Профессия - мама

Заложница чеченской войны

   Она прижала к сердцу простреленный череп и поняла, что наконец закончились ее долгие скитания по чеченской земле. Ее сын здесь...

   В Нижегородском комитете солдатских матерей с утра до вечера звонил телефон и не закрывалась входная дверь. Известие о том, что в составе погибшего взвода десантников из Пскова находилось более двадцати солдат из Нижегородской области, вызвало лавину звонков. Матери, отцы, жены, любимые пытались узнать о судьбе своих солдат, воюющих в Чечне.
   - Я не совсем уверена, - в который раз повторяет невысокая женщина в теплом платке на плечах, - но мне кажется, это был Митя, - ее голос предательски дрожит: - Вы не видели, вчера по телевизору показывали? - она обращается ко мне с надеждой. - Вы ведь из Москвы, может, что-то знаете.
   Заплаканные глаза ждут ответа.
   Позднее я узнаю, что она неоднократно обращалась в самые разные инстанции с просьбой хоть что-то сообщить о судьбе своего сына, сержанта Дмитрия Иванова, последнее письмо от которого она получила более года назад. Ответы приходили, но ничего конкретного. В одних его называли пропавшим без вести, в других - самовольно покинувшим часть, а проще говоря, дезертиром.
   И в то, и в другое мать отказывается верить.
   - Пока я сама не увижу его мертвым, я буду его искать, - сказала она мне перед очередной поездкой на поиски сына.
   Это была наша вторая, случайная, встреча на железнодорожном вокзале. Мы постояли. Она достала из сумочки конверт и протянула его мне.
   - Может, увидите где? - с цветного фото глянуло на меня юное, почти мальчишечье, лицо с веселыми глазами. - Вот и адрес┘
   Мы еще постояли, а потом она заторопилась и пошла к поезду.
   Я смотрела на ее удаляющуюся спину и молила Господа помочь ей, потому что нет ничего страшнее для матери, чем неизвестность о судьбе ребенка.
   Об этом говорили мне все матери погибших и пропавших в Чечне детей, с которыми мне довелось познакомиться. У каждой из них своя страшная история, перед каждой можно склонить голову. Но то, что пришлось пережить Людмиле Константиновне Мальцевой из небольшого городка Заволжье Нижегородской области, просто невыносимо.
   - В детстве мой Костик был очень похож на девочку, - в ту, нашу последнюю встречу мы сидели у нее дома в двухкомнатной хрущевке на первом этаже. В комнате было много книг и много фотографий красивого молодого мужчины с волевым лицом и грустными, какими-то больными глазами. - Это он потом таким стал, а тогда посмотрите.
   Она протягивает мне один за другим альбомы с черно-белыми фотографиями, и в ее глазах появляется теплота и нежность. Вглядываясь в черты маленького Костика, она будто бы отодвигает страшную действительность и оказывается там, в тех счастливых мгновениях, которые подарил ей первенец. Вот она, выпускница Ленинградского политехнического института, молодой специалист, приехавшая в северный городок Олонец с будущим мужем, отцом своих сыновей. А вот уже маленький Костик, названный в честь деда, улыбается из прогулочной коляски, а здесь он с любимой игрушкой, а вот тут обнимает младшего братишку Васю, а на той милой фотографии они все вместе, Людмила Константиновна, ее муж, Костя и Василек┘
   Это все, что у нее осталось от той жизни. Сегодня нет ни старшего сына, ни любимого мужа┘
   Тягостное молчание повисает в воздухе. Трудно говорить о происшедшем.
   - Он был таким домашним мальчиком, таким добрым и ласковым, что я подумать не могла, что он когда-нибудь станет военным, - наконец она прерывает молчание. - Его решение было для всех нас полной неожиданностью. Костя вообще всегда принимал решения сам.
   Она припоминает, как однажды, еще учась в шестом классе, Костик столкнулся с компанией хулиганов и почувствовал себя слабее их. Очень переживал, а потом заявил матери о том, что решил стать сильным. И стал. Уже будучи студентом Петрозаводского техникума он побеждал во многих соревнованиях в Карелии по тяжелой атлетике, был мастером спорта и, кроме этого, успешно занимался боксом и рукопашным боем.
   - Не бойся, мама, - сказал он ей однажды, когда она, обеспокоенная его поздним приходом домой, стала говорить о хулиганстве, - не бойся, я могу один с пятерыми справиться.
   Пройдет еще несколько лет и она узнает, что это была не бравада. О мужестве Кости, о его силе и ловкости ей поведает чеченский генерал Хайхараев, который сам захочет встретиться с матерью достойного противника. Но об этом позднее. А пока мы перелистываем страницы альбома и страницы жизни Константина Мальцева.
   После окончания техникума он поступает и успешно заканчивает Саратовское высшее командное училище. Выпускной бал в училище проходил на два месяца раньше. В горячих точках на Кавказе позарез нужны молодые офицеры.
   Людмила Константиновна ждет Костю домой, но вместо него - коротенькое письмо: "Не обижайся, мама, я тоже очень хотел побывать дома, увидеть тебя, Васю, моих дорогих бабулю и дедушку, но приказ есть приказ┘"
   На следующее утро после выпускного вечера он в числе других выпускников едет в Нальчик в военную часть 3723 Пятигорской дивизии командиром взвода спецназа.
   "Какие здесь горы, какая красота! - пишет он ей. - Настоящий рай".
   Несколько месяцев спустя на Кавказе начинается первая чеченская война. И рай превращается в ад. А для его мамы начинается пора бессонных ночей. Похоронив мужа, она переезжает к себе на родину, в Заволжье, поближе к престарелым родителям. Несмотря на свой пенсионный возраст, устраивается на завод инженером. С людьми легче. А вечерами буквально приклеивается к экрану телевизора, слушает сводки с войны.
   Ей мерещится беда. Она пишет Косте письмо за письмом, просит рассказывать ей обо всем. А Костя, как и многие другие молодые солдаты, не любит длинных писем.
   "У меня все нормально", - убеждает он ее и как-то мимоходом сообщает о том, что его наградили орденом Мужества, а потом и еще одним таким же орденом, а также медалью "За отличную службу по охране общественного порядка" и нагрудными знаками "За отличие в службе" первой и второй степени.
   Дед качает головой, видать, там горячо у них, зря таких наград не раздают. Из военкомата приходят в ее адрес благодарственные письма, благодарят за хорошего сына, грамотного, опытного, честного, храброго.
   Как не похожи они на те, что придется ей получить позднее, после того, как старший лейтенант Константин Владимирович Мальцев пропадет без вести.
    "Настоятельно рекомендуем сообщить о местонахождении Вашего сына".
   Ей и теперь кажутся кощунственными все эти запросы, которыми забросали ее военные, не в силах сами найти следы Кости. Кощунственными потому, что речь шла об офицере, командире спецназа, который два года находился в самых "горячих точках", работал вместе с группами "Альфа" и "Витязь", награжденном орденами Мужества.
   - Последний раз я видела сына живым в мае 1996 года, - Людмила Константиновна показывает мне несколько цветных фотографий. На них Костя, его юная жена Люда и их маленький сын Антошка. - Если собрать все дни, которые они прожили вместе, от силы наберется полгода. Несовместимые понятия любовь и война странно уживались.
   Итак, она приехала в мае 1996 года в Нальчик-20, чтобы познакомиться с женой Кости и заглянуть в глаза своему внучонку, прижаться к его теплой щечке и, наконец, осознать, что она стала бабушкой.
   Встреча с сыном расстроила ее до слез. Перед ней был много переживший человек. Напряжение в лице исчезало лишь тогда, когда он смотрел на свою жену. Он очень ее любил. Его глаза, руки, улыбка рассказали Людмиле Константиновне то, о чем не сказал он ей словами. Кстати, Людочка ей тоже понравилась, а уж об Антошке и говорить нечего, вылитый Костик.
   В августе 1996 года официальные источники заговорили об окончании первой чеченской войны, многие тогда и не предполагали, что спустя некоторое время начнется новая война, которую окрестят второй чеченской, и которая будет намного страшнее и ужасней предыдущей. Седьмого августа должна была закончиться война и для Константина Мальцева, с восьмого у него должен был начаться полугодовой отпуск, который он намеревался провести в Заволжье, хотел привезти жену и сына в родной дом, познакомить ее с родными и друзьями.
   "Скоро приеду, - писал он маме в последнем письме, - правда, пишу это письмо с болью, у меня погиб близкий друг Леша, а он мне, как брат┘"
   Обрадоваться бы Людмиле Константиновне, подготовиться к встрече сына, а она места не находит, душа беду чувствует. С седьмого на восьмое августа с самого утра стала набирать номер телефона Костиной квартиры в Нальчике.
   - Он во Владикавказе, - услышала тихий голос Люды, - Лешина жена родить должна, они с Игорем Устелемовым поехали к ней┘
   - Он жив? - еле слышно спросила она и услышала, как часто бьется ее сердце.
   Через два с лишним года она узнает, что именно в эту ночь были захвачены чеченскими террористами ее сын, старший лейтенант Константин Мальцев, его друг, командир группы спецназа Игорь Устелемов и молоденькая девушка, санинструктор Аня Ткачева. Произошло все это в Ингушетии на Ассиновском направлении. Но об этом она узнает только спустя два года, после того, как пройдет военными дорогами Чечни и Ингушетии, расспросит сотни людей, отстоит десятки очередей и напишет письма куда только можно. В большом черном чемодане хранится ее обширная переписка. Смотрю на адреса, здесь МВД и Генштаб, Госдума и Согласительная чечено-российская комиссия, комитеты солдатских матерей и известные и неизвестные астрологи и ясновидящие. Любовь к сыну, стремление отыскать хоть какие-то его следы руководили всеми ее поступками.
   - Через несколько дней после того, как я узнала о пропаже Кости, началась моя долгая дорога к сыну, - ей трудно говорить, но еще труднее было пережить сотни бессонных ночей, равнодушие некоторых военных начальников, скитания по разрушенной Чечне. Вначале она еще надеялась, что Костю ищут. Но спустя несколько месяцев, в день рождения сына, она вдруг отчетливо осознала, что никому, кроме нее, не отыскать его следов. Она верила в то, что сердце, под которым она его носила, подскажет ей дорогу.
   - Куда едешь? - в поезде к ней подсела еще не старая женщина с ранними морщинами под глазами. - В Грозный?
   Людмиле Константиновне не хотелось отвечать, каждый разговор о сыне откликался болью, но вдруг эта женщина поможет. Кто его знает? Аня, так звали эту женщину, по национальности была удмурткой, но всю свою сознательную жизнь прожила в Грозном и потому знала и его, и его окрестности, как свои пять пальцев. Очень пригодились эти ее знания осиротевшей матери. Впрочем, не только Аня, но и другие жители Грозного охотно помогали пожилой, усталой женщине с воспаленными от слез глазами. А уже через пару недель и сама Людмила Константиновна помогала другим матерям пройти к комендатуре или показать, где размещаются организации, помогающие разыскать пропавших без вести солдат чеченской войны.
   Два месяца, декабрь 96-го и январь 97-го года, она начинала одинаково: наскоро завтракала, вернее, заставляла себя съесть что-нибудь и шла в центр Грозного, туда, где размещалась международная организация по поиску солдат. Холодными утренними сумерками она вставала в очередь, которая двигалась невыносимо медленно. Скорбная, страшная очередь враз поседевших женщин, у которых отняли самое дорогое, их детей.
   - Помогите.
    В тот день было особенно холодно. Людмила Константиновна провела на пронизывающем ветру почти восемь часов. Заветная дверь была почти рядом. И вдруг приступ. Сердце. Покачнулись руины разрушенного рядом дома. Неужели она не найдет Костю?
   - Помогите, - прошептала она еще раз и отключилась.
   Что было дальше, не помнит, когда очнулась, то первое, что почувствовала, было тепло, очень тепло. На ломаном русском языке мужчина объяснил ей, что у него есть некоторые сведения о пропавшем сыне.
   - И все же из своей первой поездки я возвращалась ни с чем, - Людмила Константиновна не считает, что совершила что-то героическое, - так, по-моему, поступила бы любая мать.
   После первой поездки последовала вторая, затем третья, четвертая. Моздок, Аргун, Шали, Первомайский, Грозный┘ Где только было возможно, ступала нога матери. Постепенно складывалась картина его похищения. Уже были найдены люди, видевшие Костю и Игоря на автостанции Владикавказа в тот самый день, узнано направление, в котором отъехала машина, в которой они находились, но, что происходило дальше, никто не знал.
   Из последней поездки она приехала совершенно разбитая и больная. Приехала без паспорта. В Грозном у нее украли сумку с документами. А там, помимо паспорта, Костиных фотографий и писем, были собраны списки погибших на улицах Грозного в августе 1996 года, а также приметы почти тысячи солдат, находящихся в Ростовской 134-й лаборатории. Все, что она собирала по крохам, в один миг исчезло.
   - У меня было такое отчаяние, - она пытается подобрать слова, чтобы точнее передать свое состояние. Нет таких слов.
   А ночью ей приснился сон. В темной квадратной комнате несколько дверей. Она смотрит в нее откуда-то сверху и видит в дверных проемах двух человек в военной форме, а еще молодую женщину со странным лицом. Она пристально вглядывается в них и вдруг узнает в одном из них своего Костю. Его коренастая фигура, крепкие руки и┘ О ужас, ее сын без головы. Осознав это, она начинает кричать. Громкий и настойчивый телефонный звонок вырывает ее из проклятого сна.
   - Приезжай, - она с трудом узнает голос Костиного тестя, - приезжай, тебя хочет видеть чеченский генерал┘
   Она положила телефонную трубку и заплакала.
   В Грозном ее ждала Костина теща, приехавшая сюда из Нальчика. Женщины обнялись и заплакали. А потом потянулись долгие минуты ожидания. День уже заканчивался, первыми звездочками позолотилось небо, а они все стояли возле указанного дома и ждали. Несколько раз матери, жившие в этом доме, приглашали их войти, но они стояли будто окаменевшие.
   Когда совсем стемнело, к дому подкатил генеральский джип. Дверца распахнулась, и Людмила Константиновна увидела мужчину лет тридцати восьми, поджарого, с черными пронзительными глазами и кудрявой бородкой. Он вылез из джипа и, кивнув женщинам, уверенно направился к двери дома. За ним шли еще двое в камуфляжной форме с оружием.
   В комнате, куда они прошли, стояли кровать и стол с табуретками. В окно заглядывала темная южная ночь. Людмила Константиновна прислонилась к стене, боясь упасть, прижала полотенце к лицу. В нескольких местах на нем была кровь, в течение дня у нее несколько раз открывалось носовое кровотечение.
   - Ваш сын, - она с жадностью ловила каждое слово чеченского командира, - ваш сын, - он склонил голову, - я, в общем, не хотел его убивать, он был настоящий волк, - он исподлобья взглянул на сползающую по стене пожилую женщину, - уважаю достойных противников.
   Она не слышала последних его слов, для нее было достаточно первых, он убил ее сына. Нечеловеческий крик вырвался из груди:
   - Костя, сыночек! За что?
   - Я так кричала, - она не стесняясь меня плачет, - но потом захотела узнать все подробности его гибели.
   И она их узнала. По дороге в поселок Яндарь, куда вызвался проводить их чеченский генерал, чтобы показать место, где были зарыты трупы Кости, Игоря и Ани. Ей рассказали, что захваченные в плен вели себя отважно. Безоружный Константин Мальцев сумел убить нескольких боевиков, дрался до последнего вздоха.
   А за окном стоял апрель. Воздух был пропитан ароматом цветущих деревьев, солнечные зайчики весело прыгали, горы покрылись зелеными одеялами из трав и первых цветов. "Настоящий рай", - вспомнились ей строчки из Костиного письма.
   "Нива", на которой они ехали, спешила за "Джипом" Хайхараева. Удивительно, но ни в одном месте его не остановили. Беспрепятственно проехав всю Чечню, они наконец спустились к оврагу, поросшему мелколесьем. На пригорке, будто свечки, появились чеченцы, наблюдавшие за происходящим.
   - Здесь, - до сих пор она не может до конца понять, почему Хайхараев решил показать ей захоронение сына и его друга, - здесь, - он махнул в сторону поваленного дерева.
   На немеющих ногах она сделала несколько шагов к этому месту и опустилась на колени, поцеловала землю, хранящую ее сына.
   В течение нескольких часов женщины раскапывали руками захоронение. Им предлагали отдохнуть, но они сосредоточенно вглядывались в каждый комок земли, не пропустить бы ни одной косточки. Людмила Константиновна с нежностью, будто ребенка укладывала на белую простыню останки своего сына. В какой-то момент ей стало жутко, она не находила Костиного черепа, вспомнился страшный сон, где он без головы.
   "Господи, помоги", - взмолилась мать и через мгновение заметила белеющий простреленный череп. Наклонилась и прижала к самому сердцу. Это был череп ее сына.
   А потом была дорога назад. Останки тел были уложены в пакеты и лежали в багажнике. И только с черепом сына она не захотела расстаться. Обернув его в свой платок, она спрятала его у себя под кофтой, там, где когда-то вынашивала своего первенца. Они ехали домой. Она смотрела за окно, и странное чувство выполненного перед сыном долга приносило некоторое облегчение. Она отстояла его честь, она нашла его и теперь по-человечески может похоронить. Будет место, куда, кроме нее, придут все, кто любил его при жизни, его жена, сын, родные и друзья. А она посадит цветы, которые всегда будут цвести, только это теперь в ее силах┘
   - Вай, - закричал водитель, и Людмила Константиновна почувствовала, как машину несет к пропасти. Их спасло только чудо. Когда они, потрясенные, вышли из кабины, то увидели, что рулевые тяги "Нивы" были подпилены. Что это? Случайность? Или кто-то сознательно хотел их гибели. А потом еще одна неприятность. Останки сына и его друга, оставленные на ночь в чулане дома, где они ночевали, наутро исчезли. В Чечне такое не редкость, здесь берут деньги не только за живых, но и за похищенные трупы. Спасло только то, что мать спрятала череп, а кости без черепа ценности не имеют.
   - Вечером нам вернули останки, - скажет она и поблагодарит Бога, хотя это она сама сотворила невозможное: вернула из небытия своего Костю. На такое способна только мать.
   После опознания в Ростовской лаборатории старшего лейтенанта Константина Мальцева похоронили с воинскими почестями на городском кладбище в Заволжье. На его могиле всегда лежат живые цветы. Их приносят не только мать и родные Кости, они и от земляков, которые чтят не только его память, но и материнский подвиг.
   Как сообщили нам в Генеральной прокуратуре РФ, чеченский генерал Хайхараев был убит в ходе одной из военных операций. Возмездие состоялось.
   Но нет должного успокоения.
   "Семнадцать могил я сдал, а еще о пятидесяти двух знаю только я", - говорил он Людмиле Константиновне Мальцевой.
   Убийца ее сына хотел выглядеть в ее глазах, как и в глазах других матерей, которые бродили тогда по Чечне в поисках сыновей, милосердным. И они, наши бедные многострадальные женщины, благодарили его. Его - убийцу, лишившего жизни их сыновей.
   С ужасом разглядывала я фото, на котором циничный Хайхараев стоит в окружении осиротевших матерей. В нескольких семьях это памятное фото хранится рядом со снимками погибших от его рук российских солдат, их сыновей.
   Неужели мир перевернулся?
   Уже и зло, и убийство хочет выглядеть благопристойно. Нормальному человеку этого не понять. Но нормально ли все то, что сейчас происходит?! Вопрос, обращенный в никуда. Будет ли ответ?
   Во мне все же живет надежда, что зло наконец будет наказано, что каждый бандит-убийца получит по заслугам.