Профессия - мама

Двадцать лет ожидания

   Она не мыслила своего счастья без сына. И он родился. За его рождение пришлось побороться.

   Если сесть в пассажирский поезд, следующий по маршруту Москва - Нижний Новгород, доехать на нем до станции Дзержинск, а потом там пересесть на автобус до Гороховца, а потом еще пешком пройти пару километров, то можно дойти до Лучинок: Здесь и живет Вера Ивановна Сивохина, с которой однажды свела меня моя беспокойная журналистская судьба.
   И сколько с того дня времени прошло, а не могу забыть ее добрых глаз, голоса окающего, которым она мне о своей непростой судьбе поведала.
   - Теперь-то я такая счастливая, - гладила она светлые кудельки голубоглазого малыша, сидящего у нее на коленях, - что и вспоминать о прошлом не хочется. Но только для того, чтобы понять это мое счастье, вы сравнить должны с тем, что я пережила:
   Припомнила я эти слова Веры Ивановны, и захотелось мне о ней рассказать. И будет этот рассказ о любви, предательстве и огромной надежде, которая помогала жить этой женщине.
    Там, где заканчиваются за Лучинками ржаные поля и начинается сосновый бор, есть извилистая тропинка, бегущая к двум небольшим, но чистым озеркам. Над ними склонились в вечном поклоне несколько ракит, а еще повыше стоит огромный дуб, такой, что не обхватят руками несколько человек. Крона густая, а желуди величиной чуть ли не с грецкий орех. Дуб этот - местная достопримечательность. И с давних пор повелось у деревенской молодежи здесь под дубом свидания свои устраивать.
   - К дубу придешь? - ненароком задел Веру-хохотушку во время школьной перемены Сергей, который учился старше ее на два года.
   Вере тогда только-только четырнадцать исполнилось. А Сергею, выходит, шестнадцать было.
   - Рано тебе еще с женихами, - ругался отец, узнав о долговязом Сергее из Гороховца.
   - А может, люблю его я, - тоже рассердилась Вера.
   Была ли это любовь? Или только влюбленность? Но, не достигнув и семнадцати лет, Вера вышла за него замуж. В таком возрасте, конечно, раньше не расписывали, но помогла справка от врача из женской консультации, в которой подтверждалось, что она, Вера Ивановна, ждет ребенка.
   После этой справки их с Сергеем расписали. Свадьба была немного грустной. Мать Веры корила себя за то, что не уберегла дочь, а потому украдкой вытирала слезы. Мать Сергея тоже досадовала на будущую сноху. Она мечтала, чтобы сын учился в институте, а тут: жена, ребенок.
   - Вспоминаю себя, - делилась она со мной, - и ужас берет, такая глупая я была. Сейчас бы все было по-другому.
   Но ничего не поделаешь. Учимся мы на своих ошибках. Чужих промахов нам недостаточно.
   Итак, поженились они. Только семьи настоящей у них не получилось. Не было еще ни у того, ни у другого чувства ответственности. Запретные прежде поцелуи и постельные утехи быстро надоели. К тому же Вера из-за беременности чувствовала себя плохо. У нее упало давление, пропал аппетит. Ко всему прочему она стала ужасно плаксивой. Сергей пошутит неумело, а она в слезы. Его это раздражать стало. Он из дому стремится к друзьям, она - к маме.
   Нет, все-таки всему свое время. Не готовы они были быть еще родителями. И не потому, что плохие люди. А просто еще не выросли.
   Однажды Сергей выпросился у нее на рыбалку. Она тоже было потянулась за ним, но свекровь и думать об этом запретила. Придумала стены белить. В общем, уехал Сергей с друзьями на рыбалку, а Вера в магазин отправилась за солью.
   - Ты знаешь, - встретили ее у сельмага подруги, - муж-то твой, молодой, с барышнями на рыбалку поехал.
   Вера вскипела вся. Не может быть! А они - на своем стоят. Видели, мол, говорят, как Лизка и Наташка к озеру шли с веслами.
   Тут Вера заревновала. Припомнила, как Сергей и раньше на Елизавету смотрел, как Наташкину фигуру хвалил. Купила она соли и, вместо того чтобы домой вернуться, к озеру пошла. Идти до него минут сорок пешком. Идет она, сама себя распаляет. Как он мог, она ему сына хочет подарить, а он:
   Пока дошла до крутого берега, губы от досады искусала, ноги травой колючей исколола.
   - Смотрю, - ее глаза были в тот миг сердиты, - а далеко от берега лодка. А в ней - народу полно. Издалека не разобрать, кто там сидит. На противоположном берегу костер горит и смех слышен:
   Стала Вера кричать, да ветер слова в сторону относит. Тут, как назло, дождь пошел. Вначале тихий, а потом, будто кто ведра опрокинул. Ей бы уйти, а она решила к воде спуститься и по кромке озеро обойти.
   Ступила нога на мокрую глину и:
   - А-а-а! - дождь поглотил ее крики.
   Она катилась с крутого берега, задевая кусты и каменистые выступы, внутри было больно. Скатившись почти до самой воды, она ударилась головой о бревно и потеряла сознание:
   - Жить будет, - услышала она будто во сне, - но детей, возможно, не будет.
   Врач произнесла что-то по латыни. Вера окончательно пришла в себя и осмотрелась по сторонам. Белые стены, занавески из марли, раковина в углу и мама, сидящая возле постели.
   - Ничего, доченька:
   С того самого дня жизнь ее не заладилась. Свекровь обвинила в сознательном избавлении от ребенка. Сергей, узнав о безрадостных перспективах бездетного брака, охладел к ней. Куда и любовь делась, и мечты, что у дуба заветного вслух произносились.
   И все-таки, наперекор прогнозам врачей, Вера вскоре вновь забеременела. Ходила счастливая. Смотрела на всех с вызовом. Вот, мол, видите, я скоро чудного ребенка рожу.
   ...Не родила. В два с половиной месяца случился выкидыш.
   А потом, будто злой рок на нее обрушился: забеременеет, а через два-три месяца выкидыш. Стала она по врачам да повитухам ходить. Ничего не помогает. Не появляется на свет наследник.
   Сергей тем временем институт заочный окончил, устроился прорабом на стройку, а она хлеб пекла в местной пекарне. Жили они с какой-то недосказанностью. Семья не семья. Крыша только общая.
   После восьмого выкидыша и семи лет совместной жизни Сергей от Веры ушел. Женился на ясноглазой учительнице младших классов, которая приехала к ним откуда-то из Казахстана с маленьким сынишкой. Для Сергея малыш не помеха. Устал своего ждать. Хоть с чужим повозиться.
   А Вера от горя не знала, что и делать. Вроде и любовь прошла, но одной-то вообще плохо.
   Год шел за годом. Сергей уже со своей дочкой по улицам прогуливается, а она все одна.
   - Однажды я даже решила в детском доме для себя ребенка взять, - откровенничала она со мной, - но мне и там отказали.
   Объяснили ей это тем, что у малыша должна быть полная семья. Выходит, лучше казенный дом, чем одна любящая мать. Хотелось ей посмотреть на того, кто законы такие придумал. Но, в общем, ничего из той затеи не вышло.
   Прошло еще три года. Вере уже тридцать шесть было. Она о своем счастье перестала уж и мечтать. А тут вдруг встреча, жизнь перевернувшая. Свет в темном тоннеле.
   Полоскала она белье. На дворе июль, самая жара. Воздух ароматами трав и цветов напоен. Сложила она выполосканное белье в корзину и в тени деревьев оставила, а сама платьице скинула, осмотрелась по сторонам - никого - да и в воду бултых. Плывет не спеша, белыми лилиями любуется, припоминает, как девчонками они бусы из них делали, а потом на загорелых шеях носили.
   И не знала она тогда, что в это самое время наблюдал за ней загорелый мужчина в синих джинсах. Не заладилась его личная жизнь. Жена про развод заговорила. Он согласился. Разбитого не склеишь. Но все равно больно. Потому и взял отпуск. Приехал к матери из уральского городка, куда судьба забросила, чтобы забыться, чтобы родные места силы дали, в душе порядок навели.
   - Девушка! - прокричал он ей тогда. - Вы далеко не заплывайте, там глубоко!
   - Так, может, спасете? - с вызовом ответила она и поплыла к берегу. Надо было вылезать из воды, кожа мелкими пупырышками стала покрываться, а выйти у незнакомца на виду не хотелось. Без купальника она плавала.
   - Эй! - крикнула она. - Или платье подайте, или уйдите подальше.
   Смотрит. Мужчина по сторонам посмотрел и платье с травы поднял:
   - Ловите!
   Поймала Вера свое платье, а вместе с ним и счастье свое. Но тогда она об этом еще не знала. Слишком долго все плохо было.
   - Так у нас с Васей все и началось, - на лице ее любовь.
   Весь отпуск Василий и Вера пробыли вместе. Любой предлог находили, чтобы вдвоем остаться. У Веры просто крылья за спиной выросли. Надежда на то, что она будет счастлива, не казалась уже призрачной.
   И наступил день, когда Вася сделал ей предложение. Не было каких-то особенных слов. Он просто ее обнял и проговорил: "Давай попробуем жить вместе. Чего мы одни-то мыкаемся?"
   Она даже расстроилась, что слов красивых не прозвучало. Но потом, вспомнив Сережкины стихи, а потом неудачную жизнь, кивнула головой. Бог даст, все по-другому с Василием будет.
   Уже через месяц она узнала, что ее мечта сбылась.
   - Я беременна, - сообщила она Василию.
   - Ты уверена? - почему-то спросил он.
   - Да, - кивнула она.
   Ее жизнь наполнялась особым смыслом.
   А потом наступил страшный день. Вернее ночь. Вера проснулась от резкой боли внизу живота:
   После этой беременности было еще три. И все они вновь заканчивались выкидышами. Мне непросто представить, как она могла все это выдержать.
   - Не мучай больше себя, - попросил однажды ее Василий, - нам с тобой и так хорошо. А у меня дочка уже есть.
   Она после его слов целый день промолчала, а вечером, когда уже стелила постель, проговорила: "А я тебе сына рожу, вот увидишь".
   Он не захотел ее обижать и ничего не сказал.
   Прошло еще несколько лет. И вот однажды, когда она готовилась отметить свое сорокалетие, она почувствовала тошноту и головокружение.
   "Неужели?" - мелькнула догадка.
   И она решила во что бы то ни стало сохранить наступившую беременность. Она разобрала постель, положила в ноги диванный валик и сообщила мужу, что встанет с постели только через девять месяцев. Когда придет время родить сына. Вера Ивановна была уверена, что у нее будет сын. А еще она была готова скорее умереть, чем подняться с постели раньше срока.
   К счастью, муж понял состояние жены. И поддержал ее во всем.
   Он сходил к ней на работу, написал заявление об увольнении. Все теперь не имело смысла, кроме одного - ее ребенка. Вера лежала на постели, положив ноги на валик, и думала о своей жизни. Все предыдущее казалось ей мелким, пустым, не настоящим. Зародившаяся в ней жизнь давала ей шанс изменить ее судьбу. Но за это надо было бороться. И она боролась.
   Вы думаете, легко вот так лежать изо дня в день, боясь сделать лишнее движение, боясь растереть затекшие ноги, мучаясь от болей в спине?
   - Чему уж быть, того не миновать - уговаривали ее родственники. - Чего так себя мучить?
   - Нет, - отвечала она, - мне не трудно.
   Она читала хорошие книги, слушала красивую музыку. А еще она разговаривала со своим еще не родившимся сыном.
   - Васенька, - поглаживала она свой увеличивающийся день ото дня живот, - когда ты родишься, мы пойдем в сад, и я покажу тебе цветочек, его зовут так же, как и тебя.
   К шести месяцам беременности у нее появились проблемы со здоровьем. Она героически боролась со всеми своими болячками и продолжала лежать в постели. Страх потерять ребенка был сильнее всего.
   Он родился в самом начале мая, когда в окно районного родильного дома заглядывали пахучие ветки черемухи. День был прохладным, но очень солнечным.
   - У вас сын, - сказала ей пожилая акушерка. - Три килограмма и сто граммов. А уж красавец какой!
   Наверное, она говорила эти слова каждой молодой мамаше, но Вера Ивановна не думала об этом. В ее душе звучала музыка. Сын родился! Сын!
   На другой день она впервые встала с постели. Попробовала сделать первый шаг и: голова закружилась. Было непривычно смотреть на мир стоя. Но прошел один день, другой, третий:
   Она довольно быстро восстановилась. Да и лежать было больше нельзя. Сынишка своими криками звал мать к себе.
   Василий тоже был счастлив.
   Когда мы последний раз виделись с Верой Ивановной, Васильку шел второй год, его маме - сорок второй. Более двадцати лет ждала она сына. Верила, надеялась. И дождалась ведь.
   Дай Бог ей счастья и здоровья на много, много лет! Васильку ведь расти и расти.