Провинция

Лесная боль

   Жили люди, тысячи людей. Честно трудились на поприще обеспечения страны и мирового сообщества древесиной.
   И пришло время, когда они оказались стране не нужны. И она дала понять: "Люди, вы лишние на этой земле..."
   А они не считают себя лишними...

Крик Полдневицы

   ...И вдруг я вспомнил! Как-то несколько лет назад в тихой деревеньке под Кологривом я встретился с пожилой супружеской парой. Его звали Феликсом Дзержинским, ее - Христиной Иллинзеер. Он был местным, а имя и фамилию в 20-х дал ему отец, убежденный чекист. Она - дочь зажиточного крестьянина, немца из Западной Украины. Их семью сослали сюда, в северные леса, на лесоповал. Феликс Иванович проявил мужество, женившись в начале 50-х на дочери врага народа, и свою любовь они достойно несут по сию пору.
   Когда я общался со стариками, прозвучало поэтическое название "Полдневица", место, куда семью Иллинзеер привезли с сотнями других семей, в основном поляков. Об этом я вспомнил, когда в Полдневице услышал сказание о поляках.
   Первоначально Полдневица задумывалась как спецучреждение ГУЛАГ. В 1939 году с оккупированной Красной армией территории сюда были переселены "излишне" зажиточные семьи из Западной Украины и Польши. Всего в двух бараках поселили 3500 человек. Спали на двухъярусных нарах: одна семья снизу, другая - сверху. Спецпереселенцы (так их называли) выменивали у жителей окрестных деревень картошку и хлеб на золотые украшения, одежду из дорогих тканей. Скоро поляков стал косить тиф. Атмосфера бараков способствовала эпидемии, и вымирали спецпереселенцы сотнями. В 42-м отношение со стороны властей к ним изменилось: им разрешили перебраться в более теплые края, и поляки разбрелись по белу свету.
   Остались от поляков ныне лишь несколько деревянных зданий, постронных ими, да могильные холмики на поселковом кладбище. Кресты на них давно сгнили, а среди нынешних жителей Полдневицы как-то не в обычае ухаживать за чужими могилами. И еще в школьном музее хранится несколько "польских" платьев. Хлеб, на который они были выменяны, возможно, кому-то спас жизнь.
   В Полдневице и сейчас живут люди с фамилиями Энгельс, Лубман, Галицкие и Колтиевские. Но они не помнят своих польских, украинских или немецких корней. Или родители им с свое время наказали о корнях забыть, заботясь о будущем детей.
   После поляков Полдневицу заселяли простые люди, выходцы из окрестных деревень. Были и золотые времена, когда в поселке и на лесопунктах жили в общей сложности 12 тысяч человек. Сейчас населения - 2,5 тысячи. Фактически эти люди поневоле оказались в положении "спецпоселенцев". Потому что работы нет, будущего нет и средств, чтобы выбраться, тоже нет.
   Беда поселка - шикарная школа. Она была построена во времена расцвета леспромхоза и рассчитана на тысячу детей, но теперь ситуация идиотская. Чтобы эту громадину протопить, нужна уйма дров, а у администрации нет на них денег. Для 150 учеников школа явно велика и, возможно, классы переместят в бараки. Каждый день в Полдневице ожидают очередную "радость". Последняя "радость" - закрытие Дома престарелых. Стариков разместили либо на социальных койках в больнице, либо поселили на квартиры, которые, благо, имеются (правда, в покосившихся щитовых домах). Предпоследняя "радость" - закрытие зубоврачебного кабинета. Зубы теперь в прямом смысле надо класть на полку. Сама больница держится на одном-единственном враче; если он уедет или еще что-нибудь случится, доктора с высшим образованием с Полдневицу не заманишь.
   Есть одна положительная радость. Долгое время в поселке с 13.00 до 19.00 отключали свет - якобы за неуплату долгов леспромхозом. Почему за долги предприятия должны отвечать люди - никто из чиновников не снизошел объяснить. Радость заключается в том, что теперь свет отключают с 13.00 до 16.00. Как говорится, спасибо за счастливое детство! А впрочем, в полдневицком детском садике все равно продукты портятся, так как даже при таком режиме холодильники работать не могут. А ведь в поселке еще есть ПТУ, в котором обучаются дети-сироты (сейчас - 18 человек). Кому какое дело, что эти молодые люди учатся в темноте (я уж не говорю про школьников).
   Народ уже сбился со счета, сколько раз у разоренного леспромхоза менялись хозяева. То ли 8, то ли 10. Цель "инвесторов" была приблизительно одна: "отмыть" деньги и растащить то, что еще не растащено. Первые же хозяева, пришедшие после банкротства, заявив, что пришли поднимать поселок, разобрали сеть узкоколейных железных дорог и сдали в металлолом. Вторые, третьи и последующие, обещая светлую жизнь, разбирали и увозили все остальное.
   Ныне в Полдневице хозяйничает некое ООО "Тайга", хозяева которого находятся в городе Выборге. Директор "Тайги" Александр Ширяев утверждает, что они "всерьез и надолго, так как с лесом на ты". Сейчас лесосырьевая база "Тайги" - 43 тысячи кубов, фирма берет в аренду еще 100 тысяч кубов в соседней Кировской области (предыдущие хозяева ближний лес уже вырубили) и увеличит количество работающих с 90 до 200 человек. А через три года "Тайга", возможно, выйдет на рентабельность и начнет развивать соцкультбыт в поселке.
   Народ в это не верит. Не потому, что Ширяев плохой - он-то как раз местный, из райцентра, - а потому, что люди вообще никому не верят. Предыдущие ребята безбожно рубили лес и не прибирали делянки - потому что для них заплатить штрафы за нарушение правил лесопользования раз плюнуть. Хозяева "Тайги" закупили финские агрегаты и утверждают, что рубят они по науке. А им все равно не верят, тем более что, по слухам, у выборгских ребят дома не лесной, а ресторанный бизнес...
   ...И спасение женщины Полдневицы находят в цветах. Возле убогих строений (вообще все леспромхозовские поселки страны по определению убоги, потому что временны) - великолепные цветники. Это целое цветное буйство, можно сказать, существует негласное соревнование на лучший палисадник. Цветы как отдушина, окно в другой мир.
   Пример - палисадник библиотекаря Эльвиры Разумовой. 14 лет она с семьей прожила на самом далеком лесоучастке, в поселке Зинковка. Он расположен в 35 километрах от Полдневицы, а там вообще ничего нет - ни магазина, ни дорог (потому что железную дорогу разобрали) - и пришлось семье Разумовых прошедшей зимой перебираться к цивилизации, которая, по их мнению, находится в Полдневице. А как же! У Эльвиры двое детей, 10 и 12 лет, им нужно учиться. Муж не помогает, он в перманентном запое. Надо крутиться самой.
   В Полдневице есть ширококолейная железная дорога (ее не решились разобрать даже самые беспринципные "инвесторы") и даже вокзал, от которого раз в день ходит обшарпанный вагончик к станции Супротивный. Этот спасительный поезд здесь называют "матренкой". Вокзал, правда, не действует, в нем сейчас частный магазин, но поезд пока никто не отменял. Вдобавок, от поселка ходит к райцентру автобус. Дорога скверная, но вполне проходима для "пазика", особенно если опытный шофер.
   А в поселке Зинковка еще живут люди. Они не хотят переезжать по одной причине: в Зинковке относительно хорошее жилье, а в Полдневице им предлагают разграбленные щитовые домики типа тех, в которые переселили бабушек из Дома престарелых. Зинковцы требуют по 150 тысяч "подьемных". Но им никто их не даст. Потому что денег нет ни в районе, ни в области. Наивные, они думают, что нужны стране...

Яма

   Школа в поселке Якшанга в лучшем положении. Потому что наполовину деревянная и тесная. Такую легко отапливать. Тем не менее директор школы Виктор Иванович Шалыгин все лето воевал, чтобы привезли для школы 200 кубов дров. При потребности 800 кубов. За 39 лет, что Виктор Иванович директорствует в Якшангской школе, такого еще не было. Рядом со станцией при советской власти стали строить Детский комбинат. Кирпичный, высоченный. И хорошо, что не успели довершить, потому что эту махину не протопить. Детский садик ютится в бараке. Пусть он в болотине и в спальне гостят лягушки - зато там тепло.
   Население Якшанги убеждено в том, что название их поселка переводится с татарского как "Яма". Я не знаю этого языка и потому верю им. Хотя бы потому, что "ямой" можно назвать нынешнее положение поселка. Как географическое (поселок в низине), так и экономическое. Якшанга расположена на Северной железной дороге, глубинкой ее не назовешь, тем не менее положение здесь даже хуже, чем в Полдневице. Леспромхоз здесь развален вообще. И никому он теперь не нужен. Разобраны не только рельсы, но даже портальные краны; осталось только два, один из которых отгружает металлолом.
   Что самое удивительное, здесь была переработка леса, громадные цеха. Еще в 1913 году заводчик, немец Зингер, построил лесозавод, который вполне исправно почти столетие производил пиломатериалы. Теперь лесозавод - развалины типа Хиросимы. Кино про ядерную катастрофу можно снимать. Целы лишь "зингеровские" дома. Им тоже по 90 лет, и в них до сих пор живут люди. А работа здесь есть только разве на частных пилорамах, которых пять штук, да на маленьком частном предприятии "Якшангский лес", которое основал обиженный директор леспромхоза Михаил Манин (он предлагал свой вариант выхода из кризиса, власти его не послушали, и в результате ставленники властей оказались жуликами). Последнее предприятие заготавливает немножко леса и... выпекает хлеб. Хлеб-то кушать в Якшанге тоже хотят.
   Можно сравнить библиотеки в Полдневице и в Якшанге. В первой нет света, во второй - тепла. Эксплуатация печей запрещена пожарными, но для того, чтобы их переложить, нужны деньги. Которых нет. Библиотекарь Александра Федоровна Зотова бессменно работает в этой должности с 1959 года. Кроме всего прочего, она является депутатом поселкового совета, а потому в курсе всех проблем поселка.
   По ее мнению, ошибся в свое время народ. Когда три года назад леспромхоз обанкротили, люди промолчали. Ни один из рабочих не поднял голос. Пришли хозяева, все растащили - и все... яма. "Инвесторы", между прочим, давали слово, что две бригады обязательно останутся работать.
   И теперь положение такое. Весь лес взял в аренду Мантуровский фанерный комбинат. И не разрешает населению Якшанги заготавливать дрова. Живут люди в лесном поселке, а вокруг лес-то чужой!
   Один уроженец поселка теперь журналист в Костроме. Одно время он боролся против безобразия, которое здесь творится, но теперь говорит, что никто не решается публиковать материалы на эту тему. Нынешний губернатор сейчас переназначен президентом, у него эйфория, и ему не нужно негативной информации о том, что творится в его губернии.
   Александра Федоровна в непростом положении: уже 44 года у нее на руках парализованный муж. А она все равно не прекращает борьбы. Надеется, что беспредел кончится. Якшангский библиотекарь гордится своим внуком Сережей Большаковым. Не потому, что ему еще 15 лет, а он уже подрабатывает на пилораме и грузит частникам доски. А потому что стихи светлые пишет. Например такие:
    ...Лес пустеет, рушатся дома,
    Улица глазницами пустыми
    Со слезами смотрит на меня.
    Молит край о помощи, о ласке,
    Просит милосердья и добра...
   Или это не светлые стихи?
   И еще перед одним человеком преклоняется Александра Федоровна. Есть в поселке одна женщина, Наталья Лямина. Она работала продавщицей, техничкой, а теперь с детишками в Доме культуры занимается художественными ремеслами: лепкой из теста и бисероплетением. Вроде простая женщина, да и проблем в ее семье немало (муж после развала леспромхоза не желает работать, говорит, что нет работы по его душе). А она все равно верит, что у детишек в Якшанге есть будущее. Наталья еще верит в то, что несмотря ни на какие банкротства и обещания сильных мира сего именно в наших силах определить цвет этого будущего. Потому-то к Наталье детишки и тянутся.