Профессия - мама

Все будет хорошо

   "Если я и живу, то лишь потому, что у меня есть сын - думала она, глядя на своего малыша. - я посвящу ему жизнь..."
   Прошли годы. Однажды сын исчез. Она его долго искала. И нашла. но кто бы мог знать, что тогда для нее начнется новая жизнь...

   Мы встретились совершенно случайно. Я собиралась в отпуск и потому пришла за билетами на Курский вокзал. Время было летнее, и таких желающих, как я, приобрести заранее билеты оказалось достаточно много. Это пробудило воспоминание о практически забытых очередях в магазинах. Я стояла и думала о том, как стремительно летит время. В суете, сутолоке дней. И за чередой обыденных дел мы иногда пропускали главное. В общем, я думала о том, о чем, верно, хоть изредка думает каждый человек. Настроение ухудшали жара и невыносимая духота, потому на многих лицах можно было прочесть возмущение и раздражение. Боюсь, что и я выглядела не лучшим образом.
   - Вы будете стоять? - женщина, стоявшая за мной, открыто улыбнулась и тем самым выделилась из толпы. - Я водички куплю и сыну позвоню?
   Ее голос был приятным, манера поведения - естественной, и вообще она мне очень понравилась, потому я с готовностью согласилась присмотреть за ее очередью. Так мы и познакомились.
   В общем, ничего удивительного. И только ее рассказ, который завязался сам собой, был удивительным. Я давно приметила, что люди даже с самыми непростыми судьбами внешне очень обыкновенны. И порой трудно даже догадаться, что пришлось пережить этому человеку. Вот так и с Анной Николаевной.
   Впрочем, начнем все по порядку.

   На свой день рождения Анечка пригласила всех своих многочисленных подруг, да еще ребят из спортивной школы, где она прилежно училась бегать на длинные дистанции, да соседских сестер-двойняшек. Еще приехали ребята из Малого Ивкина, где в старом доме с большой верандой она много лет подряд проводила летние каникулы. Гостей набралось столько, что пришлось занимать у соседей не только стулья, но и столовые приборы.
   "Дай тебе волю, - добродушно ворчала бабушка, - так ты весь мир позвала бы, а готовить мне".
   "Я помогу", - Анечка, смеясь, обнимала бабушку и сияла своими выразительными сливовыми глазами. Она не могла объяснить, но ей почему-то хотелось, чтобы этот день был особенным. И чтобы рядом были с ней в этот день люди, которых она любила. Ее сердце, впрочем, было открыто и для новой любви, той самой, о которой мечтают все девчонки в ее возрасте. Может, это было предчувствие любви?
   - Когда в очередной раз я выскочила на кухню, - она мечтательно улыбнулась мне, - я увидела грустного мальчика у окна.
   Она не знала его. И не могла понять, почему он оказался здесь, на ее дне рождения. И подумала, что это судьба.
   Правда, потом все оказалось довольно банально. Он пришел с ее подругой Лидой, с которой совсем недавно познакомился.
   Лидка была самой давней ее подругой. Она помнит ее ровно столько, сколько помнила себя, вместе болели ветрянкой, не спали в детском саду в тихий час и вместе по-шли в школу в одинаковых белых фартучках со складками по подолу. И потому было удивительно, что подруга ни разу не назвала ей имя этого парня.
   - Может, и правильно, что не говорила, - скажет она мне через тридцать с лишним лет, - Он всю мою жизнь перевернул.
   С того самого дня Руслан стал ее самой большой любовью. Что бы она ни делала, о чем бы ни мечтала, он не-зримо присутствовал рядом. Даже в политехнический институт она поступила учиться только для того, чтобы видеть его грустное одухотворенное лицо.
   Хотя зря поступила, в ней пропал талантливый художник. Но об этом потом.
   Ее избранник оказался натурой мятущейся и всегда был чем-то недоволен. С такими людьми интересно раз в неделю пообщаться, а вот жить рядом ежедневно - сплошная мука.
   "В армию пойду, - пригрозил он Ане, - а там что будет..." Аня на миг представила его круглую стриженную голову и заплакала. Он удивился и как-то по-новому по-
   смотрел на нее.
   А потом был теплый майский вечер и пахучая свежая трава на берегу озера. "Я тебя тоже люблю, - шептал он. - Хочешь, поженимся?"
   Она хотела, потому что любила его всем сердцем и свою жизнь хотела отдать только ему. Это был самый прекрасный, самый счастливый миг в ее жизни.
   А потом была свадьба.
   О ней она говорить не любит. Помнит только горы салатов в тазиках на все той же кухне, где они познакомились, изучающий взгляд свекрови и печальное, растерянное лицо бабушки, которая была для нее и матерью, и отцом. Жених на свадьбе выпил лишнего и тут же устроил разборку с новоявленной родней. Анне было стыдно за него?
    Любовь, от которой она столько ожидала, не принесла ей счастья, зато уже в следующую весну она прижимала к груди новорожденного сынишку. Как-то незаметно для нее вся прежняя любовь к мужу перетекла в любовь к сыну. Паша стал для нее смыслом жизни.
   "Нельзя так ребенка баловать, - не раз говорила ей бабушка, - вырастет эгоистом, о себе подумай".
   Но Аня смотрела на высветленную летним солнышком его макушку, целовала в упругие щечки и удивлялась бабушкиным словам. Если она и живет, так это потому что у нее сын. Жизнь с мужем у нее не заладилась. На исходе третьего года супружества они развелись. Руслан собрал свои вещи, обозвал ее дурой и ушел. Аня закрыла за ним дверь и удивилась тому, как это она могла раньше так любить его?
   "Мама!" - позвал ее Павлик. Она торопливо повернула ключ и поспешила в комнату. Отныне вся ее жизнь будет посвящена только этому малышу.
   - Так и жили, - она рассказывает мне, внешне спокойная, и только по тому, как краснеет ее лицо, вижу, как она волнуется. - В детстве с Пашей никаких проблем не было, просто ангел был.
   - Почему был? - интересуюсь я и узнаю наконец историю, которая поразила меня.
   Годам к четырнадцати он стал походить на отца: такой же грустный, завораживающий взгляд, обращенный в самого себя. К матери он относился, как к чему-то неизбежному. Хотел он или нет, она всегда была рядом. С работы приходила пораньше, чтобы встретить его горячим обедом, уроки проверяла, дружбу контролировала. Всегда была начеку, как бы чего не случилось.
   И все-таки случилось.
   "Что же это вы так себя довели?" - молодой внимательный врач "скорой помощи" осматривал ее нестерпимо болящий живот.
   "Павлик в школе, - сказала она вместо ответа, - я не могу в больницу?"
   Врач сердито взглянул на нее: "Жить хотите?"
   А потом была машина "скорой помощи", тесное приемное отделение, сочувствующие лица фельдшерицы и медсестры, холодный резиновый бок каталки, куда ее уложили, как тяжелобольную? И операционная.
   Потолок с зеркальными лампами плавал. Анна пыталась сосредоточиться, ведь не может же потолок плавать. Но у нее ничего не выходило, она сама будто бы села на карусель и закружилась?
   Из реанимации ее перевели в обычную палату через пять дней. Первое, что она увидела, когда ее перекладывали с носилок, был Павлик, стоящий у стены. Паренек был бледным. Сердце ее заныло, но она сама была так слаба, что ничего не сказала, только попыталась улыбнуться.
   Она пролежала в больнице больше месяца. Все это время за неподготовленным к такой жизни Павликом присматривала соседка по квартире. Женщина она была простая, сама трех парней вырастила, потому к парнишке отнеслась как к взрослому. Да и чего сюсюкать. Взрослый уже, сам понимать должен.
   - Когда я вышла, - она заново переживает случившееся, - сына не узнала. Странный какой-то. То смеется, то агрессивный, а то спит сутками, разбудить не могу. Думала, может, заболел. В общем, как подменили парня.
   Подумать о том, что ее сын подсел на наркотики, она не могла. Ей казалось, что это все где-то в другой жизни, которую иногда видела по телевизору. Только потом узнала, что первую дозу Паша в школьном дворе получил. Бесплатно. Хотелось ему в тот момент от мыслей грустных отвлечься. Мать в больнице...
   Не научила она его трудности преодолевать.
   - Как же вы догадались? - спрашиваю.
   - Поздно догадалась, - она сердится на себя, на аппендицит, уложивший ее в больницу.
   Однажды она в ванную зашла, когда он там умывался. Сжалось сердце: худющий какой. Погладить по плечу хотела, да тут взгляд на руки упал. Вдоль вен - серебристые полоски, будто кто-то зарубки сделал.
   "Это что? - обмерла вся. - Ты наркоман?"
   Выскочил сын из ванной, куртку в руки - и вон из квартиры. А она на кухню, дрожащими руками аптечку достала, а мысли лихорадочно скачут. Что делать?
   Это были самые тяжелые для нее вечер и ночь. Будто отраженную в зеркале, всю свою жизнь увидела. Поняла, что это она сама во многом виновата. Можно было бы плакать, кричать, но разве этим поможешь. Попыталась собраться, составить план действий. Знала одно. Никто за ее сына бороться не будет. Как первую ночь без сына пережила, только одной ей известно. А утром стала его по друзьям разыскивать.
   Сердце ее так сильно колотилось, когда стояла перед коричневой с облупленными косяками дверью, что она чувствовала его биение, аж под подбородком. Звонить пришлось несколько раз, пока она услышала за дверью какие-то звуки. Минуты казались часами. Наконец из-за приоткрытой двери высунулось заспанное лицо.
   "Вы чего? - удивился Макс. - Что случилось?"
   От Макса она узнала, что больше полугода, как Пашка связался с компанией Анвара. А тот, самый старший из них, дважды тюремный хлеб ел. На рынках их видели, на Кузнецком мосту, где наркоманы собираются, в барах ночных с проститутками. От этой информации у матери голова кругом пошла. Знать-то она знала, что и наркоманы, и проститутки, и тюрьмы существуют. Но это был другой мир. А ее, и Павлика, с уютным шелковым абажуром над круглым столом, существовал отдельно. Они, эти миры, не должны были пересечься, как не пересекаются параллельные прямые. И вот ее единственный сын там. Что его ждет?
   - От Макса я ушла другим человеком, - Анна Владимировна чего-то упорно ищет в сумке. Наконец достает плотный конверт и вынимает оттуда несколько фотографий. - Вот.
   Со снимков смотрит на меня лицо паренька с кустистыми темными бровями и сосредоточенным взглядом. Я догадываюсь, что это ее сын. Сколько же ей пришлось выстрадать, чтобы он снова стал человеком. Непросто представить, как эта маленькая женщина каждый вечер колесила по Москве в поисках сына, как терпеливо обходила вокзалы, расспрашивая незнакомых людей о своем мальчике. В милиции, куда она обратилась с просьбой отыскать Павлика, ей не отказали. Даже протянули анкету, которую она заполнила дрожащей рукой.
   "Что будет известно, сообщим, - спокойно произнес старший лейтенант, - телефон есть".
   В общем, на милицию особо рассчитывать не приходилось. Поэтому, взяв отпуск, она решила действовать сама.
   - Уже через месяц, - рассказывала она мне, - я неплохо ориентировалась в неизвестной для меня жизни. Узнала адреса, где можно было купить зелье, где подороже, где подешевле, а где и в долг. Есть и такие места, например, у цыган, где можно дозу отработать? Но сын мой как в воду канул. То, говорят, здесь видели, то там. Такое отчаяние охватывало, жить не хотелось.
   Моя собеседница утирает глаза платком. А потом она узнала, что сына видели в Кузнецах, есть такая деревня в Подмосковье.
   "Ищете кого?" - одна из бабушек, сидящих на скамеечке возле дома, окликнула ее. По дорожной сумке и растерянному взгляду она враз определила, что Анна Николаевна не местная. Сочувствие незнакомого ей человека заставило Анну расплакаться.
   От бабушек она узнала, что на окраине деревни несколько лет назад приезжие цыгане построили дом из красного кирпича. Нехорошая слава о том доме идет, но никто из местных жителей внутри не был. Собаки злые, ворота высокие?
   "Он там!" - подсказало ей сердце.
   Поблагодарив женщин, она отправилась на поиски дома. Плутать пришлось недолго. Ноги сами несли к месту, где был Павлик?
   Ей пришлось ждать довольно долго. Из дома никто не выходил и никто не входил.
   И только когда легкие сумерки спустились на землю, а очертания домов стали расплывчатыми, она увидела, как дверь отворилась и на улицу бесшумно выскользнул худой человек с ведрами в руках. Она хотела было позвать его, но, боясь спугнуть, сама осторожно подошла к нему и дотронулась до рукава. Он обернулся, и лицо его исказилось.
   "Мама!" - он по-детски уткнулся ей в грудь.
   Ведра загрохотали по асфальту. Решение было принято молниеносно. Она схватила Павлика за руку и торопливо, почти бегом, направилась к стоящим неподалеку белым "Жигулям".
   "Спасите, - умоляюще обратилась она к сидящему за рулем молодому человеку, - нам скорее отсюда". - "Я не могу". - начал он, но, увидев лицо женщины и бледного худого парнишку в рваной джинсовой куртке, открыл двери автомобиля.
   Она увезла его домой.
   Ее рассказ похож на детективный сериал. Все в нем. Грабежи, погони, банды, наркотики, расставания и встречи, ненависть и любовь. Только вот она сама ну никак не походит на героиню подобных сериалов. Милая женщина с теплой материнской улыбкой. И все, что она совершала, было вызвано любовью к своему ребенку.
   Паша за время отсутствия сильно изменился. Мало того, что он был посажен на иглу, он заразился гепатитом. Он был в таком плохом состоянии, что пришедшая на дом знакомая врач только качала головой. Обнадеживать мать она особенно не собиралась. Будущее Павлика ей виделось? вернее, оно ей совсем не виделось.
   Но мать не собиралась сдаваться. Она приводила в дом лучших врачей, психологов, часами сама разговаривала с ним, рассказывая о себе, о своей жизни, мечтала о будущем. Она без раздумий продала дачу, которая была ей дорога как память о бабушке, заменившей ей родителей. Но она знала, что будь та жива, она поддержала бы ее.
   "Все будет хорошо, - говорила она и тогда, когда казалось, что надежды уже нет. - Все будет хорошо".
   Прошло несколько мучительных месяцев. И наконец наступил день, когда ей показалось, что самое страшное уже позади. Павлик поздоровел, перестал часами смотреть в одну точку, даже попросил ее узнать о возможности окончить школу экстерном. Радоваться бы ей можно было, но внутри что-то подсказывало, что испытания не кончены. И точно. Однажды, придя с работы, она не застала сына дома. Весь вечер провела возле окна в ожидании, но сына не дождалась. Не пришел он ни на второй, ни на третий день. Все надо было начинать сначала.
   "Господи, - взмолилась она, - Господи, не отнимай!" Она опустилась на холодные церковные плиты. Не чувствуя сил, она пришла в церковь. Не зная молитв, она просила у Бога защиты и помощи.
   А потом был день, такой же серый и холодный. Она возвращалась домой, когда совсем уже было темно. Ноги не шли. И вдруг... Она подняла голову и увидела светящееся окно своей квартиры.
   "Все будет хорошо", - сказала она себе.
   Сын был дома.
   А потом они вместе боролись с его болезнью. Не знаю, смог бы он в одиночку вернуться к нормальной жизни, но она всегда была рядом.