Провинция
Новый век старой Руссы
Почему-то многие считают, что в городе Старая Русса обязательно должны обитать "старые русские". Причем в это словосочетание теперь принято вкладывать все лучшее, что, по идее, должно отсутствовать в "новых русских". Смею заверить: в Старой Руссе живут так называемые "рушане", среди которых встречаются и "старые", и "новые", и вообще никакие...
Рушане так же радуются, страдают, мечутся, ошибаются, каются, как некогда это делали герои смутного русского гения Федора Достоевского.
...Детский смех гуляет меж невысоких берегов речки Перерытицы. Малышня катается с горок, и я надолго задерживаюсь невдалеке, чтобы сделать фотографии. Одна из девчонок вдруг отделяется от этой кутерьмы и обращается ко мне:
- А знаете, я в доме Грушеньки живу...
Ого... ей лет восемь, неужели "Братьев Карамазовых" читала?! Нет, передо мной галлюцинация - успокойся, переключись...
- Кто же такая Грушенька? (Ну как не поиздеваться над ребенком, натура наша такая...)
- Вы что!... Это же героиня Достоевского! Ее любил Дмитрий Карамазов, который старика хотел убить.
Снова чувствую, что реальность уходит из-под ног. Я глянул в ее карие глаза; они смотрели на меня совершенно серьезно и даже как-то растерянно. Я едва выдавил:
- Ты... читала?
- Не-а. Я читала то, что на доме нашем написано... У нас табличка на доме: "Тут жила Агриппина Меньшова, прототип Грушеньки". А остальное мне мамочка рассказала...
Ну, отлегло: не читала она, а только "нахваталась" от родителей, значит, рассудок мой пока в норме. Я же образованный человек, знаю, что Достоевский долго жил в Старой Руссе, здесь он написал "Братьев...", "Подростка" и "Бесов". Рушане теперь реализуют весьма оригинальный проект. После долгой борьбы сотрудники здешнего Музея Достоевского вкупе с интеллигенцией смогли отвоевать и отреставрировать дом купца Беклемишевского, на втором этаже которого в будущем откроют экспозицию "Дом Карамазовых". "Дом Грушеньки" - из той же оперы. В общем, процесс, пусть и с многочисленными экономическими и прочими затяжками, идет. Но есть тут одна загвоздка.
Город, в котором происходят трагические события романа, писатель назвал Скотопригоньевском. Причем упоминается это, мягко говоря, неблагозвучное имя всего один раз, со стыдливой оговоркой: "...увы, так называется наш городок, я долго скрывал его имя..." В те времена через Руссу проходил большой скотопрогонный тракт, да и главный рынок здесь тоже был Скотный, а посему не стоит особенно обижаться на Достоевского, ведь в плане жизни он ничего не сочинил - ну, а если говорить о скрытом смысле, о том, что смутно проявлялось в мыслях...
Директор Дома-музея Достоевского Вера Богданова призналась, что всегда, в любую минуту ждет, что Достоевского вдруг возьмут и "отменят". С чего бы это? А вот с того, что уже отменяли - даже книги его уничтожали. "Уж очень он неугоден властям, любым..." - так рассуждает Вера Ивановна. В музее, кстати, его принято звать "Федором Ивановичем", и дело вовсе не в культе, который существует в любом музее великого человека, а в том, что слово "Достоевский" у нас в России почти ругательное.
Вот что в первую очередь знает русский обыватель? Что Достоевский был игрок, преступник, эпилептик. Ну, еще и книги писал - про преступления, наказания, идиотов, кротких и сны смешного человека. Мрачные книги, непонятные, кстати, властители их побаивались далеко не из-за содержания, а именно из-за их космической глубины. Ленин, уж насколько был воспитанный человек, и тот в свое время повесил ярлык: "Этот архискверный Достоевский".
Вера Ивановна помнит, как директор пушкинского Михайловского Семен Гейченко однажды сказал: "У Пушкина - поклонники, у Достоевского - фанатики..."
К последнему юбилею писателя в Руссе ему поставили памятник. В том, что он расположился на углу улиц Сварога и Кр. Командиров, я нахожу особенный знак. Сварог - языческий бог небесного огня, "Кр." - то ли "кровавые", то ли "криминальные", то ли "кремлевские" командиры. При ближайшем рассмотрении становится ясно, что "Кр." - это "красные", а Сварог - художник-рушанин, которого звали Василий Семенович Сварог. Вроде бы все ясно, но суть-то этого дикого смешения остается.
Сегодня, в день смерти писателя, в Георгиевской церкви, прихожанином которой был Достоевский, служили панихиду, а потом торжественно возлагали цветы к памятнику. Одна из сотрудниц музея рассказала трогательную историю про то, как однажды она проходила этот перекресток Сварога и Кр. Командиров и видела, как обыкновенный, помятого вида мужичок клал к подножию Федора Михайловича цветы. Лично я, к сожалению, стал свидетелем иной картины. Ближе к вечеру я проходил тем же перекрестком и обнаружил, что ВСЕ цветы, возложенные к памятнику, были украдены.
Днем в будущем "Доме Карамазовых" был замечательный торжественный вечер, в заключение которого на втором этаже, в гостиной Федора Карамазова (там, где его убили) пили чай.
Автора вполне можно обвинить в предвзятости, любви к "жареному". Но ведь и Федор Михайлович, насколько мне известно, писал не об успехах народного хозяйства и прекрасномудрых чиновниках. Он писал о людях, погрязших в грехах, и вообще о тех, кого теперь склонны называть "бичами".
Если, предположим, от самого центра Руссы, Живого моста, пойти на юг, вам по пути встретится множество достопримечательностей (правда, придется немного поплутать). Слева останется древний Спасо-Преображенский монастырь, справа - красивейший Воскресенский собор, потом, пройдя мимо "Дома Карамазовых" и Георгиевской церкви, вы выйдете к знаменитому Старорусскому курорту, гордости города, нашему, отечественному Баден-Бадену.
По пути, правда, вам попадется странного вида трехэтажное желтое здание, в котором живут русские люди. Это бывшая синагога, а теперь - общежитие, в котором впору снимать кино про Раскольникова, Сонечку Мармеладову и пр. Таких жутких трущоб, с узкими коридорами, коммунальными кухнями, гнилыми полами, в городе немало. Люди, обитающие в этих клетушках, имеют соответствующую психологию. Когда-то они работали в строительной организации, но, поскольку уже много лет в городе не строится муниципальное жилье, эта организация разорилась и злосчастная синагога стала городским "жилфондом".
От меня никто не стал прятаться, люди без стеснения показывали свои унылые конурки. Одна из женщин, мать двоих детей, представившаяся Татьяной, поведала, что проживает она здесь уже 20 лет, сейчас в очереди на улучшение жилищных условий она 735-я, и за последние два десятилетия эта очередь продвинулась на 40 человек. Из окна ее комнаты, кстати, среди деревянных домишек частного сектора, как "монбланы", увесисто красовались 2- и 3-этажные коттеджи. Один из них нагло торчал аккурат рядом с Музеем Достоевского.
Но мы продолжим нашу экскурсию. За курортом вы найдете самое успешное старорусское предприятие - авиаремонтный завод, тоже городская гордость. Ну, а если пройти еще четыре километра, вы рискуете попасть в такое место, в котором убогая синагога покажется раем, а ее обитатели - "новыми русскими"!
Я имею в виду городскую свалку. Занесла меня туда вовсе не "нелегкая", а слухи о том, что там живут люди. На деле оказалось, что люди здесь скорее не живут, а работают. Утро для этих представителей самого дна жизни - напряженное время: именно с утра сюда съезжаются мусоровозы.
Они были увлечены своим мусором. Я понял, что спрашивать здесь, на дне, не принято, и стал фотографировать. А потом направился в некое подобие лагеря, приютившегося в одной из мусорных "впадин". Здесь можно было разглядеть несколько то ли палаток, то ли нор, а также костер, на котором стоял таз с мутной водой и возле которого сидело некое существо, очень похожее на человека.
При ближайшем рассмотрении существо оказалось женщиной (точнее, когда-то она была женщиной) с черным испитым лицом. Она даже умела говорить, и вот что она рассказала. Костяк "тружеников старорусского мусора" составляет двенадцать человек, почти все они - рушане, и у всех есть какое-то жилье. Приходят они сюда с утра, как на работу, некоторые здесь, прямо на свалке, живут, но в основном летом. Зимой ночуют в норах двое или трое, кому не хочется идти в город, вот этой ночью, например, ночевала одна женщина, она недавно вернулась с зоны.
Зовут мою собеседницу Натальей, и на "полигоне" она уже 10 лет, вместе с мужем, который в данный момент "работает":
- Работа в городе у меня была, на железной дороге, да вот ушла (явно было видно, что просто спилась), люди добрые подсказали сюда...
"Добывают" на свалке все - от одежды до пищи, а также предметы, которые могут принести доход, например, бутылки и алюминиевые банки. За банками сюда специально заезжают предприниматели, так что работа "старателей" нужна не только им. "Зарабатывают" здесь много - до 50 рублей на душу в день. Кстати, несколько "старателей" откололись от здешнего коллектива и перешли на старую, давно засыпанную свалку. Там они переквалифицировались в "шахтеров": копают шурфы и добывают вещи, которые еще несколько десятилетий назад не считались ценностями.
Вот если бы Достоевский жил в наши дни, нашел бы он сюжет для нового романа? Освенцим, Хиросима, атака Бен-Ладена на "Близнецы" случились после. Но ведь они угадывались, угадывались в тех же "Бесах"...
Чем жила Старая Русса тогда, при нем? В 1879 году город буквально был в шоке от поступка подпоручика здешнего Вильманстрандского полка Дубровина. Он был заподозрен в участии в политическом заговоре, его шумно арестовывали (квартира его была совсем рядом от дома Достоевских), в тюрьме Дубровин вел себя возмутительно, пел, произносил дерзкие речи, на суде буйствовал, и, несмотря на то что казнь грозила 23-летнему офицеру лишь за сопротивление полиции, он делал все возможное, чтобы ее приблизить. На эшафоте Дубровин оттолкнул от себя священника и палача и обратился к солдатам с речью, которую, впрочем, заглушили барабанным боем.
Город спорил. Одни считали подпоручика сумасшедшим, другие - мучеником, но все были согласны, что его поступок (практически сам себя довел до виселицы) - нечто новое и героическое. История эта и не дошла бы до нас, если бы об этом не написал Достоевский.
Какое из старорусских событий заинтересовало бы Достовского теперь? В принципе с тех пор как начался новый век, таких мало (если говорить о преступлениях). Были и убиенный младенец на берегу реки Полисть, и погибшая от рук маньяка девушка, и странное надругательство над памятниками воинской доблести. Но одно из событий, относящееся к 2001 году, явно выходит за рамки городской криминальной хроники.
В крещенский сочельник, около 8 вечера, в двери Воскресенского собора постучались двое юношей. Им не открыли, объяснив, что служба закончилась, но парни вели себя агрессивно, и пришлось вызвать милицию. Когда наряд приехал, один из молодых людей выстрелил в милиционера из обреза (тяжело ранив его), и оба побежали по берегу реки Полисть. Когда преступники почувствовали, что от погони им не уйти, один из них застрелил напарника, а потом покончил с собой. История странная, дикая, но когда стали просачиваться подробности расследования, город по-настоящему содрогнулся.
При одном из убитых была найдена записка, сообщающая о цели преступников. Из документа следовало, что, по мнению юношей (одному было 17 лет, другому - 18), в мир скоро придет сатана и они, дабы ускорить сей акт, явились в храм с целью перестрелять священников и прихожан, а потом порубить иконы (для чего они запаслись топором). Опоздали к службе они по следующей причине: в городе Новгороде они загодя, "для тренировки", убили молодого человека 20 лет и его 76-летнюю бабушку (вот он, дух Раскольникова!) и, пока заметали следы, опоздали на нужный автобус.
Один из них был новгородец, другой - рушанин. Из соображений этики фамилий мы не укажем - ведь у них есть живые родственники. Идеологом сатанизма стал житель Старой Руссы, причем юноша рос в благополучной семье "новых русских", предпринимателей, которые однажды купили сынишке компьютер, тот залез в Интернет, нашел там сатанистские сайты, и в его голове оформилась система идей, приведших к этому чудовищному поступку.
Каково, Федор Михайлович?
Достоевский отлично понимал, что наше будущее в том, что мы заложим в своих детей. Да в общем-то теперь это понимает всякий, но если вдруг выясняется, что для этого надо не только болтать, но и работать...
Среди рушан есть один человек (как минимум), который воистину будущему детей отдает себя целиком. Про Леонида Кириллова я писал три года назад, рассказывая про его прямо-таки революционную идею: сделать так, чтобы в детдоме (директором которого он является) не осталось ни одного ребенка. Чтобы все дети жили по семьям, пускай не родным, - но хотя бы приемным или патронатным.
Конечно же, я отыскал Леонида Ивановича и на этот раз. Но вот что услышал от него: тогда, три года назад, он ошибался. Нет, не в самой этой идее, а в подходах к ее реализации. Кириллов понял, что прежде всего нужно научиться работать с родной, "кровной" семьей, чтобы ребенок не лишался своих корней.
За три последних года ситуация в городе не улучшилась, и самый, по мнению Леонида Ивановича, тревожный показатель - число социальных сирот. Если в позапрошлом году их было 64%, то в этом - 78%. За сухими цифрами скрывается следующее: в городе не появляются новые рабочие места, бедные люди становятся еще беднее, и, вопреки правилу, "богатые" рушане - пресловутый "средний класс" - тоже не богатеют. И люди от безысходности спиваются, бросают своих детей. Число ребятишек, поступающих в детдом, не растет, - но это потому, что падает общая рождаемость. Кириллов считает, что, если процент социальных сирот (среди детдомовцев) превысит 90, произойдет социальная катастрофа.
На базе детского дома, за счет освободившегося места (все ж таки большинство детей устроены в семьях) создана служба раннего развития, где занимаются с детьми с самого рождения и до 3 лет, причем совершенно бесплатно. Все проблемные семьи города и нескольких окрестных районов не обходят своим вниманием социальные педагоги. По большому счету это не путь к окончательному спасению общества (ведь на карту поставлено само существование нас, россиян!), ведь, к примеру, сельские семьи не виноваты, что колхозы развалены (ну как тут не спиться!). Но педагоги детдома делают реальную, настоящую работу, в отличие от целого сонма политиков и чиновников. И кое-что у них получается.
Автор: Геннадий Михеев
