Профессия - мама

Двойка по поведению

   Любовь и мудрость этой женщины помогли спасти молодую семью.

   ...Качели c красными подвесными сиденьями раскачивались все сильнее и сильнее, светлая панамка сползла на лоб малыша, но он упорно продолжал раскачиваться.
   - Димка, ах ты, негодник, - незло выругалась женщина, сидевшая рядом со мной на лавочке, - что ты делаешь?!
   Она тяжело поднялась со скамейки и, чуточку прихрамывая, поспешила к качелям. По дороге ворча про себя:
   - Вчера вот ногу подвернула, а ты бабушку не жалеешь:
   Малыш продолжал раскачиваться и звонко кричал:
   - Я самолетик! Лечу! Лечу!
   Елена Петровна тем временем добралась до качелей и маленькому "самолетику" Димке пришлось спрыгнуть на песок. Но расстраивался он недолго и тут же нашел новое занятие. Пополз по песку, изображая паровозик. Полосатая рубашонка его задралась и стала видна на спине свежая царапина.
   - Ох, Димка, Димка! - моя новая знакомая с улыбкой смотрела на малыша.
   - Он у нас такой непоседа, - проговорила она, - как из этих, - она на минуту призадумалась, - как из этих, из мультяшек или из компьютерных игр. Туда-сюда, только здесь был, и уже нет:
   Между тем Димка-"паровозик" уже погрузил на спину к себе маленькую пассажирку, девчушку лет двух, смахивающую на матрешку. Ее светлые волосы рассыпались по плечикам, а из-под челки смотрели на мир озорные глаза.
   - Смотрите-ка, - рассмеялась Елена Петровна, - и подружка пришла. Машенька, ты с кем?
   Девочка, увлеченная игрой, ответила не сразу, а только потом махнула в сторону лавочки, стоящей на противоположной стороне.
   Оттуда нам приветливо помахала молодая женщина с книгой в руках.
   - Это Наташа, - объяснила мне Елена Петровна. - Они Машеньку столько лет ждали. Не было детей, и все тут. И лечились, и ездили везде, и к бабкам разным обращались: А потом пришел срок, и вот тебе - дочка!
   Она, верно, была рада моему вниманию. Одним глазом наблюдая за проделками внука, она продолжила:
   - Видно, у каждого ребенка свой срок появиться на этом свете. Вон наш:
   И я узнала удивительную историю Димкиного рождения.

   - Мам, я к Леше, - заглянула на кухню к Елене Петровне четырнадцатилетняя дочка Марина, - мне в Интернете нужно материал по литературе посмотреть:
   - Что-то часто ты стала к Леше бегать, - проворчала мать, и от ее взгляда не ускользнуло то, что щеки дочери вспыхнули. - Нравится он тебе, что ли?
   - Да ну тебя, мам, - Марина подскочила к зеркалу, поправила волосы и выскользнула из квартиры.
   - Я тогда, - рассказывала она мне, - подошла к окну и увидела под дождем стоящего паренька. Худенький такой, самый возраст гадких утят, ноги, руки длинные, нескладный, а голос по телефону, когда звонил, срывался с низких нот до баска.
   Итак, мама, то бишь Елена Петровна, стояла в тот день у кухонного окна и смотрела, как ее дочка в голубых джинсах, похожая на стебелек, прижалась к пареньку. Тот ее вроде бы поцеловал.
   - Почему вроде бы? - поинтересовалась я.
   - Да дерево у нас под окном, - расстроенно ответила она. - Так и не увидела, целовались они или нет. Может, если бы увидела, то все было бы по-другому. Дала бы ей нагоняй.
   Визиты Марины к Леше объяснялись почти всегда одинаково - вот, мол, нет у нас компьютера, а в школе задают.
   Однажды Елена Петровна сказала мужу:
    - Что-то не нравится мне все это. Вечер, а Марина все у Леши, за компьютером:
   - Знаешь, мать, - ответил супруг, - давай возьмем этот компьютер в кредит, раз уж без него никак нельзя.
   На Маринино пятнадцатилетие ей был подарен компьютер.
   - Ну вот, дочка, - радовалась Елена Петровна, - теперь не надо будет тебе бегать к Леше. Дома теперь компьютер.
   Она ждала, что дочка обрадуется, расцелует ее, но та выглядела какой-то озадаченной. И в этот же вечер объявила родителям.
   - Что-то у нас не то с компьютером, пойду к Леше, узнаю, может, я делаю что не так. Что-то он зависает:
   Она быстренько собралась и ушла.
   Елена Петровна переполошилась - на тебе, столько денег заплатили, а дочка опять из дому.
   - Это ваша Маринка зависла, - объявил ей старший сын, - а с компьютером все в порядке.
   - Тут до меня дошло, - рассказывала она, - что дело не в компьютере, а в Леше. Прижала я тогда дочку к стенке - говори все, как есть. И все мои догадки, и худшие предположения оправдались.
   - Мама, - Марина стояла напротив матери бледная и взволнованная, - я люблю Лешу. А он меня.
   - Любишь, - Елена Петровна, в свое время не получившая высшего образования, и так жалевшая об этом, разошлась не на шутку, - тебе об учебе думать надо, а не о любви!
   - Поздно, - Марина теребила ворот кофты, - кажется, я беременна:
   - Вы даже не представляете, - говорила она мне, - что я пережила. Девчонке пятнадцать, ее избраннику столько же. Ну какие из них родители? Еще до окончания школы два года.
   - Иди в свою комнату, - сказала она дочери, - потом поговорим.
   Марина тихо исчезла с ее глаз, а у Елены Петровны голова разболелась от неожиданного известия. Ей надо было обо всем подумать и разобраться. В течение получаса она мучила телефон, пытаясь дозвониться на работу мужу. Но тот как назло не отвечал.
   Она стала готовить, но суп пересолила, котлеты были оставлены на огне, и кухня наполнилась дымом. Она поняла, что сегодняшнее известие круто переменит их жизнь. Как взрослая женщина, вырастившая двоих детей, она понимала, что все это очень серьезно. Ребенок не игрушка. И если они решат, что ребенку Марины быть, то это значит, что основная тяжесть по его воспитанию, во всяком случае в первое время, ляжет на них с мужем, да еще на старшего сына, который два раза собирался жениться, да так и не сделал этого.
   Расстроенная, она ходила по квартире, мысли метались. Она заглянула в комнату дочки, та спала в обнимку с плюшевым медведем.
   Ей припомнился день, когда они подарили Маришке этого зверя. Да, это было, когда ей исполнилось семь лет. Медведь за это время потерял былую красоту, его плюшевые ушки пообтерлись, вместо носа была пришита коричневая пуговица. Он был дочкиным дружком, знал все ее тайны. Возможно, ему первому она сообщила о том, что совсем скоро у него появится новый хозяин, ее ребенок.
   - Я смотрела на спящую дочку, - скажет она мне, - и мое сердце разрывалось от нежности, жалости. Передо мной лежал мой ребенок, который попал в трудную жизненную ситуацию. Я не знала, насколько сильна и серьезна ее любовь к этому Леше, но знала, насколько серьезно то, что с ней происходит.
   И еще она знала о том, что никогда не позволит дочке сделать аборт. Она знала нескольких женщин, чье необдуманное решение испортило им жизнь. Они жили в ожидании чуда, лечились, платили деньги, меняли мужей, хватались за любую соломинку, но чуда не происходило.
   Мужу она уже позвонила с принятым решением - Марина будет рожать, а они будут воспитывать.
   - Ты меня понял? - стараясь говорить не так громко, чтобы не разбудить Марину, - говорила она. - У нас будет ребенок.
   - Правда? - не верил муж. - А ты говорила, что у тебя климакс начинается.
   - Да не я буду рожать, - ее раздражала его непонятливость, - у Марины будет ребенок.
   Муж положил трубку. Она заметалась по квартире. Ей казалось, что он должен ее понять, а потом, ребенок им не чужой, внучок или внучка.
   - В тот момент, - рассказывала она, - я уже подумала о том, что если он будет против, мы переедем с Мариной к бабушке, но малыш увидит солнце.
   Виталий Михайлович перезвонил ей через полчаса и спросил:
   - А что, уже точно? Может, показалось?
   И когда услышал подтверждение, что все это не минутная неприятность, заявил: ну, пусть, только бы мальчишка родился.
   Так было решено, что Димке быть.
   - Скажите, - спросила я, - трудно вам было принять такое решение?
   - Трудно другое, - ответила она. - Трудно было договориться в школе, чтобы наших детей оставили учиться. Хорошо, что Димка родился в конце лета. 18 августа. У нас тогда астры такие на дачи расцвели, чудо. Так вот Леша, наш муж и папа пятнадцатилетний, эти астры все оборвал и поехал к Марине в роддом.
   Там его приняли за брата роженицы и не хотели верить в то, что он молодой отец.
   - Димка, Димка! - она извинилась и пошла поднимать упавшего с горки малыша. А я думала о том, что эта простая женщина поступила мудро. Не упрекала, не ругала, не выгоняла из дома. А просто взяла и помогла дочке.
   Подставила свое плечо и спасла молодую семью. И появился на свет еще один человечек, которого приняли с любовью.
   - Ой, беда мне, правда, с ними со всеми, - возвратилась она к начатому разговору. - Родители они еще никакие. Однажды прихожу из магазина, ребенка пора купать, а он в марлю завернут. Что такое?!
   Оказывается, Леше показалось, что он слишком хлипкий, страшно в руки брать, вот и решили в марлю завернуть и в воде прополоскать.
   - Или выставят коляску на балкон, а сами у того же компьютера в игры играют. Ребенку есть пора, а они, мол, еще немножко. Хорошо, Димка басовитый. Требовал своего. Или еще раз был случай: ребенок плачет, а папа Леша уши ватой заткнул и спит себе!
   - Может, поумнеют еще, - утешаю ее.
   - Может, - соглашается она, - только Димку я им не отдам, ведь они двоечники!
   Она смеется. Им в тот год, когда все случилось, за последнюю четверть двойку поставили за поведение!
   - Вы это серьезно? - спрашиваю ее и пытаюсь представить родителей-школьников с дневниками в руке, а там двойки! Вот жизнь.
   Зато маме их я бы поставила только отличные оценки - за ее любовь и мудрость.
   Димка подбежал к ней:
    - Баба, пить хочу.
   Она засуетилась:
   - Пойдем в магазин, соку купим...
   - А родители-то где?
   - Они у нас в этом году в институт поступают. Весной мы с Димкой на выпускной ходили, смотрели, как маме с папой аттестаты о среднем образовании вручали, а теперь пусть дальше учатся. Мне-то не пришлось.
   - Так, значит, опять все на вас? - спрашиваю у нее.
   - Да, - спокойно отвечает она. - А вы бы как поступили?!
   Я задумалась. Мне припомнились грустные глаза детей-сирот, которых сдали в детдом малолетние мамочки, многим из которых попросту не было куда податься. Не оказалось с ними рядом любящего мудрого человека, как эта женщина. В итоге - покалеченные судьбы и тех и других.
   Нет, я не за то, чтобы рожали в пятнадцать лет. Я просто за то, чтобы в любой жизненной ситуации правили разум и мудрость. Не трудно представить, что бы случилось с этими ребятами, которые полюбили друг друга в возрасте Ромео и Джульетты. Тем было суждено погибнуть. А вот Марине и Леше помогли их близкие люди.
   Так же, как и Елена Петровна, мама Леши, Вера Сергеевна, поддержала сына и сказала, что никогда не откажется от внука. И когда позволяла работа, спешила к ним на помощь.
   Димка, конечно, ничего этого не знает. У него есть все - мама, папа, бабушки и дедушка, а еще дядя, старший брат Марины. Дима такой же, как и все остальные малыши. Только вот на вопрос: "Где твои родители?" он частенько отвечает по-прежнему: "Они в школе, учатся:"
   Тогда его перебивает бабушка, Елена Петровна:
   - Ты забыл? Димочка, они же в этом году уже школу закончили.У нас все теперь взрослые: