Провинция

К Аникею за желанием

   Слух о том, что где-то, чуть не на краю света, есть такое место, где сбываются самые заветные желания, не мог не позвать в дорогу. Кто мог знать, что путь к келье таинственного монаха обернется непростым испытанием...

   Моим "сталкером" стал Валентин Прокопьевич Андреев, муж директора Дома культуры села Большая Пысса Эльвиры Александровны. Учреждение культуры, как принято на реке Мезень, расположено в старинной церкви Рождества Христова, бывшем памятнике деревянной архитектуры. Когда-то церковь смотрелась издалека как чудо, но и теперь, без архитектурной доминанты, Большая Пысса выглядит как городок из сказки, стоящий на "чудо-юдо-рыбе-ките": высокий лысый холм вздыбливается над тайгой, и, если смотреть издалека, за пару десятков километров, действительно создается впечатление, что гигантское существо, усеянное домами, плывет по зеленому океану.
   Валентин Прокопьевич в прошлом - капитан катера, он ходил по Мезени до самого Белого моря, но после того как навигация закрылась, вынужден был уйти в глубокую оборону, метущуюся между погружением в спиртное и охотой. Пысса - река, левый приток Мезени, в честь нее и получили названия древние селения Большая и Малая Пысса. По старинному обычаю у каждого рода здесь есть свой "путик" - охотничья тропа с избушками, на которой могут заниматься промыслом только члены одного рода. Для порядка каждый род имеет свой знак, и эти родовые знаки ставятся на ружьях, постройках и даже на деревьях.
   Что я знал об Аникеевой келье? Какие-то обрывочные то ли сплетни, то ли сказания сообщали о том, что в лесу, рядом с рекой Мезень, есть жилище, в котором в старые времена жил монах-отшельник. Там же, в своей келье, он и похоронен. Келья среди местного населения пользуется особенной славой. Я не случайно к Валентину Прокопьевичу (для простоты я его зову "Прокопич") применил слово "сталкер", все очень похоже на "зону" из фильма Тарковского: слишком много запретов, табу и фобий. Поверье, в сущности, простое: когда беда - болезнь, природные катаклизмы, семейные неурядицы, - попроси, очень попроси Аникея. И он поможет. Но горе тебе, если ты потом не придешь в Аникееву келью, к его могиле, и не поблагодаришь таинственного монаха за помощь - он заберет то, что дал. Для благодарения годится все: одежда, пища, посуда. Проблема в том, что в саму келью попасть не так-то просто.
   Мне рассказывали, что находится Аникеева келья примерно в полукилометре от берега. Но частенько паломники бродили часами, чтобы набрести на нее. Считается, "Аникей водит", испытывает человека. От Пыссы до места, где надо высаживаться, нужно плыть на лодке 18 километров. Плюс еще надо изловчиться добраться до Пыссы: расстояние в 140 километров от райцентра Кослан можно преодолеть либо по прямой лесовозной дороге, которая называется СИМ, либо по грунтовке вдоль берега. СИМ настолько разбит, что по нему ехать дольше, поэтому в любом случае от Кослана до Пыссы меньше чем за три часа не доедешь. Ну, и до Кослана надо еще добраться; путь от Москвы до Кослана с пересадкой с поезда на поезд займет около полутора суток. Как говорится, удовольствие на любителя.
   Большая Пысса - довольно крупное село, в нем живут 523 человека (плюс еще в Малой Пыссе - 115 человек). В сущности, это маленькое "государство в государстве", которое существует по законам тайги. Работы здесь, кроме разве что в бюджетной сфере, нет, но повального пьянства я не заметил. Точнее, пьяные есть, однако Прокопич мне объяснил, что "те, кто не пьет, - не слоняются". Настоящих алкоголиков не больше сорока человек, и вряд ли они способны испортить общую картину. Прокопич показал мне одного пьяного парня, праведную жизнь которого подкосила катастрофа, постигшая Пыссу в 96-м году. Была очень плохая погода, с мокрым снегом и противным ветром, но самолет АН-2 с аэродрома Пыссы все-таки взлетел. Правда, через пару минут он повернул обратно, но... до посадочной полосы он не долетел всего две сотни метров. Погибли 14 человек, в том числе две беременных женщины. Одна из них была женой того парня, который не просыхает. Выжил лишь один человек: второй пилот. Через некоторое время аэродром закрылся.

   Мы чуть-чуть не доплыли до деревни Латьюга, последней перед кельей, и у меня сломался фотоаппарат. Можно, конечно, свалить на происки Аникея, но скорее всего виноват дождь: целый час мы с Прокопичем тащились вниз по Мезени на лодке под сплошным ливнем. Врешь, Аникей, не возьмешь, у меня с собой запасной фотоаппарат есть!
   По пути попадалось много рыбаков - сейчас сезон семги и хариуса, но чем ближе к заветной цели, тем народу меньше. Ниже Латьюги люди нам не встретились ни разу.
   Латьюга - не только последнее поселение перед кельей, но и последняя деревня коми (я забыл сказать, что Кослан, обе Пыссы и вообще всю местность в верховьях Мезени заселяют коми и говорят здесь на языке коми, и лишь при мне из такта разговаривали по-русски). Ниже Латьюги простирается Русь, точнее, Лешуконский район Архангельской области. Там, в Руси, живут "трескоеды-русичи". Между прочим, гораздо хуже живут, так как в русских деревнях даже свет не всегда бывает. Коми издревле занимались охотой и рыбалкой, жили в гармонии с природой и собой. Но пришла цивилизация (в лице русских, которых по коми зовут "рочь") и принесла свои горькие плоды: научила коми пить водку, воровать и ругаться матом. И начался разлад. Поэтому местное выражение "Рочь-прочь!" - как бы выражение противления цивилизации вообще.
   Решили ненадолго остановиться в Латьюге. Нас встретили на берегу местные мужики и сразу предложили выпить. А один из мужиков, весь в татуировках, стал тыкать мне в живот ножом: "Я Миша. Дядя, купи перо, это последнее, что у меня есть..." Впрочем выглядел он добродушным. Прокопич пояснил: "В Латьюге все сидят. Или в министерстве, или в тюрьме..."
   Мы еще успели подняться в деревню, и я попытался познакомиться с "матушкой" - так здесь называют женщину, которая ухаживает за Латьюгской часовней. Я надеялся, что она что-то знает об Аникее. Женщина со мной общалась очень недоверчиво и, в сущности, ничего не рассказала, кроме разве того, что настоящее имя Аникея было Иоанникий и что к часовне она никакого отношения не имеет. Скорее всего она меня испугалась, приняв за мошенника, охотящегося за иконами.
   ...Прокопич немного растерялся. Он забыл, где приставать к берегу. Где-то там, помнит он, есть крест, указывающий тропу. Опыт старого охотника не подвел: ошиблись мы метров на двести и тропу нашли. Она довольно утоптана, правда комары нас одолевали такие, что им наплевать на всякие репелленты.
   Как-то незаметно мы чуть не уперлись в лесную избушку, почти новую. "Сталкер" пояснил, что это и есть келья. К двери приставлен кусок шифера. Прокопич сказал, что не стоит торопиться, закурил и стал выкладывать еду из своей торбы в небольшой беседке невдалеке от кельи. Видно, у него свой обет: о чем-то то ли он, то ли его родственники просили Аникея, и он должен отблагодарить. Есть время оглядеться.
   Рядом с кельей древний крест. По другую сторону - лесное озеро. Прокопич позже мне сказал, что в нем положено купаться. Я бы искупался, но, честно говоря, страх, что кровососущие и явно изголодавшиеся насекомые тут же облепят бренное тело, переборол стремление к святому.
   Внутри келья имеет вид ухоженный. Первое, что бросается в глаза - могила. Над могилой крестик и выжженное на фанерке изображение старца в облачении архимандрита. Никто не знает, кто принес это изображение, но принято считать, что это и есть отшельник Иоанникий. Наверху, на полках, расставлены иконы, справа развешана одежда, видимо, принесенная паломниками. Слева стол со скамейками, на нем лежат тетради. Беру одну из них и читаю на титуле: "Братья и сестры! Сюда пишите какую помощь оказал Иоанникий Угодник, чтобы его признали и причислили в мире святых. Читайте внимательно!" Рядом приложен карандаш. Записи в тетради такого рода:
   "Спасибо тебе, святой Аникей! У нас в Малой Пыссе был очень большой пожар, мы переживали, горевали, все вынесли из дома, молились тебе, и ты помог нам вырваться от пожара. И еще помоги моей маме, Пелагии Ивановне, и брату. Мы будем молиться за тебя".
   "Дорогой Аникий Угодник! Я хочу, чтоб мой отец был здоровым, не пил, мама чтобы была здоровая, тоже не пила. Братья чтобы были здоровые, чтобы учились хорошо, счастливо..."
   "Я мать троих детей. В это трудное время часто молюсь на св. Аникея. Молюсь, чтоб сын вернулся из армии здоровым, чтоб дочь успешно окончила учебное заведение. Моему брату Мите здоровья, терпения, молюсь и уповаю на тебя, святой Аникей, чтоб никогда не зарастала к тебе тропа".
   То есть больше просьб, чем свидетельств.
   ...И встал передо мной вопрос: добрался я до Аникея, считай, двое с половиной суток добирался... а мне-то есть что пожелать? Пожалуй, если что-то дома случится, можно попросить Аникея, но ведь потом по обету надо будет к нему ехать...
   ...На обратном пути, ровно в том же месте, где сломался фотоаппарат, у нас заглох мотор. Около часа Прокопич провозился с ним, бесконечное число раз дергая шнур, после чего отправились в Пыссу пешком, сквозь тайгу. Из имущества спрятали в кусты лишь бензин, главную ценность здешних мест. Шли часа четыре и в два ночи уже были дома. Поскольку летом солнце на Севере не садится вообще, путь был легким. Ах, Аникей, Аникей, видно, сильно захотел ты закрепить память о тебе...
   Наконец я нашел человека, который поведал мне обо всем. Он не просто знаток, но и человек, который построил... Аникееву келью! Точнее, последнюю ее версию, ту самую, в которой мы побывали.
   Зовут его Альберт Васильевич Логинов, в просторечии Алик. Он вообще местная знаменитость, так как является патриотом коми-народа, борцом за чистоту экологии родного края и... собирателем космического металлолома. Дело в том, что верховья реки Пыссы - место падения ступеней ракет, запускаемых с космодрома Плесецк. Альберт Васильевич совершает туда поисковые экспедиции и неизменно возвращается с добычей.
   Застал я его во дворе, где он строил лодку. Альберт Васильевич еще и лодочный мастер, и отбоя от заказов у него нет. Рядом, в огороде, свалены в кучу обломки ракет. На мой вопрос, не вредна ли эта космическая гадость, хозяин ответил, что "все проверено - чисто..."
   Последнюю келью строил действительно он, подрядив еще двух мужиков. Строили по принципу охотничьей избушки, с нижними венцами из лиственницы - чтобы надолго. Дело в том, что келью с завидной регулярностью поджигают всякие темные силы. При советской власти этими "силами" были коммунисты, боровшиеся с почитанием святого человека. Исполнить злую миссию заставили местного лесничего, а через год после своего поступка тот умер. Сейчас, по мнению Альберта Васильевича, геростратов комплекс испытывает взращенная на пивной рекламе и бандитских сериалах молодежь.
   Во времена молодости Алика келья была всего лишь маленьким срубом над могилой, а в 60-х бабушки собрали деньги, наняли мужиков, и те построили более солидное сооружение, но не из бревен, а из досок. Оно простояло до конца 80-х, и его снова сожгли. В общем, непростая судьба у кельи. Про Аникея и его житие Альберт Васильевич знает гораздо больше, чем все пыссинцы, вместе взятые:
   - Я лично с ним, конечно, не был знаком, но слухи и предания можно систематизировать. Точно никто не помнит, когда это было (не нужно это людям, или не хотят вспоминать - нужны им только почитаемое место и идея), но мне думается, жил этот подвижник лет триста назад, во времена раскола. Было три брата: Иоанникий, Иуда и Иаков. Скорее всего это были три монаха, братья не по родству, а по духу, которые решили удалиться от мирской суеты в пустынь. Они были твердо верующими людьми, жили сами по себе, а деревня Латьюга - сама по себе. Иаков умер, а Иуда отправился ниже по реке и поселился на Руси, под селом Конещелье, в семи километрах вверх по ручью. Келья Иуды тоже почитается. Есть предание о том, что у Аникея был белый конь. Жители Латьюги обращались к Аникею с просьбой обработать их поля, и он не отказывал. Говорят, по воде Аникей с конем шел как посуху, но, когда возвращался, конь немного проваливался в воду, по копыта. Конь как бы отягощался мирским злом. Аникея очень любили и, когда он умер, похоронили рядом с кельей. То место, где мы поставили нынешнюю келью мы выбрали не случайно: старухи сказали, что могила именно здесь...
   ...Вообще местность в верховьях реки Мезень, называемая еще Удорой, знаменита тем, что когда-то здесь получила развитие странная раскольничья секта, которую называли бегунами или скрытниками. Возможно, Иоанникий с братьями как раз были последователями этого учения, отрицавшего мир по причине того, что в него уже пришел антихрист ( в лице царя и вообще любой власти). С достоверностью об этом судить нельзя, поскольку из реальных деталей бытия Аникея осталась лишь могила.
   Альберт Васильевич сам никаких чудес от кельи не видел; как он сам говорит, "у нас старухи - хранители традиций". Логинов - человек дела. Надо построить келью - построит, ведь, по сути, чем были бы Пысса и Латьюга, не будь предания об Аникее?
   - Сказать, что я верую, трудно. Может, я язычник, ведь сам я некрещеный и не участник этих чудес, но в Библии сказано: "Не нарушай межи, которую проложили предки твои..."