Провинция

Колычевская закваска

   Изредка, когда никого нет, он достает из шкафа свою заветную подругу - тульскую гармошку - и играет... Василий стесняется играть на людях, потому как считает, что у беспалого получается скверно. Жена, делая вид, что копошится на кухне, прислушивается, тайком смахивая слезы. Она знает: для нее нет прекраснее этой музыки на всем белом свете...

   Эту историю мы начнем с вечера 30 декабря 1978 года. Василий Колычев, прораб районного "Межколхозстроя", возвращался к себе в город Мышкин с сессии - он заочно учился в Ростове, в техникуме. Ехал он вдвоем с приятелем, и с самого начала цепь нелепых случайностей неумолимо вела к тому, что произошло позже.
   Приятели добрались до Углича, там "посидели" в гостях у одного знакомого и, придя на автостанцию, узнали что автобус домой отменен. Знакомый предлагал переночевать у него дома или в крайнем случае одеть его валенки и тулуп, ведь Василий был в курточке и демисезонных ботинках. Но наш герой с легкостью от всего этого отказался, потому как посчитал, что до Мышкина всего-то 35 километров, в общем, руку протяни - и в кругу семьи: Новый год, елка, шампанское и прочее. Василий рвался в Мышкин, потому что дома он не был месяц, младшему ребенку еще нет и года. А мороз между тем свирепел, и столбики угличских термометров упали ниже 40 градусов.
   Василий с приятелем нашли частника, тот же, отъехав с полкилометра от города, назвал цену вдвое большую, чем договаривались. У мужиков таких денег не было, и они, выбравшись из теплого салона, зашагали в город, на почту. Оттуда приятель дозвонился до своей деревни, и ему обещали подогнать колхозный транспорт. Друг предложил не ждать, идти навстречу, и они пошли, но километра через два Василий понял, что, во-первых, он не чувствует ног, а, во-вторых, руки заиндевели настолько, что пальцы не могут отпустить ручки сумок, которые он нес. "Все, Коля, дальше я не пойду - замерзнем..." - рассудил Василий, и они даже не пошли, а побежали назад.
   Девушка на телеграфе подумала, что эти двое, буквально ввалившиеся в зал парни - "бичи", и отказалась набирать номер "скорой". Мужики по своей деревенской простоте настаивать не стали, думали, все обойдется, отогреются, а в это время руки Василия стали опухать, и приятель даже не мог стянуть с них "аристократические" кожаные перчатки (уж лучше бы были собачьи рукавицы!).
   Ох, уж эти перчатки... Когда-то Василий Колычев благодаря им познакомился со своей супругой Верой. Он работал на заводе, она - в магазине. Обычное дело: "Девушка, мне перчатки нужны..." - "Не завезли, может, в другой раз..." - "Ну, так я через денек зайду..." - "Ладно, посмотрим..."
   Походил, походил Василий "за перчатками", а вскоре они и поженились...
   Итак, приятелю более или менее повезло, а вот Василию ампутировали половину кисти правой руки, все, кроме одного, пальцы на левой руке и часть пальцев на ногах. Новый год он встретил в больнице, там Василий попросил соседа помочь написать домой письмо, но раньше письма, проделавшего путь в 35 километров за неделю, его нашла жена. Приходила просить прощения и девушка с телеграфа, но ведь пальцев она не вернет...
   Василий вернулся домой через два месяца инвалидом первой группы. Это-то в 25 лет, когда кровь в жилах играет! В больнице он раздумывал много, и решил вот что. Дочке Наташе 4 года, сыну Ване 11 месяцев, нужен ли их матери, совсем молодой женщине, еще один нахлебник? И Василий решил пропасть из поля зрения семьи, ну, хотя бы в Доме инвалидов - только ради того, чтобы не стать обузой.
   Но для порядка надо было попрощаться. Дома, еще не ступив через порог, он заявил: "Вера... давай-ка расходиться, нам не жить..." Она посмотрела на него серьезно, внимательно и наконец спокойно произнесла: "Никуда я от тебя не уйду. Я замуж не для того выходила, чтобы от тебя уходить. Ты не знаешь, как мы с дочкой тебя ждали..."
   Этот коротенький диалог, наверное, стоил половины их жизни, ведь внутренне Василий все для себя решил, а тут вдруг он ощутил, что действительно он не в силах уйти. В тот миг, когда Вера с достоинством ответила, что не оставит его, он понял, что жизнь не кончилась.

   И жизнь продолжилась. Эта жизнь была новой, трудной, но все-таки она была.
   Потихоньку Василий излечивался от депрессии и приучался к существованию без пальцев. В следующем году Вера родила сына Юрия, их третьего ребенка. Она не скрывала, что сделал это только для того, чтобы пробудить у мужа интерес к жизни.
   "...И я почувствовал, что нож мне в спину ждать неоткуда", - так описывает свое тогдашнее состояние Василий Васильевич. Для мужика сей факт равнозначен тому, как если бы у него выросли крылья.
   Ныне Василий Васильевич понял, что в те годы именно Вера Сергеевна потихоньку "подталкивала" его к нынешнему состоянию. Домашняя скотина - тяжелая обуза, но ведь на пенсию инвалида и зарплату продавщицы троих детей не поднять, и потихоньку Колычевы стали окружать себя хозяйством. Сначала они завели двух поросят, и у Василия появилась работа. Он тренировал свои изуродованные руки, чтобы носить ведра с водой, а потом даже научился вычищать лопатой хлев. За поросятами в хозяйстве Колычевых появились овечки, кролики, потом корова.
   Потихонечку Василий Васильевич утверждался в обществе. Он возглавил районное общество инвалидов, стал депутатом райсовета, но жили Колычевы бедно, и в 93-м они собрались всей семьей на совет. Детям было 19, 15 и 14 лет, им надо было учиться, определяться в жизни, а времена настали дикие, и "милости" было ждать неоткуда. Выход оказался только один: попросить у государства землю и попытаться стать фермерами. В то время вера в фермерство была более крепкой, чем сейчас.
   Начались долгие хождения Колычева по коридорам власти. "Безрукий фермер... шутишь?" - таково было общее отношение чиновников. Вторая реакция: "Денег нет и не будет". Василий доехал до Ярославля. Там он тоже потоптал много паркета и в конце концов набрел на начальника, который сказал, что ему должны дать безвозмездную ссуду и даже помог ее получить.
   Землю дали в 22 километрах от Мышкина, под селом Фроловское, 7 гектаров, от которых за неперспективностью отказался колхоз. Чиновники сказали: "Ближе вся земля занята..." Почва была сильно испорчена сельхозхимией, но и здесь нашлись добрые люди, а именно директор ПТУ, в котором старший сын Василия Васильевича учился на тракториста. По его просьбе учащиеся ПТУ два года сеяли на земле Колычева овес, и тем самым земля была рекультивирована.
   Колычевы решили заняться овцеводством. Уже в 93-м у них было 15 овец романовской породы, правда, кроме этого, больше ничего не было - ни техники, ни построек. Хозяйство свое они начинали строить в чистом поле: купили ветхий строительный вагончик со сгнившим нутром, поставили его посреди грязи - и начали обустраивать первую кошару. Овцами в районе больше никто не занимался, в райцентре работала (и до сих пор работает) маленькая фабрика, на которой валяют валенки, вот в этой "нише" Колычевы и попытались закрепиться. Шкуры и шерсть им есть куда сдавать, а вот с реализацией мяса возникли проблемы: слишком большой процент забирают перекупщики.
   Несмотря на закон, согласно которому государство должно помогать фермерам провести электричество, воду и дорогу, первые восемь(!) лет Колычевы жили на "фазенде" (они так и называют свое хозяйство) без света, а воды и дороги нет и поныне. До сих пор Колычевы трудятся "вахтовым" методом: осенью и зимой в будни на ферме работают сыновья, в выходные и праздники - родители. Дочь вышла замуж, родила ребенка и постепенно отошла от дел, но все равно летние месяцы Колычевы проводят на "фазенде" вместе. Были трудности, когда сыновья уходили в армию, и в отсутствие одного из братьев другой "пахал" за двоих.
   Вообще в детях наших героев я нахожу самую непостижимую сторону этой истории. Ведь получается, они с малолетства участвовали в тяжелом крестьянском труде наравне с родителями. Может быть, я и не прав, но таких молодых людей теперь просто не найти. Мог бы я надменно сказать: "Измельчал народ..." Но разве после общения с Иваном и Юрием Колычевыми это высказывание будет справедливым? Они простые, скромные парни. Но нельзя сказать, что они "последние на деревне": девчонки пешком(!) ходят к ним на "фазенду" на свидания из города... Василий Васильевич не скрывает, что гордится детьми (правда, не уверен, что сыновья будут продолжать его дело):
   - Они с детства видели, как мы с мамой трудились, ведь инвалиду - как ни возьми - очень непросто, например, научиться стричь овец. Но, когда мы еще брались за фермерство и сидели на семейном совете, я сказал: "Ребята, чтобы нам выжить, нам нужно какое-то дело. Мне сейчас на работу не устроиться, много здоровых мужиков в очереди стоят, давайте искать свое..." И было дано слово. Силой я их не заставлял...
   Сейчас в их хозяйстве больше 240 овец, 9 голов крупного рогатого скота, еще Колычевы выращивают картошку, капусту, сдают овощи в разные городские организации. Своими руками на "фазенде" они строят большой дом; пока еще только подвели фундамент и собираются складывать сруб, чтобы все было по-деревенски.
   Старший сын закончил ПТУ, младший выучился на ветеринара, а значит, в их хозяйстве появились дипломированные специалисты. Это необходимо, так как однажды Колычевы пережили падеж скота - и все из-за того, что вовремя не ввели ягнятам селенид и витамины. Таких "шишек" они набили довольно много, но сейчас фермерское хозяйство Колычевых встает на ноги: они приобрели породистых баранов и хотят получить статус племенного овцеводческого хозяйства. Кстати, во всем районе на сегодняшний день осталось всего три фермерских хозяйства - остальные, как считает Василий Васильевич, в результате "целенаправленной работы государства" приказали долго жить. Василий Васильевич сильно не сетует на невнимание со стороны властей, напоминает, что "насильно его в это дело никто не толкал", только странная складывается картина: будто бы стране свои сельскохозяйственные производители не нужны вовсе.
   Довольно трудные отношения складывались с соседями из ближних деревень, и здесь выручило то, что дочь Василия Васильевича и Веры Сергеевны вышла замуж за местного парня. Теперь они живут в городе, тем не менее зятя в деревне уважают, баранов с их "фазенды" не крали ни разу. Но всевозможные инциденты случались.
   Вообще-то местная пьянь ведет себя спокойно, но года три назад на ферму пришли двое братьев, имеющих в народе кличку "пять ходок - шесть побегов". Они хотели "установить крышу": заявить свою власть над хозяйством. Юрия не было дома, и в поединок вступил Василий Васильевич; парочка не думала, что инвалид сможет сопротивляться, но наш герой своей культей довольно убедительно сбил одного из подонков с ног, а Вера Сергеевна очень своевременно вырвала у поверженного "урки" нож. Вскоре подбежал Иван, и они "выпроводили" горе-рэкетиров за пределы своего хозяйства. Те по привычке издалека обещали "вернуться", но, по всей видимости, урок был настолько внушительным, что подонки не возвращаются до сих пор.
   Напоследок Колычев признался, что сейчас он частенько задумывается о том, что все больше поводов бросить "фазенду". Если сыновьям это станет неинтересно, он не будет расстраиваться, ведь прежде всего они, простые фермеры, переживают, что государство в них не заинтересовано. Удерживают Василия Васильевича только два момента:
   - Ребята еще для самостоятельности слабоваты. Рано их отправили в "свободное плавание", да еще "жаба заедает": дело бросать не хочется на полпути...
   Впрочем, такие слова я слышу почти от всех людей, затеявших вести хозяйство в масштабах больших, чем удовлетворение собственных нужд. Ни один из них до сих пор дела не бросил. "Жаба заедает" - это лишь отговорка. На самом деле они втайне верят, что все-таки нужны обществу.