|
|
Выпуск номер 41/873 от 10.07.2004
Люди из тупика
Они хотят здесь жить, работать, любить, рожать, растить детей... Начальники, которые, по идее, ответственны за судьбы обитателей Монзенской железной дороги, плевать хотели на них. Их философия проста: "Куда они к черту денутся из своего тупика?!"

Домой
Мотовоз пришел поздно, в пять вечера. Заколоченный гроб стоял, омытый дождем, на безлюдной платформе. Трое мужиков перетащили его на волокушу, и трелевочный трактор потащил свой невеликий груз сквозь слякоть к кладбищу. За гробом никто не пошел: знали, что там ждут, да и мокнуть не шибко охота.
Могила неглубока, чуть больше метра, - дальше начинается вода. Опустили гроб аккуратно, даже не плюхнуло, быстренько закидали грязью, выпили - и поехали на той же волокуше назад, в поселок. Родственников не было: только сердобольная соседка да мужики, нанятые поселковой администрацией. Среди мужиков все, кроме двух, - местные пьяницы, и оплату они просили произвести водкой. Лишь тракторист и вальщик (он вернулся из леса и захотел помочь просто так), кажется, жалели бабушку, один из них из волокуши бросил взгляд в сторону могил и как-то неловко смахнул с лица влагу. Может быть, это были слезы, но скорее всего молодому вальщику опротивел дождь.
Похоронили Зою Ивановну Носкову. Убил ее родной сын, отморозок, не единожды уже побывавший на зоне. Он и раньше избивал и мать, и свою сожительницу (естественно, по пьяной лавочке, которая, впрочем, случалась ежедневно), но, когда сожительница сумела наконец сбежать, все свои зверские усилия он сосредоточил на матери. Когда она умерла после очередных побоев, женщины ее обмыли, одели в чистое, и тут нагрянула... милиция. Находится участковый милиционер далеко, на станции Вохтога, и добираться ему сюда (вместе с оперативниками) не меньше трех часов. Именно поэтому в Каменке о милиции задумываются в последнюю очередь. Покойницу отвезли на экспертизу, и вернулась она, чтобы лечь навсегда в родную землю, через девять дней; именно поэтому так торопились ее закопать. Прощай, бабушка Зоя. Здравствуй, капитализм.
Великая Монза
Думаете: при чем здесь капитализм? Расскажу все по порядку. Каменка - один из поселков, расположенных рядом с Монзенской железной дорогой. Говорят, дорога эта занесена в Книгу Гиннесса как самая длинная в мире частная "железка": ее длина (без учета ответвлений) - 254 километра. Существует легенда, что начали ее строить по приказу Сталина, пожелавшего сократить путь из Центра к Воркуте (смерть диктатора помешала довершить дело), а само слово "МОНЗА" расшифровывается как "место отбывания наказания задержанных административно", но это неправда. В строительстве дороги действительно участвовали зэки, здесь даже была спецкомендатура, но большей частью она построена жителями некогда многочисленных окрестных деревень. А Монза - живописная река, которую пересекает дорога. Здесь когда-то было много лесов, и правительство в начале 30-х годов прошлого века решило устроить предприятие по заготовке дров для Москвы. Энергетический кризис в столице был побежден - и Монзенский леспромхоз перешел на добычу деловой древесины. Леспромхоз, который в центральном министерстве называли не иначе как "Великая Монза", "высосал" все деревни, лежавшие на пути строящейся для удобства доставки леса дороги; строили ее простые крестьяне, которые потом нанимались в лесоучастки и переезжали в леспромхозовские поселки, считавшиеся временными. Народ не знал, что "временное" на Руси - это вечное...
Настал капитализм, Монзенский леспромхоз, как и все государственные предприятия, обнищал. Акционирование могло его спасти, но случилось так, что акции перекочевали в руки некоей финансовой группы, которая перепродала их какому-то банку, а тот, в свою очередь, перепродал леспромхоз еще одной финансовой компании, которая не торопится инвестировать свои средства в развитие... нет - в спасение предприятия. Хозяин не вкладывает ни-че-го. Возможно, виноват леспромхоз, но почему тогда так же лихорадит Сокольский ЦБК, находящийся во владении той же финансовой компании?
Зарплата здесь не выдается несколько месяцев. В "столице" Монзы, поселке Вохтога, можно найти и другую работу, а вот из лесных поселков людям деваться некуда. С Большой землей, с цивилизацией их связывает только достославная железная дорога. Автомобильных дорог здесь нет. Даже не проведены линии электропередач, и поселки получают свет от дизелей. Нет и нормальной телефонной связи: дозвониться - даже в экстренных случаях - можно только при помощи ведомственного коммутатора, причем в дождь, в жару, в холод, а также во время снегопада связь пропадает. И все бы ничего, жили так всегда, да штука в том, что леспромхоз сокращает людей, причем в большей мере сокращение касается отдаленных поселков: Истопный, Каменка, Ламса, Восья, Ида, Гремячий, Карица.
В леспромхозе, который теперь называется ООО "ПЛО "Монзалес", действует профсоюзный комитет. Профсоюзный лидер с 30-летним стажем Алексей Серов причины бедствия видит в том, что новым хозяевам на Монзу напевать.
- Я не скрывал и не скрываю, что от них (это так называемая группа "ФОКС") помощи никакой нет. Наши соседи (у них другой хозяин) получили инвестиций 150 миллионов, а мы - большую фигу. В поселках живут около 4 тысяч человек, и 700 из них работают в леспромхозе... пока работают, потому что грядет новое сокращение. На лесопунктах закрывают участки разделки леса и переводят сюда, поближе, в поселок Таежный, это в четырех километрах от Вохтоги. Тамошний Нижний склад способен переработать 600 тысяч "кубов", а всего мы сейчас заготавливаем не больше 250 тысяч. Нас подводит то, что очень высокая стоимость аренды вагонов у Северной железной дороги и нужно внести предоплату. А кредитов предприятие взять не может, так как уже поданы документы на банкротство. Как это объяснить народу, особенно там, в поселках? Я часто бываю там, людей знаю, многие из них мне в сыновья годятся. И скажу, что народ у нас пока не слишком грамотен, чтобы бороться за свои права. Да, три цеха весной приостанавливали работу на две недели, они добились, чтобы им выплатили зарплату за январь... Но как им объяснить, что на те объемы, какие они производят, никакой зарплаты не хватит?..
Ясно, что лесом занимается вся северная часть Европы и Сибирь. Конкуренция высока, и нужно совершенствоваться, чтобы победить. Финский комбайн победит бензопилу "Дружба", даже если ей владеет гениальный лесоруб. Это ясно, но вот что хотелось бы сказать: руководство предприятия (не то, которое в Москве, а "свое", родное) всячески старается не бросать пассажирское сообщение по своей дороге. Убогий поезд, несмотря на то что он жутко убыточен и вагоны давно просятся в металлолом, ходит по Монзе ежедневно. На дороге остались три исправных тепловоза, один из которых знаменит тем, что когда-то в молодости трудился на Плесецком космодроме. И дизельные электростанции снабжаются соляркой за счет леспромхоза. Еще бы! От них питаются светом не только производственные структуры, но и школы, и детские садики, и дома-времянки, принявшие на себя звание "постоянного жилья". При мне свет был всегда, но, как говорили люди, это для журналиста подстроено специально, а в обычные дни свет дают 4 часа в день, а на днях он пропал на трое суток - не завезли солярку.
Старшие
От станции Истопная отходит ветка, обрывающаяся на кусте из нескольких поселков, объединенных под общим именем "Каменка". Это обычный российский тупик, имеющий, правда, продолжение в виде временных (опять!..) узкоколеек, мигрирующих от одной делянки к другой.
Старикам в Каменке, с одной стороны, проще, так как дети уже выросли и разъехались, но с другой стороны - страшно. Особенно - заболеть. Случился инсульт у Полины Алексеевны Сиротиной - "отходила" дома. Обошлось, на ноги встала, однако неизвестно, что ждет впереди. Муж ее, Анатолий Иванович, был и вальщиком, и мастером леса, и техноруком на лесопункте, и начальником транспорта на узкоколейке. Сейчас, в свои 74 года, он - староста поселка Вострогский, считающегося центром Каменки.
Дела, решаемые старостой, просты. Сегодня, например, обсуждали вопрос о том, чтобы часть заготавливаемого леса шла на переработку и ремонт обветшавшего жилья. Леспромхозовская пилорама есть, однако она стоит - и даже гробы приходится покупать на стороне. Зависимость от лесхоза - штука страшная, ведь если не дают солярки для дизеля, приходится зажигать керосинки. Еще беда: у людей нет денег. Зарплату безбожно задерживают, и в этом случае выручает одна женщина, местный предприниматель. В своем магазинчике она отпускает продукты в долг, а когда леспромхоз "отстегивает" очередную частичку заработанного людьми, приходит с тетрадкой к кассе и ждет... Обидно, стыдно, но даже страшно предположить, что было бы без нее. Пенсионеры в Каменке - боги, потому что им ничего не задерживают (пока) и они могут себе позволить маленькие радости типа конфет или печенья.
Сиротины имеют обычную для "лесников" старшего поколения судьбу: родились в деревне, по молодости попали в поселок, который тогда сплошь состоял из вагончиков и бараков. Родили четверых детишек, трудились на совесть, и вот - на тебе - оказалось, что все было зря. Ни они, ни дети их стали здесь не нужны. Дети разъехались, поселились в городах, зато сюда, как на дачу, приезжают внуки. Им здесь нравится, несмотря на то что Каменка считается "бандитским поселком", а один из внуков из своего далекого Петербурга недавно послал весточку: "Бабушка, дедушка! Вы ждите меня. Вырасту - приеду и буду начальником лесопункта!"
Закон - тайга. А кто хозяин?
В Каменской основной школе второй год нельзя не то что учиться, а даже просто в ней пребывать: комиссия ее не принимает по причине аварийности. Но дети учатся, потому что иных пригодных помещений нет. И даже приезжают на мотовозе из отдаленных поселков (опять спасибо за транспорт лесхозу!). Качество образования неплохое, но беда в том, что сюда не заманишь молодых специалистов, а потому приходится учителям начальных классов брать на себя преподавание математики, истории, химии и биологии. Школу спасает пожилая учительница немецкого: ей 68 лет, и она, немного отдохнув на пенсии, вернулась, так как никто из преподавателей помоложе не сможет осилить иностранный язык. Сейчас в школе учатся 66 детей, и тенденции к значительному снижению численности нет. Дело в том, что детский садик сейчас переполнен, в него ходят 20 детишек, и еще 15 малышей не могут туда попасть, так как район не дает дополнительной ставки воспитателя.
- ...И ведь у нас детей рожают... желанных детей! В молодых семьях по два ребенка и больше, - глава Каменской администрации Нина Краюхина говорит убежденно. - И скотины у людей много во дворах. И народ у нас трудолюбивый, нетребовательный. Им бы любую работу... И еще обидно, что живем мы среди леса - вот он, стройматериал! - а для того, чтобы новую школу построить, нужен сметный проект, за который надо выложить два миллиона. Да за эти деньги мы бы сами построили новую типовую школу! А нельзя...
Линия электропередач и автодорога - вещи вообще по здешним меркам нереальные. На их постройку нужны десятки миллионов, и при условии невыплаты зарплаты такие, казалось бы, простые блага кажутся ненаучной фантастикой.
- Нужно требовать зарплату, подавать в суд - и закон будет на стороне рабочих. Но вот ведь в чем дело: чтобы подать в суд в Грязовце (это наш районный центр), надо сначала туда добраться... в три часа ночи вставать, чтобы успеть к поезду, а возвратишься в лучшем случае только поздним вечером. Так же и с экстренными случаями. Был за нами закреплен тепловоз, но его по глупости сломали. И получается, что наши мамы и на тепловозах, и на перегонах, и на мотовозах... рожают.
Как представителю власти, Нине Николаевне в большинстве случаев приходится порядок наводить собственными силами. Случалось ей усмирять поножовщину, а один раз она останавливала мужика, вооружившегося топором. Не так давно этой женщине пришлось участвовать в ликвидации целой банды местных отморозков, которые терроризировали людей. Они могли запросто войти в дом к старушке и молча забрать из холодильника все продукты (та не смела и пикнуть). Дошли эти оголтелые уголовники до того, что убили двух человек, отца и сына, и теперь они получили приличные сроки, не без помощи главы администрации. Нина Николаевна знает, что они когда-нибудь вернутся и будут мстить. Но она не боится, потому что по всем законам здешней таежной жизни, если дашь понять, что боишься, тебя сожрут.
- Мы - ближняя власть, и поэтому со всеми проблемами приходят к нам. У нас народ очень эмоциональный: они скажут в глаза, что думают. Мужчины, лесники, молчат - они только дома жене выскажут, все больше женщины говорят. Сейчас еще семьдесят человек останутся без работы, это в большинстве опять женщины, которым нужно кормить своих детей, и мы знаем, что будут еще и слезы, и все... Им ведь даже на бирже труда не зарегистрироваться, потому что для этого надо не один раз съездить в Грязовец...
Песнь эстакады
Вот она, эта песня (поется на мотив песни Квазимодо из модного французского мюзикла):
"Ночь... наступила ночь, мы на работе.
Ночь... мы как будто волки на охоте,
На эстакаде мы гнем спины, рвем пупки,
О, Бог, фанеру ты сровнять нам помоги!
О, Боже, силы дай нам спичечку сорвать!
И всем дровишек хоть по пачке отобрать...
Уйди, усталость, надо смену отстоять,
Нужны нам деньги - надо денежку со-
рвать...
Охота вещь купить и все долги раздать,
Купить покушать, на обед ребенку дать...
Нас, рабочих, часто обижают,
Вот опять сказали снова: "Сокращают",
Ох, ты, Боже милостив, бригаду защити,
Уволят - всем придется по миру пойти.
Как в этом мире стало трудно людям
жить!.."
Это они пели специально для меня. Они в отчаянии, ведь они, работницы эстакады, воспитывают по двое детишек, некоторые - без мужей, а их выбрасывают на улицу. Они хотят работать, их устраивает этот неженский труд, но и его их лишают. Они спрашивали меня: "Что нам делать?", а я ничего не смог им ответить, кроме: "Бороться за себя..." А с кем бороться, если большое начальство смеется и надменно говорит, что даже письмо к президенту все равно спустят к ним.
Всем лесоучастком, не только женщинами, но и здоровенными лесорубами, сейчас управляет техрук, молоденькая девчонка Алена Баринова. Есть начальник (который до этого развалил какой-то колхоз), но он живет в Вохтоге и наезжает в Каменку время от времени. Алена здесь - с рассвета и дотемна. Управляться с лесниками нелегко, но девушке это нравится:
- Я же выросла здесь, в лесу. Эх, если б не было таких резких перемен, я здесь бы и жила. Сейчас у нас 170 человек работают, 70 уволят (начальство мотивирует это высокой стоимостью аренды вагонов и тем, что от автономного дизеля много электроэнергии на разделку уходит), человек 20 мы в лесу трудоустроим, а остальным... А ведь люди рвутся работать, мы и узкоколейку продолжаем строить. Зимой большой запас хлыстов собрали, лесников пришлось отпустить в отпуск. А они: "Мы работать хотим!" В общем, я в следующем году заканчиваю институт, и, если ничего не изменится, поеду лучшей доли искать. Наймусь в Великоустюжский район, к частнику...
Жаль, хорошего специалиста теряет Монза. Мало таких осталось, у которых душа-то болит.
Часто бывает, если еду на Север, в купе моими соседями оказываются крутые ребята, которые попивают коньячок, размахивают дорогими мобильниками и басят что-то насчет того, что они - лесопромышленники. Это тоже работа - лес продать, даже искусство, маркетингом называется. Так же нелегко продать с выгодой уголь, пшеницу, молоко. Многие ли из этих самоуверенных ребят задумываются о тех, кто зарабатывает им на коньячок?
Автор: Геннадий Михеев
|
|