. Цыганка вот-вот должна была родить.
   - Водички бы, - вновь обратилась к ней незваная гостья.
   Тамара всегда побаивалась цыган, но вид округлившегося живота вызвал в ней жалость. Она отворила дверь и пригласила ее домой. Усадила за стол. Налила малышу полную кружку молока и пододвинула к гостям блюдо с пирожками.
   Цыганка ела, не торопясь и внимательно посматривала на Тамару, державшую на руках Ванюшку.
   - Добрая ты женщина, - наконец проговорила она уверенным, тонким голосом, - а то, что задумала, ужасно. Этот ребенок нужен тебе, он продлит тебе жизнь.
   - Какой ребенок? - смутилась Тамара и прижала к себе сына.
   - Тот, что под сердцем, - уверенно продолжила цыганка.
   Она встала, и ее широкие цветные юбки зашуршали. Пристально взглянув в лицо Тамары, она пошла к дверям. Потом обернулась и тихо проговорила: "В первый раз вижу человека, который свое счастье погубить хочет:"
   Хлопнула входная дверь, стихли шаги, а Тамара Николаевна все сидела будто завороженная, тупо смотря на рассыпанные по столу крошки.
   Она еще не могла знать, что цыганка окажется права, ведь для этого ей придется прожить еще тридцать с лишним лет.
   Ну а тогда она едва дождалась начала следующего дня, чтобы отправиться в районную больницу.
   - Вот и приехали, - машина притормозила возле двухэтажного кирпичного здания, в котором размещалась женская консультация. - Удачи вам!
   Тамара поблагодарила фельдшера и водителя и заторопилась к дверям...
   - Я не могу зафиксировать матку, - молодой врач покачал головой, - ребенок шевелится.
   Он снял с рук перчатки и отошел к столу.
   "Этого не может быть", - хотела произнести она и тут отчетливо почувствовала толчки внутри своего тела.
   - Этого не может быть, - сказала она вслух, и опять: толчки внизу живота.
   Ребенок шевелился. Шевелился вопреки всем нормам и правилам. Он хотел жить!
   В аборте ей отказали, и она возвратилась домой. К ее удивлению, муж воспринял случившееся с радостью и стал готовиться к рождению дочки. Тамару порой поражала его уверенность в том, что родится обязательно девочка. Но он оказался прав, и в теплый июньский день, когда у них в саду распустились пышным цветом белые пионы, она родила девочку.
   Счастливый муж по три раза на дню приезжал к роддому. А когда наступил день выписки, он с такой нежностью и бережностью принял легонький сверточек, перевязанный розовой ленточкой, что у Тамары сердце защемило. А ведь этого могло и не быть! Набежали тогда на ее лицо слезы, отвернулась она, чтобы мужа не беспокоить, и тут неожиданно заметила, что стоит возле кустов сирени цыганка в цветастых юбках. Та ли самая или нет, не может она и сегодня сказать, потому что буквально через миг цыганка исчезла.
   Иришка, так назвали дочку, принесла в их семью счастье. Буквально через пару месяцев после ее рождения мужу на работе дали ссуду на строительство дома, приехала погостить свекровь, которая раньше прохладно относилась к Тамаре, да так привязалась к девочке, что согласилась остаться. Тамара смогла спокойно работать, и материально семья стала жить лучше. Все как-то образовалось. Прошел год, другой, и Тамара уже стала забывать историю появления Иришки на свет. Она всем сердцем полюбила дочь и даже думать не хотела о том, что все могло быть иначе. И тут произошло то, что напомнило о пророческих словах цыганки.
   В тот день Тамара Николаевна решила с утра пораньше, пока дети спят, сбегать на рынок. Она быстро оделась, поставила на плиту чайник, чтобы выпить чашечку чая, но заторопилась и забыла:
   Вспомнила только на рынке и сразу же помчалась домой. Сердце заходилось от страха и тревоги. Не чувствуя под собой ног влетела в кухню: Маленькая Иришка сидела за столом и пила чай с молоком.
   - Мама, он нагрелся, - улыбнулась она матери, - я его выключила.
   Тамара присела на корточки и поцеловала руки дочурки. Ванюша все еще спал.
   - Мне ее послал Бог, - говорит она мне уверенно, - ведь страшно даже подумать, что могло быть, если бы Иришка не проснулась.
   Потом она припоминала еще самые разные эпизоды из их жизни. По ее словам получалось, что дочка не раз выступала в их семье миротворцем, она освещала их жизнь будто солнышко.
   Но слова черноокой цыганки действительно сбудутся, когда Тамара Николаевна перешагнет пятидесятилетний рубеж и заболеет сахарным диабетом...
   В тот день она с самого утра почувствовала себя плохо. Решила обратиться к врачу, стала собираться, но вдруг стены комнаты "закачались", перед глазами замелькали цветные пятна, и она повалилась со стула:
   Позднее от врачей она узнает, что у нее случилась диабетическая кома, которая могла бы закончиться ее гибелью, если бы не Ирина.
   Удивительно, но ее дочь, жившая в другом городе со своим мужем и маленьким сыном, накануне вечером услышала стук в окно. Торопливый, тревожный. Он повторился несколько раз. И каждый раз молодая женщина, открыв окно, убеждалась в том, что там никого нет.
   - Что-то с мамой, - сказала она мужу, - я поеду к ней.
   Отпросившись с работы, она поехала в родительский дом первым автобусом. Всю дорогу ее не покидало чувство тревоги. На автостанции взяла такси и: к маме!
   Открыв дверь дома, она увидела, что мать лежит на полу без сознания.
   Врач "скорой помощи" сказал ей, что опоздай она еще минут на десять, Тамара Николаевна погибла бы.
   - Я все думаю, - говорила она мне, - какое счастье, что я родила дочку. Но только одно не дает мне покоя: как та цыганка могла знать, что произойдет?
   Этот вопрос останется без ответа. Да и нужен ли он?

Автор: Ольга Шило