Провинция

Мрыховские таланты

   Ну что значит в наше время для маленького, медленно вымирающего донского хутора какой-то клуб?! Оказывается, очень и очень много. Но при условии, если этим культурным учреждением руководит увлеченный человек.

   ...-Сережа Михайлов (он сейчас - завклубом) учится в "Культпросвете". Он - гордость моя, я его в нашем Мрыховском хоре на гармошке учила играть; совсем он маленьким был, а теперь вон какой казак вымахал! Это я его уговорила в завклубы идти; мать его шибко не хотела, считала культуру "трулюлюшками" (бездельем то есть). А ведь мы должны человека уговорить, чтобы он пришел - не только сидеть, слушать, но и выступать! А человека жена не пускает, или наоборот - муж жене запрещает идти в наш хор. А на концерты все любят ходить...
   ...Мрыховский народный хор, исполняющий казачьи песни и пляски, некогда гремел на всю страну. Целые экспедиции приезжали в хутор, затерявшийся в степях Придонья, и записывали, записывали... Кое-кто даже диссертации защитил на здешнем редкостном фольклорном материале. А здесь, во Мрыховском, просто издавна любили песни "играть" да танцевать. Ну, а человек, который всю эту песенно-танцевальную махину заставил работать, всегда старался держаться в тени. Да и сейчас Ольга Васильевна Пономарева не выпячивается, достойно молчит. А если и выражает эмоции - то только песней. Сплясать тяжело, в прошлом году два раза повредила позвоночник, вот и двигается с трудом, превозмогая боль. Сидеть не может, только стоять или лежать.
   - ...Да, жизнь не кучерявая. Еще и не знаю, как Господь держит... Да сын еще Иван Иванович... Сейчас не работает, рассчитался. Был слесарем, да чего-то у него там не заладилось. А ведь и он по стопам отца своего пошел, клубом нашим одно время заведовал, да выгнали его - тоже, как и отца - за пьянку. Не хотела я замуж-то выходить... А вон он идет, "радость моя в коробочке"!..
   - Да ты чего, мамань, я чуточку. Праздник, святое.
   - У тебя кажный день святой.
   Иван Иванович пьян вовсе не чуточку, но настроен добро. Ведет себя пристойно, но в разговоре постоянно хочет встрять с разными замечаниями. Блондинистый парень (так и хочется назвать "парнем", хоть и пятый десяток лет топчет родную землю), по виду повеса, но сильно помят жизнью. Так в бобылях и ходит, хотя невесты когда-то вились вокруг него. После армии говорил: "Погуляю ишшо..." Потом, как видно, вошел во вкус гулянки, а сейчас и даром никому не нужен. В общем, боль для Ольги Васильевны дополнительная. Последнее место работы - крестьянский кооператив "Казачий", единственное предприятие Мрыховского хутора. Наверное, и поэтому Ольга Васильевна так тепло говорит о Сережке Михайлове, который со всех сторон пример. Хотя, если задуматься, в Мрыховском его таланту много ли простору?
   У Пономаревых не самый бедный, но и не шибко завидный курень. Внутри чисто, прибрано. Над ковром, на гвоздях, вбитых в глину, висят портупея, фуражки. На столе лежат книги о казачестве. Видно, Ивану Ивановичу не чуждо его прошлое. Но вот - будущее...
   Вообще Мрыховский хор численно сокращается. Сейчас в нем активных артистов 14 человек. Старики уходят, а молодежь... она бы с удовольствием, но молодые стараются в Мрыховском не задерживаться - нечего здесь делать-то. На старых фотографиях артистов можно насчитать до пятидесяти, Ольга Васильевна мне с удовольствием на карточках с обтрепанными краями показывала самых из них талантливых. Например, был гениальный бубенщик (ведь и на бубне можно играть виртуозно) Костей Костеевич Меркулов. Был и скрипач свой, Гавриил Осипович Мрыхин. Скрипку донские казаки любили с особенной нежностью, не токмо шашками махать умели. И родные дядья Ольги Васильевны, Петр Михайлович и Иван Михайлович Меркуловы, были в хоре запевалами. Их нет уже. Но и сейчас среди молодежи есть замечательные таланты. Это внучатая племянница Ольги Васильевны, Дарья Сушнина. Еще Валя Бирючкова. Они хорошо поют, играют. Сережка Фомичев - тоже способный мальчик, сейчас балалаечной игре учится. Ольга Васильевна и теперь, несмотря на возраст и здоровье, ходит учить казачьей культуре школьников. Как они переходят в пятый класс, Ольга Васильевна начинает нащупывать у них таланты. Школа находится на хуторе Мещеряковском, в здешнем административном центре. Там же и Дворец культуры, куда мрыховцев приглашают на самые важные мероприятия.
   В Мрыховском, как я говорил, кроме клуба не осталось ничего. Хутор хоть и протянулся на шесть километров, населения в нем осталось не больше 140 человек. Может, и вольное теперь жилье (в том смысле, что от соседа к соседу на лошади минуты три ехать), да какое-то квелое. А ведь когда-то Мрыховский называли "Малым Китаем" - так много здесь жило народу. Но чем в этом смысле Мрыховский отличается от большинства русских весей?
   Основал, по преданию, хутор отставной генерал Мрыхов, которому эти земли дали за военные заслуги. Изначально было здесь семь куреней, а перед последней войной хутор разросся здорово, даже несмотря на то что в Гражданскую войну число мрыховских казаков здорово уменьшилось.
   Дед Ольги Васильевны, Аникандр Меркулов, был хуторским атаманом. Жила семья Меркуловых небогато, наемных работников не имела, хотя и держала много лошадей и быков. Вместе, всей семьей, ходили собирать в степи камни для стен, вместе косили. В те времена в атаманы выбирали человека примерного поведения: чтобы хозяином был радетельным и семьянином крепким. После того как в 19-м году Красная армия подавила восстание казаков на Верхнем Дону, его расстреляли. Прямо на глазах жены и детей. Сначала выпытывали, где деньги и хлеб, ну, а после порешили - его да сноху (дочь старшего сына). С тремя детьми! Их затоптали копытами... Но тогда, как известно, в огне Гражданской войны брода не искали, и ее горнило поглотило многих.Маме Ольги Васильевны было тогда семь лет. Через несколько месяцев после расстрела деда умерла (от неудачных родов) бабушка, вдова атамана. Красные ее и пожалели-то только потому, что "тяжелая" была. Но курень красные сожгли, выбросили атаманскую семью на улицу. И вот что странно: Елизавета Аникандровна до сих пор считает 7 ноября большим праздником, наподобие Дня Победы. Ей уж под сто лет, она потеряла зрение и слух, ухаживают за ней внуки. Живут они, кстати, в новой хате, отстроенной аккурат на месте сожженного когда-то атаманского куреня.
   Песни Ольга переняла от матери и немного от отца. Она помнит, как отец, полулежа, "играл" песни, положив ее, малышку, на свою грудь, и она тихонько подпевала. Ольга вообще легко песни запоминала, дар у нее такой. Отец ушел на фронт, там он выжил, но домой не вернулся: нашел себе новую жену, в Сибири.
   Войну она помнит хорошо. На этом, правом берегу Дона стояли итальянские части, на том - наши. В их курене жил главный над итальянцами - немец - добрый человек, который дозволял хуторянам носить еду русским пленным (их, когда перегоняли, оставляли на ночлег под грушами во дворе). Кто-то на него наговорил, и немца этого услали в Сталинград, а прислали нового, злого. Он детишек и стариков к пленным не допускал. Помнит Ольга, как она по младенческой глупости кричала, когда над хутором пролетали самолеты: "Мамка, слухай, как музыка грает!" А это свистели падающие бомбы...
   Юной девушкой стали Ольгу уговаривать выйти замуж. Девка она была статная чернявая - истинная донская казачка. Да в жены не хотела идти:
   - ...Но нашелся жених из хутора Подгоры. Вася его звали. Он свататься пришел, а я его и знать-то не знала. Уговорили меня, а когда надо было "стенки глядеть" (это невесту в дом к жениху приводят, чтобы знала, какое надо приданое, чтобы курень украсить), нас посадили рядом, посидели мы - и договорились что на Троицу расписываемся. Перед росписью положено, чтобы жених у меня переночевал, а я на печи легла - и его не пускаю. И так всю ночь. Утром, как положено, все ж таки умыла его ноги в тазу, но пришли ко мне подруги - и я вдруг говорю: "Да чего ты, иди домой! Не хочу я замуж..." На следующий день его родители пришли: "Мы потратились на водку, на уговоры..."
    Отдали им деньги, и Ольга уехала в Каменск-Шахтинский, где устроилась на военный завод, в цех, в котором сколачивали тару под порох. Четыре года поколотила - и захотелось Ольге домой:
   - Я в клуб любила ходить, песни любила, а вечерами по городу ходить было опасно. Хулиганов много. Вернулась - и замуж вышла...
   За Ивана Васильевича Ольга тоже не хотела выходить - и как в воду глядела. Он сначала механизатором работал, а после его Мрыховский клуб попросили возглавить. Там-то он и спился. Ольга сначала при клубе работала уборщицей, а как его сняли, поставили завклубом ее. Случилось это назначение в январе 59-го, и с тех пор свой клуб Ольга Васильевна не оставляет. Как подошел у нее пенсионный возраст, она добилась того, чтобы на клуб поставили ее сына, Ивана Ивановича. Он, пойдя по стопам отца, ушел от творчества, хотя в Народном хоре выступал с детства. Он пошел путями казачества, точнее, решил стать списочным казаком. Как видно, заплутал немного на этих путях, хотя мать надеется, что все ж сынок опомнится. Была завклубом и племянница Анастасия, но ушла она замуж в другой хутор. Теперь вот Сережка Михайлов: он парень старательный, любит творчество, людей и старается, чтобы клуб всегда выглядел картинкой. Культурное учреждение, как-никак. Ольга Васильевна числится руководителем хора: других должностей, кроме технички, клубу не положено.
   А хору исполняется скоро 40 лет. "Виновата" в его создании не только Ольга Васильевна, но и... Октябрьская революция. Попросили как-то Ольгу Васильевну к 50-летию советской власти придумать что-нибудь фольклорное, а сложился у нее целый казачий хор, получивший по заслугам звание "народного". Других коллективов подобного типа, кроме разве хора ветеранов при РДК, в Верхнедонском районе сейчас нет. Здесь, в Мрыховском, как говорится, сошлись воля начальства и творческий потенциал хуторян. Особо придумывать (в смысле репертуара) и не надо было, так как песенный и танцевальный фольклор здесь - это жизнь. Хор - постоянный участник праздника "Шолоховская весна", проходящего в Вешках. Колесили они по стране немало, и отмечены были, и обласканы. Сейчас, может, времена не лучшие, потому как денег у культуры не стало вовсе, но мрыховцы готовы ездить даже за свои деньги - лишь бы люди узнали, что казачий край, легендарное Верхнедонье, воспетое Шолоховым, еще рано списывать. По мнению Ольги Васильевны, казачий дух еще жив:
   - Я по песням чувствую, что я - казачка. И по детям вижу, что это у них в крови. Учу их в школе танцам старинным - "карапед", "полечка с каблучком", "краковяк", "галоп" - и вижу, что движения у них получаются ладные, красивые. Уверена, их никто до меня не учил. А глаза-то у них как оживляются, когда песни старые слышат! Вот, заиграю старинную казачью:
   Уж вы, глазки мои, глазки,
   Голубые вы мои глаза,
   Где вы скрылись, глаза, удалились,
   Мне вас больше, глаза, не видать...
   Вроде простые слова, а слезу у них вижу. Даже у мальчиков...