Профессия - мама

Здраствуй, сынок

   Может ли изменить жизнь маленького человечка обыкновенная сосулька? Оказывается, может...

   История, о которой мне захотелось рассказать, чем-то похожа на рождественскую сказку, ту самую, которая имеет грустное начало, зато конец у нее замечательный. Впрочем, давайте не будем забегать вперед. Итак, жила в Нижнем Новгороде, этом милом сердцу городе моего детства, одна немолодая семейная пара. Вера Петровна Дымова работала в бухгалтерии одной строительной фирмы, которая располагалась неподалеку от детского дома. Каждое утро, спеша на работу, она торопливо пробегала мимо забора, выкрашенного в скучный зеленый цвет. Ребятишки в эти часы, скорее всего, еще спали, и за забором было тихо и пустынно. Иногда она видела, как толстая нянечка в стеганом ватнике развешивала на веревки выстиранное белье. Ветер играл мокрыми рубашками, раздувал, как паруса, линялые пеленки. Вера Петровна не могла объяснить, почему, но каждый раз, видя эту картину, ей становилось нехорошо. Может, чувствовала она себя виноватой за счастливое детство своих дочек, которым они с мужем дали все. И в детстве, и в юности девочки-погодки Ира и Света ни в чем не нуждались. Были хорошо одеты, получили неплохое образование, много ездили вместе с семьей по стране. Дело в том, что муж Веры Петровны был человеком военным, и они сменили немало мест жительства, пока наконец не переехали сюда, в Горький, теперь снова Нижний Новгород, и не поселились на улице Кулибина в большом кирпичном доме на седьмом этаже. Отсюда они уходили на свой последний школьный бал, отсюда же выпорхнули они, одна за другой, замуж.
   Вера Петровна украдкой плакала. Увезли мужья дочек далеко от родительского дома. Ира обосновалась в Калининграде, а Света улетела в Прибалтику. В общем, не исполнилось родителям и по пятьдесят лет, как остались они одни.
   - Муж в отставку ушел, но чтобы дома не сидеть, устроился военпредом на завод, - позднее рассказывала мне Вера Петровна, - а я в ту самую строительную фирму, что неподалеку от детского дома.
   Вы, наверное, уже заметили, уважаемые читатели, но я не случайно повторила, что работа Веры Петровны находилась в пятистах метрах от дома, где жили дети с грустными глазами.
   И вот это соседство сыграло в ее жизни особую роль.
   - Вера, осторожней на улице, - предупредил в то утро ее муж, - гололед. - Он вернулся с прогулки вместе с их собакой Тиной и обнял жену. - Смотри, подтаяло, а под водой - лед:
   Она кивнула головой и благодарно посмотрела на мужа. Даже теперь, спустя почти тридцать лет совместной жизни, она по-прежнему любила своего Валерку. И данная много лет назад клятва верности, которую они дали друг другу после последнего школьного звонка, не казалась ей смешной. Годы изменили их внешность, но над чувствами были не властны.
   - Хорошо, постараюсь не упасть, - обняла она мужа и чмокнула в щеку. - Сам пойдешь на улицу, будь осторожней и не заглядывайся на женщин, товарищ полковник.
   Ни Валерий Дмитриевич, ни Вера Петровна не могли знать тогда, что этот день изменит всю их жизнь. Но, может быть, в том и состоит мудрость жизни, что нам не ведомо будущее.
   Итак, она вышла из дома. Утро было холодным и ветреным. Вера Петровна подняла воротник пальто и осмотрелась. До работы можно было доехать на автобусе, но, судя по пустующей остановке, она на него опоздала. Что ж, дворами можно добежать за пятнадцать минут. Привычно обогнув забор, она перешла через дорогу и вышла к детскому дому. Ветер распахнул калитку, и она увидела, что возле летней веранды копошатся несколько ребят. Странно, подумала она, в такую погоду гуляют. И взрослых - никого!
   - Может, отсутствие взрослых и остановило меня, - скажет она мне намного позже, когда я, в один из своих приездов на родину, приду к ним в гости.
   Итак, она приостановилась и заглянула во двор:
   Детские крики и громкий плач заставили забиться тревожно ее сердце. Когда она подбежала к ребятне, то увидела, что на мокром снегу лежит мальчик, а вокруг него заплаканные и испуганные детишки.
   - Что с ним? - она наклонилась к нему и стала ощупывать руками его тельце. - Что с ним, ему плохо, да?!
   Перепуганные ребята еще громче заревели.
   - На него сосулька упала, - наконец услышала она что-то толковое от девочки в клетчатом пальто, - и он упал.
   Вера Петровна только после этого заметила, что рядом с малышом валяются осколки огромной сосульки. "Что же это, маленький, все будет хорошо, все будет:" Она подхватила его на руки и почувствовала, что он не отвечает ей ни одним движением. Он был без сознания.
   Потом были оправдывающиеся слова воспитательницы, пожилой с красными глазами и седой челкой из-под платка, встревоженные глаза молоденького врача "скорой помощи", носилки в руках санитаров, мелькающие за окнами машины дома, вой сирены и чуть теплая ладошка Антошки в ее руке.
   В приемном отделении детской больницы долго не могли понять поведение странной мамаши. Она не могла назвать ни имени, ни фамилии, ни возраста мальчика.
   - Должно быть, от горя, - тихо сказала медсестра с глазами больной собаки. - Малыш совсем плох:
   Антошку увезли в реанимационное отделение, а Вера Петровна осталась. Она сидела на продавленном стуле в коридоре, где пахло хлоркой и валериановыми каплями.
   - Лишь бы он не умер, - как заклинание повторяла она, - не умер.
   Она припоминала его бледное личико, золотой завиток на влажном лбу, маленькую ладошку: Ей было странно, что еще утром она ничего не знала об этом мальчике.
   - Вы чего здесь? - протопала мимо нее грузная санитарка с ведром. - Это ваш сын?
   Вера Петровна почему-то кивнула. Но раскаяния в том, что она солгала, не было.
   Время тянулось медленно. Она вжалась в спинку стула, будто хотела с ним разделить всю тяжесть, лежащую у нее на душе. Никто не просил ее сидеть здесь, но неведомая сила держала. То немногое время, проведенное с малышом, перевернуло ее душу. Ей припомнилось, как однажды муж с завистью в глазах рассказывал о своем сослуживце, в семье которого подрастали три сына.
   - Вот у нас был бы парень, - он с сожалением посмотрел на нее, - хотя бы один, я бы его всему научил.
   - Подожди, внуки будут, - успокоила она его.
   Но по странным обстоятельствам в семье старшей дочери родилась девочка, а младшая с детьми не торопилась.
   - Может, чайку выпьете? - какая-то незнакомая женщина в белом халате, туго перетянутом на талии ремешком, участливо заглядывала ей в лицо.
   - Да, - кивнула головой Вера Петровна, - хорошо бы горячего. Я озябла.
   В больнице было тепло, но ее бил озноб.
   - Жизнь мальчика вне опасности, - высокий хирург походил на какую-то птицу. - Можете идти домой, а завтра приходите обязательно, он, как очнулся, маму стал звать.
   - Да, - остановил он ее, - не надо приносить много еды, а вот фруктов - да. Слабенький он у вас.
    Вера Петровна вышла на улицу. Город был тот же. Теми же были дома и улицы, но она была другой. В ее душе зародилось новое чувство. И имя ему было - любовь.
   - Антошка перевернул всю нашу жизнь, - скажет она и засмеется, - сын у нас.
   А я попрошу ее вернуться к тем дням, когда она будет бежать после работы в больницу, чтобы чем-нибудь удивить бледного малыша с золотыми завитками волос и большими серьезными глазами.
   - Ты моя мама? Почему ты ходишь ко мне? - спросит он ее однажды и уронит пакет с апельсинами на пол.
   Золотые солнышки раскатятся по палате. Она бросится их собирать, а сама будет думать о том, что ответить ему.
   - Ой, - столкнутся они лбами, - родные!
   Она подхватит его на руки и признается в том, что очень его любит. И он поверит ей, потому что всем сердцем хочет быть любимым, потому что в четыре года одиночество невыносимо, как и в любом другом возрасте.
   - Ты понимаешь, что это значит? - вечером того же дня муж решит поговорить с ней о желании усыновить Антошку. - Это ведь не котенок, да и нам не по восемнадцать лет.
   - Да, - согласится она, - вот именно, не по восемнадцать. Но мы еще не старые, а потом - это судьба.
   Она припомнит осколки сосульки, лежащего на мокром снегу малыша без сознания, свой страх за его жизнь и поймет, что она тысячу раз права. Без Антошки ей теперь не жить.
   В ту ночь ни он, ни она не могли уснуть. Проговорили до самого утра. И только когда начало светать, она уснула. Проснулась от шума и возни. Встала и вышла из спальни.
   - Что такое? - в комнате девчонок творилось невообразимое. - Объясни.
   - Я решил для Антошки комнату переоборудовать, - глаза мужа были радостными, - все же парень у нас:
   Я не буду рассказывать о том, что супругам Дымовым придется пройти через всю бумажную волокиту. Их даже дважды обследует психолог, дабы понять, не имеют ли они какую-то выгоду. Уж очень непонятно, почему они так поступают.
   А мне этого объяснять не надо. Поэтому я расскажу лучше о самом счастливом для Антошки дне, когда он обрел своих родителей.
   - Ты, главное, успокойся, - Валерий Дмитриевич гладил руку жены. - Новая жизнь у нас начинается.
   К детскому дому они подъехали на красных "жигулях". Вышли из машины и увидели у дверей Антошку. Он стоял рядом с воспитательницей и смотрел на ворота. Никто не знал, что творится в его душе. Увидев Веру Петровну, он сорвался с крыльца и бросился навстречу: "Мама, мамочка!" Она обняла его, и на ее душе стало спокойно.
   Я встречусь с ними уже спустя два года после того дня. Антошка будет показывать мне хомячка Тему, прочитает любимую книжку, покажет коллекцию значков, которую они с папой собрали, он даже угостит меня салатом, который так любит его старшая сестра. В семейном альбоме будет много фотографий, которые лучше всяких слов расскажут о его жизни. Счастливые глаза, веселые лица. И мне покажется, что так было всегда. Но:
   - Мам, - спросит он однажды перед сном, - ты видела мой рисунок?
   Она возьмет белый лист и будет долго рассматривать детский рисунок, пытаясь понять, что на нем нарисовано.
   - Это что, ракета? - спросит она и присядет на краешек кровати.
   Антошка приподнимется и с недоумением посмотрит на мать.
   - Это же сосулька. Она упала, и ты меня нашла.
   - Я и так бы тебя нашла, - скажет она ему.
   И это будет правдой, потому что сегодня супруги Дымовы не мыслят своей жизни без него.
   Кто-то может не поверить в то, что все так и было. Скажут, не бывает чудес. Но жизнь тем и удивительна, что все в ней бывает.