Преодоление

На руках вдоль монгольской границы

   Андрей Желудов делает ручные велосипеды, на которых можно не только легко передвигаться по дому, но и ходить в экстремальные походы.

   Стать изобретателем Андрея заставила сама жизнь. На коляски для инвалидов, предлагаемые производством, без слез не взглянешь. На покупных невозможно путешествовать, они предназначены не для этого. А Андрей путешественник от рождения. В психологии есть такое понятие - склонность к бродяжничеству. Это не означает, что люди с такой врожденной склонностью непременно становятся бродягами в негативном смысле этого слова. Из бродяг в душе выросли все знаменитые путешественники, первооткрыватели.
   Человек, по существу, мало меняется с возрастом. Андрей рос сам по себе. Склонность к бродяжничеству у него с детства. Правда, из семьи он никогда не убегал. Но очень хотелось отправиться в далекое путешествие. До 16 лет родители его никуда не отпускали. Как только исполнилось 16, Андрей договорился с двумя школьными товарищами, что они отправятся в поход на велосипедах до Горького, ныне Нижнего Новгорода. Ребят родители не отпустили, и Андрей отправился один. В Нижнем у Андрея жили родственники. У них парень пожил три дня и отправился обратно. И хотя первое путешествие вышло немного бестолковым в силу неопытности юноши, Андрей не разочаровался. Он всегда верил в свои силы и не боялся неопределенности, как и положено первооткрывателю. Окончив школу, поступил в геологоразведочный институт. После первого курса отправился в горы в предместье Памира, в Таджикистане. Поднялся на 4200 метров и тогда "заболел" горами. Шел 1973 год.
   - Я никогда не хотел быть альпинистом. Каждый человек должен найти свое? Один лежит на пляже, и не надо ему ничего, особенно если подумает о сложностях полевой жизни? В горах все обострено. Там солнце кварцевое. Вышел на него - жара. Зашел в тень - зубами стучишь от холода. В июле в горах лежит снег. Начиная с трех тысяч метров двигаешься медленно, иначе дыхалку заклинивает - дышать нечем.
   Несколько счастливых мгновений, и жизнь разделилась на "до" и "после". Вернее, это даже не две разные половинки одной жизни. Просто началась совсем другая жизнь, когда в 1974 году Андрей, спускаясь без страховки со скалы в Приморском крае, сорвался, чтобы навсегда остаться прикованным к инвалидной коляске. Травма все перевернула.
   В школьные годы, например, Андрей вообще книг не читал. Да и в детстве не любил это занятие, прочел не больше десятка книг. Получив травму, восполнил этот пробел. В больнице заполнял пустоту в голове целыми собраниями сочинений классиков. Потом читал самиздат, перекинулся на оккультную литературу, потом на духовную.
   Он никого не винил, кроме себя. И уж тем более не разлюбил ни путешествия, ни горы:
   - Знаю таких людей, которые становятся обиженными. И поэтому винят все подряд: и горы, и конкретного товарища, который не подсказал вовремя, не удержал. Самое простое - искать виноватых. Это непродуктивно. Можно подумать: вот я сорвался, а врачи что-то сделали не так, пришлось в одиночку выкарабкиваться. Ну заклеймишь кого-то, и что дальше? Что можно здесь сделать? В каждом случае надо исходить из конкретной ситуации, в которой оказался, и находить пути выхода из нее. Сидеть и искать виноватых, тем более задним числом, - занятие пустое, ничего не дающее. Можно приобрести отрицательный опыт: если что-то случится, то выгребать все равно придется самому при минимальной поддержке со стороны. Что на этом заклиниваться? Сидеть обиженным - небольшое удовольствие. Приятно принять помощь. Но она приходит редко.
   Сначала он упорно занимался, надеясь подняться, потом принялся искать средство для передвижения.
   От карандашных набросков постепенно перешел к делу. Начиная с 1983 года изобрел и изготовил 60 различных моделей туристических велоколясок для инвалидов.
   Андрей освоил несколько специальностей, прежде ему незнакомых: сварщика, токаря? Жизнь заставила. Вопрос стоял так: либо сам осваивай, либо сиди и гляди на мир в окошко. Пытался делать детали на стороне, но оказалось, это настолько хлопотно и некачественно, что Андрей принял решение все делать самому, к тому же это намного дешевле. Вторую модель делал полтора года. Сейчас может с нуля за месяц сделать модель любой сложности.
   С 1989 года он ходит в дальние одиночные походы. За это время Андрею удалось побывать в Карелии, в Заполярье, в Башкирии, на Кавказе, в Киргизии. Он поднимался в горы до отметки
   3300 м. Тренируется круглый год, по 20-40 километров в день.
   В 1998 году за три с половиной месяца покорил расстояние в 4500 км, сходив за Полярный круг. В 1998 году стал чемпионом Космического марафона в городе Королеве. Его достижения - гимн человеку, который не принял удел инвалида.
   - Сначала ставится задача, которую надо решить, - говорит Андрей, - а потом изыскиваются средства, которыми это можно осуществить. Чтобы ходить в экстремальные походы, нужна улучшенная проходимость, широкий диапазон переключения передач, грузоподъемность, надежность, удобство. Вот такие параметры я задал. Это не универсальная коляска, а специализированная. Любое универсальное проигрывает узкоспециализированному.
   Андрей долго рвался душой пройти Чуйский тракт. Такая возможность представилась в 2000 году:
   - Альфир, психотерапевт из Уфы, уже долгие годы благодаря своему туристскому опыту таскает инвалидов в походы. Он пригласил нас пройти из Барнаула до Телецкого озера, где они будут начинать свой пеший поход, а дальше облом - непроходимость. Я давно "точил зубы" на Чуйский тракт, и его предложение было почти "в струю". Мы решили идти не на Телецкое озеро, а пройти Чуйский тракт через Тыву в Абакан. Ему, как главному функционеру инватур РФ, было приятно, что мы согласились на Алтай, хоть и не так, как ему хотелось. И вот, собравшись и пройдя 13 км от Кош-Агача, мы с напарником Герой (он на велосипеде "Турист") уходим с асфальта на восток. Я скрупулезно вел дневник. Точнее не расскажешь.
   "29 июля Чуйский тракт был уже позади. Стоим на маленьком озерке за
   п. Кош-Агач, в полупустыне. Вдали виден красавец Южно-Чуйский хребет со снежными вершинами. Он на западе, а на востоке Талдуайр и Сайлюгем - два белоглавых четырехтысячника на берегу ручья, что бежит с их седловины.
   3 августа выходим на перевал, и открывается величественная картина на хребет Шапшал, переходящий в хребет Цаган-Шибету, и огромное безлюдное с огромным островом озеро Хиндиктиг-Холь. Это трудно произнести. Но когда вы по суровой валунистой дороге будете объезжать озеро, научитесь легко произносить его название.
   У реки Моген-Бурен дважды шугали яков с дороги, а тут и якам облом. Набегавшись по "саду камней", встаем на берегу. Карликовые березки, травянистые кочки - типичный тундровый ландшафт. Все так, 2306 м над уровнем моря. С утра собрались и по кочкам и валунам подъезжаем к началу подъема на перевал. Три колена, и мы на перевале Каргинский 2500 м. Делаем снимки, надо спешно ехать дальше - потянуло непогодой с Чулышмана. Не успев спуститься, попадаем в бурю. В аэродинамической трубе, поставив технику, натягиваем тент. Ткань крепкая, но дует так, что вот-вот утащит по кулуару. Пошел дождь с крупным градом. Лежим, накрывшись палаткой, ждем. Вроде стихло. Собираемся и спускаемся к реке Каргы. Переходим ее, и тывинские подростки увлеченно интересуются моим "лосем". Гера их шуганул, а я и не видел, что трое из них сзади на "лося" пристроились. Хорошо, что колеса повышенной прочности, а то бы им тут пришел капут.
   Ветер теперь нас просто тащит, и мы на хорошей скорости летим, гремя копытами, по ровной, но каменистой надпойменной террасе по падению реки. Да, мы объезжаем массив самой высокой горы Тывы - Монгун-Тайги, и тут она открылась во всем великолепии. Но вскоре ее затянуло лохматыми темными тучами.
    Прошло вброд мимо нас стадо молодых яков, проехали ребята верхом, и, отдохнув после обеда, въезжаем в поселок Мугур-Аксы. Затариваемся продуктами и бензином для примуса и выезжаем на нормальную дорогу с щебеночным покрытием и километровыми столбами. На третьем километре, у реки Мугур, встаем на ночлег. Такое ощущение, что основные трудности позади, но мы поспешили внутренне расслабиться.
   6 августа. Позавтракав, легко заезжаем на мини-перевал на 13-м километре, и тут вдали открылось лазурное огромное горное озеро. Думал, что обедать встанем на нем, но дорога на 22 километре, у заброшенных каменных построек, раздваивается, и мы, понимая, что нам надо налево, с сожалением уходим вдоль реки. Пройдя мост, круто съезжаем на левый берег в тень деревьев - жарковато. Пока готовили обед, подъехал "уазик", и четверо милиционеров, держа оружие напоказ, приблизились к нам. Мы ведем себя спокойно: на погранзаставе Ак-Таш мы взяли бумагу, что въезжаем в погранзону, и они, видя наше спокойствие, сами расслабляются и даже паспортов не спрашивают. Попросили пластиковую бутылку, а у нас лишних нет.
   - А что это за озеро?
   - А это Монголия.
   - То-то его нет на нашей карте.
   Они уезжают, сказав, что до перевала 7 км, и мы, привыкшие ишачить на перевалы, спокойно это воспринимаем. Но вот пора и в путь. с сожалением поглядывая на огромное лазурное монгольское озеро Уурэг-Нуур, которое, показавшись, вскоре скроется за могучим хребтом Цаган-Шибет. Тяжело идем, все чаще отдыхаем - такого еще не было. Сосем леденцы, скупо пьем воду и медленно дальше идем. Солнце садится. Впереди видим маленькую хижину, и от нее бортовая машина трогается и уходит за перевал, а у нас нет сил. Все тело гудит и голова. Доползаем до своротки к хижине, и Гера идет на разведку: есть ли там люди, а особенно вода. Люди есть, воды нет, но машина как раз за ней ушла. Ну, вот и все. Ставим палатку, выпиваю последние глотки воды с баралгином. Стемнело.
   - Слышишь шум машины?
   - У меня такой шум в ушах, что ничего не слышу.
   Машина пришла. Счастливый Гера приносит родниковой воды, и мы ее жадно поглощаем. Вскоре Седин-Оол (по-русски Николай) приносит нам жаренного с луком мяса торбагана (суслика), и мы его съедаем с рисовой кашей. Вкус отвратительный.
   - Настоящая пища бургутов (беркутов), - говорю я.
   - Пища для настоящих бургутов, - соглашается Гера.
   Завтра Седип-Оол с приемным внуком проводит нас до перевала (мы 1 км не дошли). 16 августа Альфир будет со своей командой на Телецком озере, а мы в 150 км восточнее будем штурмовать перевал Саянский...
   Не думайте, что моему напарнику постоянно приходилось челночить. Чуйский тракт и оставшиеся 12 перевалов до Абакана мой "лось" прошел без посторонней помощи. Спуск с перевала Хондергей до п. Чадан длиной 65 км по красивейшим местам я первые 20 км шел на тормозах..."
   Я это записал и для того, чтобы вы, братья-спинальники, поняли, что можно и в нашем положении делать красивейшие экстрим-походы без всякой "помпы" с глубоким внутренним удовлетворением. А как хочется туда сходить на полноприводном "лосе" в одиночку! Когда ты один на один с трудностями, больше радости от их преодоления, но много грусти оттого, что не с кем разделить радость от созерцаемой красоты.
   В походах формируется личность, трудности закаляют характер. Это азбучные истины. Если человек хочет путешествовать, его никакая травма не остановит.
   Многие забывают, что для путешествий большие деньги не нужны. Фактически они требуются лишь на железнодорожный билет. Снаряжение, хоть и плохонькое, с годами складывается: палатка, спальник? И сейчас они стоят небольшие деньги. Проедаешь в походе столько же, что и дома. Андрей находил один фонд, который даже оплачивал железнодорожный билет. Поход становится дорогим, когда в него идешь с соответствующим снаряжением: спутниковой системой навигации, цифровой видеокамерой и прочими прибамбасами. По минимуму можно пройти очень дешево.
   А на чем - Желудов решил сам. Велоприставки ныне производимые настолько не отвечают его требованиям, что он думает о них в трудную минуту, когда необходимо вызвать в себе злость.
   Есть или нет в России потребности в ручных велосипедах, придуманных Желудовым? В стране 10 миллионов инвалидов. Неужели все они хотят только сидеть у телевизора? Андрей обращался на несколько заводов, но отовсюду его мягко отфутболили - не хотят иметь дело с самодельщиками. Хотя у Андрея есть несколько замечательных разработок, опробованных им, которые наверняка были бы востребованы населением. На ручном велосипеде Желудова можно, например, отправиться в лес по грибы.
   Сами инвалиды очень разобщены, очень пассивны. Это остальные здоровые люди объединяют их под одним именем. Инвалиды все люди разные. Друг другу чужды. Общее у них только одно - болезнь.
   Не каждый рождается инвалидом. Но никто не застрахован от того, чтобы им не стать. И тогда на первый план выйдет душа. Станет понятным, какой ты на самом деле. Может быть, начнешь изобретать средства передвижения, заниматься творчеством? Или сможешь лишь сидеть и жаловаться на судьбу. Если иметь душу инвалида, никакое здоровье не поможет жить в полную силу. Оставаться мужчиной, имея солидный стаж "спинальника", по плечу только настоящим мужчинам.