Провинция

Москва приветствует Москву

   На трассе "Волгоград-Астрахань" Евгений Ануфриев мечтает построить кафе и назвать его, к примеру, "Москва слезам не верит". Чтобы москвичи (те, столичные), которые едут на рыбалку в дельту Волги, знали: здесь тоже Москва. По-своему настоящая. Пусть жители этой деревеньки вынуждены жить в борьбе и гармонии (такое бывает!) с калмыцкими пустынями, но они помнят свои истоки. Впрочем, их астраханская Москва несмотря ни на что всегда будет милейшим уголком Земли...

   Те москвичи, которые сюда, в Астраханскую область, приезжают порыбачить, по наблюдению Евгения - нормальные ребята. Он культурны, вежливы, без апломба. С ними приятно и полезно общаться. Ануфриев понял так, что эти мужики честно работают у себя в Москве и на честно скопленные деньги тянутся сюда за мужской солидарностью - удочки закинуть, пивка попить. Олигархов, чиновников или бандитов здесь не увидишь. Здешние, астраханские москвичи (жители деревни Москва) такие же работящие и умеющие отдохнуть. Поэтому мужики из двух Москв друг друга хорошо понимают, бывает, и без слов, едва встретившись взглядами. Потому-то кафе возле деревни Москва вполне найдет достойного и благодарного гостя.
   Но это все пока мечты. Евгений вообще полон оригинальных идей. И, что самое замечательное, многие идеи он воплотил своими руками. "Возраст Христа", в котором крестьянин Евгений Александрович Ануфриев пребывает, располагает к равновесию между безумством храброго и мудростью осторожного.
   В частности, он давненько познал, почему здесь не получилось с колхозом. Он был довольно мощный, а возглавлял его когда-то отец Евгения, Александр Дмитриевич Ануфриев. Так вот колхоз имел девять тысяч гектар посевных площадей; в настоящей, классической полупустыне выращивал зерновые методом так называемого "аридного" земледелия (то есть без воды). Здесь влага - дефицит; ежели хотя бы три дождя весной выпадет (летом даже и не надеются на такое благо), считай, ты богат. Но и такое бывает редко. Еще колхоз занимался овцами, до 45 тысяч голов на кошарах в степи держал. Овцы и теперь есть, но на степных "точках" живут выходцы с Кавказа, для них овца - это стиль жизни. Русские, которые по вековой традиции скученно живут, в деревне, все так же привязаны к земле, к полеводству. К которому климат, мягко говоря, не располагает.
   Впрочем, после революции здесь построили дамбу, длиной 30 километров - чтобы поля орошались. Строили крестьяне, в качестве рабско-коммунистической повинности. После работы грузили в подводы мешки с землей и везли, везли... Но полупустыня в сад все равно не превратилась. Потому что воду в балки и арыки нужно закачивать из Волги. При советской власти насосы работали исправно. И теперь они тоже работают. Только электроэнергия взлетела в цене настолько, что вода получается золотой.
   А от колхоза теперь остались лишь название да печать. Последняя пока дозволяет сдавать в аренду местным мужикам землю. А уж мужики умудряются творить на земле истинные чудеса, почище китайцев или корейцев. Правда, путем непрерывной борьбы с природными и административными стихиями.
   Такая она, московская жизнь. Сложная. Ведь чем живут москвичи? Помидором! Знаменитым "астраханским помидором". Он добывается нелегко. Ведь это только кажется, что плюнь зернышко в землю - помидор и вырастет. Да, здесь очень много солнца, иногда слишком много - летом до 45 градусов воздух прогревается. Но больше ничего кроме солнца нет. Если не считать людей. Арбузом в последнее время жить невыгодно, он из-за стоимости воды обходится дорого, а покупают его перекупщики известной кавказской национальности за копейки - по 2 рубля за кило. Зато Евгений, как и другие фермеры-москвичи, выращивает дыни и перец. Но основа жизни все равно - помидор.
   Центральный поселок - Вязовка. Возле нее плодились деревеньки, такие же как Москва. Об этом можно узнать в вязовской школе, где есть музей. Вязовка - очень старое селение, со времен Стеньки Разина известное. Здесь поговорка сохранилась: "Нечем платить долгу - ступай на Волгу; либо в бурлаки - либо в разбойники". Сюда приходили разбойничать. Как раз те люди, кто от долгов бежал либо просто искал волю, которой здесь вполне хватало. Вдоль Волги проходила "ордобазарная дорога", на которой можно было поживиться. Те, кто сбежал сюда, прятались по балкам и совершали бандитские набеги. Да и Волга невдалеке течет, там вообще "золотое дно" - сплошные караваны торговые. Только там конкуренты на островах, "воровские казаки". Серьезные ребята, в свой бизнес не пускают. А потому здешние беглые вскоре начали обучаться жить землей и скотоводством.
   "Вязовка" - потому что путники на дороги "вязли". Не только в балках, но и в разбойничьих засадах. В сущности, Вязовка есть сборище деревень, причем организованных по признаку исторического происхождения. В Москве поселились беглые из Московской губернии. Есть деревня Хохлы, которую основали украинцы, сбежавшие из-под Острогожска. Есть деревенька Самодуровка, в которой когда-то полные "оторвы" жили, с Тамбовщины. Ну, чисто "тамбовские волки!" Там, в Самодуровке, и кабак был, и вообще самодурские до последнего придерживались разбойничьего промысла. Позже, в XIX веке, появилась еще одна деревня, поближе к Волге - Кальновка. Названа она была в честь барина Кальнова, который и сам обосновался, и своих крепостных с собою привез. После потомки крепостных составили костяк колхоза "Красное знамя". Умение думать не своей головой, как видно, из поколения в поколение передается. Теперь разница между деревнями нивелировалась, и жителей всех деревень объединяет только одно: труд на земле.
   Кстати, о москвичах, жителях деревни Москва. Они здесь всегда считались "просветленными", можно сказать, элитой, высшей кастой. Потому что истинные "великороссы". Теперь, что интересно, самый коренной, древний род москвичей имеет фамилию "Хохловы". А больше коренных почти что и нет. Между прочим, старший из рода Хохловых - страстный животновод, до сих пор овец разводит.
   Евгений считает себя "абсолютным оптимистом". Его принцип: "работай - и всегда жизнь будет полна". Еще Ануфриев утверждает, что во всех поселениях Вязовки таких, как он, - четверо из пяти. То есть 80% честно трудятся и свой хлеб имеют. Да еще и с маслом. А уж черную икру сверху намазать на Нижней Волге сам Бог велел.
   Есть только один дефицит в Москве и соседних деревнях: рабочая сила. Даже при оплате в 80 копеек за килограмм собранных помидор днем с огнем не сыщешь исполнителей. Они диктуют свои условия, поэтому батраками работников вовсе не назовешь. Большинство из тех, кто занимается землей, - так называемые "арендаторы"; они берут в колхозе или в сельсовете гектар или два земли и потихонечку на них ковыряются. Фермеров уровня Ануфриева, то есть у кого земли десятки или сотни гектар, немного. С работниками Евгений выход нашел: на весенне-осенний сезон он приглашает их со стороны, с Востока. Это такие люди, которые и землю любят искренне, и умеют в ней грамотно копаться, не хуже корейцев. Только Евгений просил не называть ни гражданства, ни национальности рабочих: проблем не оберешься. Важно, что оформлены они официально, визы у них есть, а для их проживания Евгений даже в Москве купил домик. А на оплату своего труда работники не жалуются.
   Тем не менее: приезжают к примеру оптовики из Петербурга - им надо 70 тонн помидор. Один сборщик в день может собрать не больше 700 килограмм (помидоры продаются прямо с плантаций). Получается, 100 человек должны потрудиться! Так что наемных рабочих даже таким серьезным производителям, как Ануфриев, не хватает.
   Кстати, о природе здешнего края. Евгений лишь недавно открыл для себя, где ему довелось родиться и жить. Приехал сюда некий господин из далекой Австралии, походил, посмотрел, носом поводил... и воскликнул: "Ва-а-ау! Ну, чисто моя Австралия! Только где кенгуру?" Этого животного в Москве пока не водится. А вот верблюды, бывает, захаживают. И Ануфриев понял главное: его отцы, деды - приручали природу, воду пытались в пустыню гнать, зерновой клин увеличивать. А нужно было под природу подлаживаться, понимать ее, роднулечку. Так поступали прадеды и пращуры, которые обживали неуютный сей простор, Москву строили. Не сразу строили, размеренно, но с умом.
   Больше всего Евгений лично меня удивил... отношением к москвичам - тем, которые столичные жители. Мне случалось уже бывать в Москве-деревне, только совсем в другом регионе, на Севере. Там прям сплошной негатив о столице просматривается (если смотреть глазами "северных" москвичей). И чопорны в столице, и наглы, и бессовестны. "Южный" москвич Ануфриев совсем иначе относится к столице. Москвичи столичные ему нравятся:
   - Они спокойные, размеренные. Цену себе знают. Думаю, это от природы: там деревья растут, ветров степных нет, и в головах ветра нет. А мы здесь более вспыльчивые, "острые". Я что заметил хотя бы по Астрахани: на перекрестках люди машинами специально сталкиваются или хотя бы "поддают" сзади, чтобы выбежать из своей машины и сказать: "Ну, ты, чего прешь!" Мягкие и добрые мы только осенью, когда помидоры сдали и денежку заработали. У нас и выборы устраивают только осенью. А что касается знаменитого московского "понаехали тут..." Так мы, деревенские, действительно город Москву заполонили! А знаешь, что я люблю? Это когда в вашей Москве гощу - приехать в центр, на Манежную площадь, сесть на скамейку - и наблюдать за темпом. Москва - деловой город, энергичный. А вот Петербург другой. Он более спокойный. Это, наверное, потому, что бедных побольше, кому терять-то и нечего. Вот и не суетятся...
   В Москве Евгений бывает, конечно, по помидорным делам. Большинство продукции он сдает перекупщикам, но часть возит сам. Непростой путь. Чтобы довести "Камаз" до первопрестольной, нужно шесть с половиной тысяч рубликов на постах ГАИ раздать (по тарифам прошлого сезона). "Газель" втрое дешевле обойдется, ведь на постах надо не по триста рублей совать, а по стольнику всего. Да и гаишников понять можно, ведь они за мзду закрывают глаза на то, что грузовой транспорт вдвое положенного везет. По-любому путь из одной Москвы в другую непрост. Но ведь москвичи астраханские кормят москвичей столичных - помидорами, дынями, перцем. А значит, одни без других не могут, как дерево и корни. Тем более что все проживают в бассейне одной великой реки, матушки-Волги. А значит, одной артерией питаются. Астраханские москвичи - в большей мере, ведь за свой "кусочек" Волги они платят немаленькие деньги, и тарифы растут год от года.
   А на рынках московских стоять не доводится, мафия не дает. Приходится сдавать продукцию на подступах к столице, на "стоянках-отстойниках" - все тем же смуглым мужчинам в кепках-аэродромах. Впрочем, пока и такой бизнес приносит доход, а значит общение, а также духовное единение двух Москв продолжится.
   Начинал свое фермерство Евгений с Нафани, старого "УАЗика". У Евгения каждая единица техники человеческое имя имеет. "Газель" у него - Нюша, трактор - Мишаня, мотоблок - Васек. Ну, и так далее по мере приобретения техники. Без одушевления железок в Москве никакого воодушевления не получится. И еще: отталкиваться пришлось от колхозного опыта отца, который боготворит советское время. В каком-то смысле Евгений - счастливый человек, ведь к моменту развала колхозной системы он был еще юношей. Только чуть-чуть успел он поработать на комбайне в "Красном знамени", а вот когда вышел из института (учился он на агронома), пришлось осваивать уже капиталистические отношения, подарившие не только волю (за которой предки когда-то гнались), но и неопределенность.
   Спасло то, что их было семеро. Ануфриев, как и шестеро его ровесников, взял землю в аренду и начал выращивать лук. Начал с лука, потому что тогда, в 96-м, с водой было полегче и он приносил прибыль. Купили на всех общий трактор, помогали друг другу во всем. И уже через год Евгений стал строить в Москве новый дом. Все семеро теперь выросли в серьезных фермеров. И ни один не бросил землю, не ушел в более легкое "купи-продай". Только один отошел, Владимир Погорелов - да и то лишь потому что его супруга серьезно заболела, надо в городе жить, чтобы ее лечить. Ничего: вылечит - опять к своим плантациям вернется.
   Жена Евгения, Елена - горожанка, из Волгограда. Впрочем, ее мама родом из этой деревни, поэтому Елена неслучайно большой город на маленькую Москву променяла. Как минимум здесь ей хорошо, тем более в земле копаться Елена тоже любит. У Ануфриевых двое детей, Наталья и Надежда, они тоже потихоньку помогать начинают. Хоть членов крестьянского хозяйства двое (Евгений и Елена), не по-детски помогают мама Евгения, Валентина Георгиевна, и бабушка Елены, Мария Трофимовна. Пусть здесь летом жарища, зато весной случаются нехилые заморозки. Поэтому вся рассада выращивается в теплицах, и уход за юной порослью обеспечивают старшие. Мама и бабушка - надежный тыл. Без него ничего у Ануфриевых не получилось бы. А вот отец еще за колхозный строй. Ему обидно, что порушено то, что он тридцать лет строил (он столько председательствовал).
   Стиль ведения хозяйства у Евгения немножко не русский. Он против обычного для нас раздолбайства:
   - Вообще мы живем рисково, как картину рисуем. Ведь зависим от погоды, от цен, от всего. Но все равно надо делать вокруг себя красивую жизнь. И чтобы порядок каждый наводил прежде всего в своем огороде - тогда и страна хорошо жить будет. Представляешь: я начинал - так мне в первый год теплицу порезали. От зависти, потому что колхозники. А теперь уже никто ничего не трогает, технику, заправленную соляркой, можно в степи оставить. В общем, культура появилась, а, значит, какой-то важный этап мы прошли. И знаете... душа стала лучше у людей! Потому что лично на себя работают...
   Уже говорилось выше, что фермер Ануфриев не только словами умеет орудовать. В прошлом году внедрил систему капельного орошения - это когда вода индивидуально подходит к каждому кустику. Хотя установка дорогая, в 600 тысяч рублей на 10 гектар обошлась, зато теперь урожайность поднялась вдвое - до 1000 центнеров с гектара. Не хуже, чем в Голландии, да еще и помидор весь товарный, прямо на лоток выставляй! От Москвы до Москвы доедет без проблем, даже несмотря на унизительные очереди у бесчисленных постов. Теперь у Евгения новая цель появилась: переработка. Вот если получится у него - будет Ануфриев банки с томатами закатывать. Товарный знак пока не придуман, но, возможно, на банке будет лейбл: "Москвичи - москвичам! С любовью..."
   Москва с уверенностью смотрит в будущее. Смотрит ли так же будущее на деревеньку Москва?