Профессия - мама

Больше детей - больше радости

   Cвоей главной наградой в жизни Нина Павловна Никотина считает не орден "Мать-героиня", а своих двенадцать детей и девять внуков.

   "Нина Павловна, - сердито обратилась к ней пожилая санитарка приемного отделения, - может, вам вообще не стоит уходить в палату, ведь мне покоя нет, только и бегаю за вами: одни уходят, другие идут... Третьи, четвертые на подходе. Ведь сказал же вам врач, допускаются посещения только самых близких. Муж, дети, а то демонстрацию устроили:"
   Нина Павловна засмеялась: "Да ведь ко мне и ходят самые близкие. Богатая я мама. У меня двенадцать детей и почти столько же внуков:"
   Вскинула удивленные глаза санитарка и, качая головой, проговорила: "Ладно уж, раз так, то не поленюсь лишний раз сбегать, а то еще лучше, пусть под окно приходят. Палата-то на первом этаже".
   - Так и толпились ребятишки под моим окном, - Нина Павловна качает головой и улыбается. Ее простое лицо светится любовью и гордостью. Только вот с тех пор я больше в больницы не ложусь. Если и придется захворать, то дома лечусь. И мне спокойно, и ребятишкам:
   Услышав бабушкины слова, в комнату заглядывает лукавая мордашка. Темные волосы заделаны в четыре задорно торчащих хвостика. В глазах любопытство, в руках ярко-розовый заяц.
   - Помните Танечку? - Нина Павловна рада моему приходу. Ведь мы знакомы много лет. И потому почти всех ее детей я знаю. Правда, не могу точно припомнить, сколько лет мы уже не виделись. Прикидываю и ужасаюсь, время просто летит. И вряд ли мне узнать теперь сероглазую Танечку, когда-то прыгавшую с моей дочкой в классики.
   - Настенька, не мешай бабушке разговаривать, - вслед за маленькой шалуньей заглядывает в комнату худенькая молодая женщина с большими серыми глазами.
   И я узнаю в ней младшую дочку из семьи Никотиных. Нет сомнения, это Танюша. Но сколько же ей лет?
   - Восемнадцать, - будто прочитав мои мысли, вслух произносит Нина Павловна. И я узнаю Танюшину историю. О ее дружбе с мальчишкой из соседнего подъезда. Еще совсем маленькой она как-то заявила матери, мол, когда вырасту, то обязательно выйду замуж за Руслана. Так звали того соседского мальчика. Родители тогда только улыбнулись. Ты младшая, Танюшка, тебе и свадьбу будем последней играть. Ошиблись они тогда. Она училась в девятом классе, когда Руслану пришла повестка из военкомата. Настала пора ему в армию идти. Накануне отъезда Таня вернулась домой под утро, глаза грустные-грустные.

   Обняла Нина Павловна дочку, ничего, мол, не расстраивайся. Даже не заметишь, как время пролетит. А к его приезду школу закончишь, совсем взрослой станешь, если чувства не пройдут, то, может, и на свадьбе твоей попляшем:
   Перепутала Танюша все планы материнские. Уже через полгода пришлось телеграммой вызывать ее возлюбленного из армии. А еще через несколько месяцев младшая дочка Никотиных лежала в роддоме рядом со своей старшей сестрой, Ириной. Разница у этих внучат Нины Павловны всего в один день. Ира тогда родила своего второго сына Алешу, а Таня - дочку, Настеньку.
   Непросто пришлось тогда матери. Узнав о беременности младшей дочки, она за голову схватилась. Ей учиться надо, какая из нее мама! И пошла поначалу против своих убеждений, решила, что беременность надо прервать. С врачами договорилась, Таню убедила, а потом: Потом узнали о случившемся все старшие братья и сестры и воспротивились.
   - Да ты сама себе не простишь этого, мама, - убеждала ее старшая дочка, Наташа, пользующаяся у остальных непререкаемым авторитетом. - Молодая Танюшка, так мы у нее есть, поможем!
   В ту же ночь приснился Нине Павловне ее муж, Виктор Иванович, которого вот уже десять лет нет в живых. Приснился веселым, с малышом на руках: И поняла она, что действительно не простит себе, если заставит дочку избавиться от ребенка.
   Припомнила свой давний-давний разговор с коллегой по работе. Тогда она, еще не будучи замужем, заявила, что никогда не убьет ни одного своего ребенка. Сколько Бог даст, стольких и выращу, горячилась Нина Павловна.
   - Ну, а если десяток, - смеялась приятельница, - или больше?
   - Всех выращу и буду любить, - она никогда не отказывалась от этих слов. Разве только однажды, когда пришло время появиться на свет ее седьмому ребенку. Тогда семья Никотиных жила в однокомнатной квартире. Мне и теперь трудно представить, как они все могли разместиться в двадцатиметровой комнате. Родители и шестеро маленьких детей. Кстати, появлялись они на свет с завидной периодичностью. В 1964 году родилась Наташа, в 66-м году - Стася, в 67-м - Ирина, в 68-м - Ольга, в 70-м - Валера, в 71-м году - Надя.
   Младшей было три годика, когда к ним домой приехала погостить родственница мужа. Узнав от Нины Павловны, что та опять ожидает ребенка, она решила вмешаться.
   - Как ты живешь? - возмущалась родственница.- Ведь продыху нет. Днем - дети, ночью - стирка да уборка, спишь по три часа. И ради чего:
   - В общем, убедила она меня тогда, - говорила мне Нина Павловна, - решила я, что и шестерых с меня достаточно. Детей на родственницу оставила, а сама в больницу.
   Вы видели когда-нибудь глаза женщин, решивших избавиться от беременности? Они будто пеплом посыпанные. Сидят на жестких стульях в коридоре и ждут своей очереди. Более страшной очереди нигде нет.
   Так вот, села Нина Павловна в эту очередь. Сердце аж в пятки от страха ушло. Душа тоже болит, ведь против своих убеждений решила пойти. Но припомнит тесную комнату, кроватки в два этажа, ворох детского белья, который никогда не уменьшался, припомнит подруг, у которых один-два ребенка, и начинает себя убеждать, что, мол, поступаю правильно.
   - Никотина, - позвала ее миловидная медсестра в низко, по самые глаза, надетой белой шапочке, - ваша очередь:
   Поднялась Нина Павловна со стула, ноги будто онемели, хочет шаг сделать, но не получается.
   - Что же вы, - упрекнули ее, - другие ведь ждут.
   И показалось ей в тот миг, будто под сердцем шевельнулся ребенок:
   - Как ты могла, ты же мать, - она обернулась и увидела расстроенное лицо мужа, - а ты его под нож?!
   - Виктор, прости, - Нина Павловна прижалась прямо к грязной спецовке мужа. Он, почуяв неладное, приехал в больницу на велосипеде прямо из сборочного цеха, где работал.
   - Так идете вы или нет? - Женщина в белом с любопытством рассматривала супружескую пару. Не так уж и часто врывались в эту страшную очередь мужья.
   - Нет, мы домой, - ответил Виктор и посмотрел на Нину Павловну.
   Спустя полгода он бережно принимал из рук акушерки белый сверточек, перевязанный голубой лентой.
   Нина Павловна заглядывала в красное личико, смотрела на кукольный носик, голубые, как у всех новорожденных, глазки, и щемящая нежность охватывала ее. То, что произошло тогда в больнице, показалось ей странным сном, который надо поскорее забыть.
   Витюша, названный в честь отца, принес счастье. Вскоре им дали большую квартиру!
   - Давно это было, - улыбается Нина Павловна и добавляет: - А к нынешнему Женскому дню наша семья увеличится на одного человека. Потому как скоро у Виктора свадьба.
   Скажу, что предстоящая свадьба - особый предмет ее волнений. Дело в том, что по заведенной ею же традиции каждый из детей, вступающих в законный брак, обязательно проходит весь свадебный ритуал. А это значит - быть и девичнику, и мальчишнику, и сватовству: Ну и конечно же, самой свадьбе, где жених с невестой во главе стола, где гости и подарки:
    - Другие как хотят, - машет она рукой, - а я хочу, чтобы все было, как положено.
   В чем же тогда причина волнений, удивляюсь я и узнаю, что волнуют мать материальные проблемы. Сейчас она на пенсии, и размер ее составляет всего лишь восемьсот рублей. Женщина, родившая и воспитавшая 12 детей и награжденная в 1983 году орденом "Мать-героиня", может рассчитывать только на этих же самых детей.
   - Я так переживала, что не смогу Вите свадьбу справить, что у меня давление поднялось, - делилась она со мной, - но выручили ребята.
   Собрались они у нее, как повелось, в воскресный день, с женами, с мужьями, с внучатами.
   - Ну, - говорю я им, - была у меня возможность, всем свадьбы справляла, так как же Виктору без нее?
   - Не волнуйся, мама, - обняли ее дети, - не оставим мы брата без свадебного пира.
   Скинулись, кто сколько мог:
   Думаю, что свадьба будет что надо!
   Большие детки - большие бедки, говорят в народе, это о том, что у женщины, ставшей матерью, душа болит всю жизнь. С того самого момента, когда впервые поднимает она почти невесомое тельце младенца и прижимает к груди, и потом, когда первые шаги и первые слова, первая прочитанная книга и первая влюбленность:
   - Вы знаете, - обращается она ко мне, - я помню каждого своего ребенка в любом возрасте. И люблю их всех одинаково. Правда, в одном мне видятся черты моей мамы, в другом - мужа, третья похожа на мою тетку, есть и те, кто очень похож на меня.
   Скажу, что внешне все двенадцать детей Никотиных очень даже симпатичные, правда, на маму похожи не все. Но только внешне. В характере же каждого есть непременно мамины черточки. Они открытые и добрые, умелые и заботливые, а еще они очень дружны между собой.
   - Не забывайте, - говорила она им, - вы родные люди. Помогайте друг другу.
   Они и помогают. Помню, как еще в детстве, когда высыпал во двор весь "никотинский табор", малыши были всегда в поле зрения старших. Помню, как любимица местных бабушек, темноглазая Светка, с ямочками на щечках, непременно одетая в красивое платье, хвасталась перед остальной ребятней, мол, никого я не боюсь. У меня пять братьев, защитят.
   И если взрослые не всегда понимали Нину Павловну, зачем ей такая орава, шесть мальчиков и шесть девочек, то ребятишки, знавшие Никотиных, попросту завидовали им. Никогда не будешь дома один, с сестренками и братишками и поиграть можно, и поговорить, да и дела по хозяйству вместе делать веселее.
   - Я, как хороший дирижер, - с улыбкой отвечала многодетная мать на расспросы соседок о том, как ей удается управляться со всей этой оравой. - Одни порядок в комнате наводят, другие в магазин - за хлебом, третьи - в сад бегут за ягодами:
   Послушаешь ее, все так просто. Но знаю я, что недоговаривает она многого. Кто вырастил хоть одного ребенка, знает, сколько сил требуется, сколько ночей бессонных, сколько забот. А если их двенадцать?! И они такие же, как все обычные дети. И болели, и школу прогуливали, и возраст у всех переходный был, и любовь не всегда ответная:
   Сколько же сил надо, сколько душевного тепла, терпения и мудрости.
   - Да вроде я ничего особенного и не делала, - говорила мне Нина Павловна, - просто старалась быть для детей авторитетом, чтобы они видели меня подтянутой, работящей, открытой к людям. А еще мне хотелось сломать тот сложившийся стереотип, который преследовал многие многодетные семьи. Мне хотелось доказать, что и в большой семье дети могут быть так же любимы.
   Чтобы ребятишки были всегда красиво и модно одеты, их мама садилась за швейную машинку, брала в руки спицы. Удивляло только одно - когда она все успевала.
   - Муж со второй смены приходит, - на лицо Нины Павловны набегает тень, она вот уже одиннадцатый год живет одна, и "вторую шестерку", как иногда она называет младших шестерых детей, ей пришлось поднимать на ноги самой. - Так вот, муж со второй смены приходит, а я все по хозяйству вожусь. Когда в доме малыши были, муж мне и в обед старался помочь. Перекусит наскоро и за пеленки: Очень он ребятишек любил.
   Она вздыхает, на ее глаза навертываются слезы. С разговора о детях она переводит разговор на себя. С будущим мужем Виктором они познакомились, когда ей было уже двадцать два года. Сама она из семьи, где было трое детей, Виктор тоже. Он подкупил ее своей добротой и хорошим отношением к детям. Он мечтал о крепкой семье, она тоже. Через полгода они поженились. Поженились, чтобы прожить удивительную жизнь.
   - Да, - продолжает она, - детей он любил, но самой большой его гордостью была старшая дочка Наташа.
   Эта девочка была им дана, как подарок. Она росла скромной, доброй, отзывчивой. Училась только на отлично и, опровергнув все кривотолки о многодетных семьях, закончила школу с золотой медалью.
   - Куда ты теперь, дочка? - бережно держа золотую медаль в огрубевших, натруженных руках, спрашивала ее Нина Павловна.
   - В Горьковский университет, мама, - Наташины глаза сияли.
   Накануне ее отъезда отец долго не мог уснуть, он вышел на кухню покурить, а потом вернулся и, застав жену неспящей, предложил: "Может, тебе, мать, с Наташей вместе на экзамен съездить, что-то волнуюсь я, как она там одна. А за остальную ребятню не беспокойся, я справлюсь".
   Нина Павловна собралась было с дочкой в университет. Но скромная и тихая Наташа неожиданно проявила твердость:
   - Нет, мам, я сама.
   Она уехала, а они с мужем места себе не находили. Как там их девочка? Выдержит ли экзамен?
   Нина Павловна до мелочей припоминает тот день. Как она напекла любимого Наташиного печенья, как через каждые пятнадцать минут выглядывала в окно, поджидая дочку, как, наконец, услышала радостное известие от младших: "Мама, Наташка - студентка".
   Потом будут еще экзамены у других ребятишек, будут волнения и радость оттого, что они стали студентами. Но тот день вряд ли забудется.
   - Вот, - протягивает она мне грамоты и благодарности, - посмотрите. Все мои сыновья служили в армии, и на каждого мне приходили из части такие вот письма.
   "Уважаемая Нина Павловна, - писал ей незнакомый майор, - благодарим Вас за Вашего сына Валеру:"
   - А здесь меня благодарят за Алешу, - она поглаживает глянцевый лист, на котором напечатана благодарность, так нежно, будто гладит сына по голове. Ее простое лицо озаряется святой материнской любовью.
   Она начинает мне рассказывать, как ездила к сыновьям на присягу, как накануне отъезда вставала у плиты и готовила что-нибудь вкусненькое.
   - Мама, - как-то спросила ее младшая дочка, - куда ты столько готовишь? Ему же не съесть всего.
   - Так ведь он не один, - тихо ответила ей мать, - сколько их там, солдатиков, все гостинцам будут рады...
   В этом она вся. Добрая, заботливая, любящая не только своих, но и чужих детей. Уж кажется, у самих полон дом детворы, так к каждому из детей еще друзья приходили.
   "А к вам можно? - спросила как-то одна из девочек, кажется Светкина подружка. - Не заругают?"
   Этот вопрос удивил Нину Павловну. Она всегда привечала друзей детей, считала, что дети - полноправные хозяева своего дома. И потому не понимала, когда, желая сохранить дома чистоту, родители выпроваживали своих чад во двор, в подъезд.
   Говорить о своих детях, а теперь и внуках она может бесконечно. И ей есть чем гордиться. Дети выросли, получили образование, восемь из них уже сами стали родителями. Среди них есть инженеры и медики, библиотекари и техники, водители и рабочие... Можно предприятие семейное открывать. Мастера здесь на все руки.
    Под родительской крышей остались четверо неопределенных, как говорит Нина Павловна. Это Света, Андрей, Вова, Алеша. Но у всех у них уже есть сердечные друзья.
   А это значит, что недалек тот день, когда приведут они своих избранников в родительский дом и скажут: "Познакомься, мама..."
   И увеличится семья Никотиных еще на одного человека, а потом еще и еще. А там и внучата новые на свет появятся. Поднимет Нина Павловна малыша на руки и скажет слова, которые говорила каждому: "Добро пожаловать к нам, малыш. Мы тебе рады!"
   - Вот всю жизнь я вас жалела, - как-то подошла к ней на улице пожилая женщина, - ни отдыха тебе, ни покоя. Присесть отдохнуть и то некогда. А уж когда в девяностых ты в Москву челноком ездить стала, чтобы детей прокормить, так было больно на тебя смотреть, а теперь я тебе завидую. Завидую и преклоняюсь.
   Сказала мне об этом Нина Павловна и рассмеялась:
   - Детей много, проблем много, но ведь и праздников, и радости тоже во много раз больше. Скажите, в какой семье каждый месяц за стол усаживаются, чтобы именинника поздравить? А у нас за исключением февраля каждый месяц не по одному разу. И то сказать - двенадцать детей, девять внуков, да еще снохи и зятья.
   Она подхватывает крутящуюся возле нее Настеньку и целует ее в щечку: "Богатая я".
   Не успела проговорить, как дверь в квартиру распахнулась, и в прихожую ввалилась целая куча народа. Забежала после работы дочка Надя, вместе с младшим сынишкой пришла Ира, зять Руслан принес любимые всеми конфеты, Вова пришел с подружкой, Андрюша - с товарищем по работе...
   Редкая гостья этого дома - тишина - покинула его.
   "Мама, мы пришли", - крикнул кто-то из них с порога. Голос был молодой и звонкий. Жизнь в семье Никотиных шла своим чередом.