Преодоление

Видящий руками

   ...На вершине сруба уверенно ходит стройный, бородатый мужик в темных очках - то и дело постукивает молотком. Сверяюсь с адресом: да, именно тот дом, где живет незрячий художник.

   - Трудно со мной говорить будет, неудобный я... - Валерий Юрьевич Сапега будто оправдывался. - Да и чего писать-то: человек как человек, инвалид...
   Ну, инвалид не инвалид, однако баню строит. Не один, правда, а на пару с отчимом Евгением Николаевичем, молчаливым и скромным человеком. В доме много деревянных поделок, явно работы Валерия. В общем, необычные занятия для абсолютно незрячего человека, как научно говорится, "тотально слепого".
   Деревянные изделия - вазы, ложки, подсвечники, светильники, всевозможные резные фигурки - отличаются особенной тщательностью изготовления, и, показывая их, мастер постепенно "отогревается", рассказывает о своих занятиях все более увлеченно, и вот наконец чувствую, что неясная граница напряженности в отношениях со мной, незнакомым человеком, преодолена. Как выяснилось несколько позже, у Валерия легкая обида на нашу журналистскую братию за то, что мы часто все путаем. Ну, и на органы соцзащиты тоже обида - за то, что ничего не делают для инвалидов, зато докладывают "наверх", что, мол, есть в тихом озерном городке Себеже замечательный незрячий художник и якобы они ему помогают творить. Ну как тут досаде не родиться...
   Последняя гордость Валерия - канделябр из карельской березы. На недавнем конкурсе среди мастеров-инвалидов эта работа "взяла" первое место. В материальном плане это ничего не дало, а вот для души - приятно.
   В частный дом они с супругой Надеждой Ивановной переехали совсем недавно. Выменяли его на квартиру, в которой долгое время прожили:
   - В квартире мы жили, как "в телевизоре": вышел - все тебя видят. Наткнешься на дерево - соседи охают, ахают (им дерево жалко), да к тому же не было настоящей возможности работать, то есть мастерской. А здесь - пили, строгай, на токарном станке работай... Хорошо! Там еще у нас второй этаж был, Надежде после операции тяжести нельзя таскать, а мне тоже как-то не слишком удобно. До смешного доходит: лазаю по срубу, а соседи думают, я прикидываюсь, что слепой... В общем, баню доделаю, возьмусь за перестройку дома. Сделаем санузел, кухню, потом мастерскую оборудую - и все в одном блоке, под одной крышей. Дочка наша Александра еще в институте учится, в Питере, хотим, чтоб, когда вернется, все готово было. Ну, хотя бы надеемся.
   Родился Валерий Сапега в Сибири. Там же родилась и его мама, Полина Екимовна, но, несмотря на то что "соответствующие органы" в известное время старались стереть с лица земли род с древней польской фамилией, Сапеги всегда знали, что здесь, в Псковской земле, точнее, в деревеньке Лопотово, родина их предков (в Сибирь, под нынешний город Братск, их сослали за какие-то прегрешения перед властями). И однажды, больше 30 лет назад, они вернулись.
   Валерий с детства увлекался техникой и всякими электронными новшествами. Он окончил сельхозтехникум, потом работал в совхозе агрономом, бригадиром. Когда трагически погиб брат, переехал в город помогать матери, устроился в техникум лаборантом, а после окончания института стал там же преподавать механизацию (обучал студентов устройству тракторов и прочих сельхозмашин). Зрение он терял постепенно (один глаз перестал видеть еще в детстве), но по молодости всерьез болезнь не принимал:
   - Совал свой нос во все дела: и в сварку, и в отопление, и в электричество. Был как-то в Москве, на ВДНХ, и там увидел рекламу всем известного офтальмологического центра. Сделали мне там операцию, которая называется "склеропластика", и... после этого "поехала" сетчатка глаза. Я не хотел бы сейчас говорить о том, кто здесь виноват, кто нет, но всего за несколько лет мне сделали пятнадцать операций, они пытались спасти зрение, но сетчатка просто не держалась.
   Мне относительно легко было принять удар судьбы, потому что я слеп не сразу, а от операции к операции. По велению врачей я ничего не делал, лежал, капал в глаз капли и... чуть не помер. Потому что сам смысл жизни потерялся и, по сути, я должен был следовать во всем инструкциям врачей. А теперь двигаюсь, работаю так, что вечером от усталости еле доползаю до постели.

   Слепота еще не крах жизни, крах - это если бы жена ушла. Сказала бы: "Слепой ты мне не нужен..." Надежда моя из Воронежской области, из большой семьи (их десятеро было!), и я однажды понял, что она такого не скажет ни за что. Она у меня и юрист, и экономист, в общем, человек грамотный, и, что главное, навыки ее в городе востребованы.
   Здорово помогает настоятель нашего Троицкого собора отец Петр. Он добрый человек, и я ему помогаю. Однажды он привез мне из деревни пчелиный воск и предложил отлить ему свечи. За деньги. Я согласился, но только "за так", как послушание. Всю черновую работу делаю я: подготавливаю форму, глазурью мажу, натягиваю нитку, закрепляю, а жена, мама или дочка (если дома) наливают горячий воск. Я потом свечи обрезаю, чищу, маслом оливковым мажу. Вот, вы только попробуйте, как настоящие свечи пахнут...
   ...Пах пчелиный воск действительно ароматно. Как мед. Ну ладно, подумал я, свечи - дело техническое, но вот когда мастер вырезает из дерева пластические вещи, произведения искусства - как у него получается? Загадка... Подумал, но не сказал, однако Валерий будто уловил движение моей мысли:
   - ...Думаете, у слепого совсем худо дело. Но я встречался с такими людьми, у которых нет никого в жизни, чтобы поддержать. А есть еще хуже положение: это когда человек не только слепой, но глухой и немой. Когда я был в Волоколамском центре реабилитации, я встречался с такой семьей, мужем и женой. И скажу я вам, они замечательные оптимисты.
   - Но... как же вы с ними общались?!
   - А вот так: подошел - похлопал по плечу, он тебя тоже. И все... По идее мы все, даже совершенно здоровые люди, доказываем, что жить на свете стоит. В этом, возможно, и заключается смысл нашей жизни. Ну нет в мире такого, чтобы никто никому не помогал! Там, в этом центре, познакомился я еще с одной семьей, Гороховыми - Валерием Михайловичем и Татьяной Николаевной. Они зрячие и преподают резьбу по дереву. Да и сами они прекрасные резчики. Именно они - мои учителя. Сначала меня на всякие технические предметы направляли, ну, я-то сам технарь, все это осваивал за три дня, ну, а когда узнал, что тотально слепые могут вырезать художественные вещи, так мне это сердце обожгло. Жалею только вот о чем: учился я у Гороховых четыре месяца, а потом сбежал, по дому тосковать стал. А теперь еще бы поучиться, да нельзя, специфика такая: два раза одному ремеслу там не учат.
   Многие удивляются: как слепой может резать? Я и сам не могу объяснить, просто берется чурка и все лишнее убирается. Перебираешь уже готовые, полежавшие вещи и чувствуешь, что тут недоделано, там надо еще подправить, вот вы сами попробуйте, для опыта, с завязанными глазами ножом что-то вырезать или на токарном станке что-то выточить. Так и режу, потихонечку: сначала грубо, а потом все тоньше и тоньше. А самая для меня тяжелая работа - это шкурить. Потому что слишком уж это нудно...
   В доме Сапеги я приметил несколько книг по резьбе. Оказалось, читает их мужу вслух Надежда. А еще она переводит узоры на картонные шаблоны, а потом вырезает их, чтобы муж мог их "видеть". Надежду Валерий называет своей правой рукой. А вот с материалом, древесиной помогает Себежский национальный парк. В общем, скорее всего он прав, когда говорит, что есть люди, которые не бросят другого человека в беде. И даже больше, чем порой кажется. Только часто получается, что среди людей, призванных делать это по долгу службы, таких - меньшинство.
   Город Себеж бедный, с высоким уровнем безработицы, тем не менее Валерий удивляется, что многие не нашли себя в новой, без сомнения более жестокой жизни:
   - ...Уверен, что достаток населения зависит от того, как люди "шевелятся". Ведь работа есть в каждом дворе, в каждом доме. Да если б у меня хоть чуть-чуть глаз видел!.. Моя мама все время ворчит: "Зачем ты все так тщательно делаешь?" Кусок хлеба с маслом, конечно, на этом заработать тяжело, а для сердца все же приятно. Вот работаешь, на токарном станке стружка летит, шуршит, пахнет... это все-таки здорово!