Провинция

Притяжение красивой Мечи

   Вроде невелика эта река и незнаменита, однако остается она одним из символов большой России. Только ли непривычное и столь изящное название виновато в этом?

   Уж чего-чего, а рек у нас много - настолько, что мы до сих пор беззастенчиво их губим. Мы уверены в том, что реки сами по себе будут нести свои воды, черпая их из каких-то таинственных кладовых. И с удивлением узнаем, что вдруг, ни с того ни с сего, ученые заговорили о гибели самой среднерусской среди рек - Оки...
   Красивой Мече, одному из правых притоков Дона, это не грозит. Пока. Она все так же, то неспешно, то шустренько, а в некоторых местах и бурно катится по местности, которую когда-то именовали Диким полем. Сами названия селений на ее берегах оправдывают имя реки: Хорошавка, Раздолье, Благодать, Новокрасивое... Когда-то река называлась проще - "Меч" - и среди народа жила легенда об одноименном холодном оружии, украшенном драгоценными камнями ценой в целое государство, которое было обронено в эту реку то ли славянским князем, то ли татарским ханом. Многие, многие хотели найти этот меч, но пока сия тайна скрывается в мутной воде. Знатоки говорят, что вовсе не в мече дело, а река так названа из-за того, что она часто меняет направление, мечется (ударение в слове "Меча" следует ставить на первом слоге), но дело, мне кажется, вовсе не в этом. Ведь так скучно жить без сказки...
   Призрак Красивой Мечи будоражил и мое воображение, и вот наконец мечта об этой таинственной реке превратилась в быль. Гораздо интереснее красот, на мой взгляд, люди. Каковы они, русские люди, живущие на реке с поэтическим именем? Разные, конечно, но о скверных людях вовсе нет причины писать, расскажу лучше о тех, чья жизнь стоит описания...
   Пожилино
   Отправимся, как и положено, вниз по течению. Здесь, под селом Пожилино, река совсем не впечатляет. Какая-то, в общем, ординарная. Зато здешний колхоз еще недавно именовался "Красивая Меча", и славился он героинями трудового фронта. К одной из них, Арине Сергеевне Афоничевой, я и направился.
   Случилось так, что бабушка Арина всего четыре дня назад отметила юбилей. На ее девяностолетие приехали многочисленные родственники, и для того, чтобы всех вместить, пришлось устраивать застолье в сельском кафе. Теперь гости разъехались, и с бабушкой дома был лишь ее младший сын Владимир. Несмотря на то, что колхоз почти развалился, село оставляет впечатление то ли достатка, то ли привычки к аккуратности, а большинство из вросших в землю домиков выглядят ухоженными.
   Бабушка Арина знаменита не только тем, что добрых пятьдесят лет проработала здесь свинаркой, но и многими орденами и медалями (она их даже не считала), которые она получила за свой труд. Себя она ни к каким героиням не причисляет, считает, что просто честно работала - и все. Видно было, что бабушка устала от долгого юбилея, ведь поздравляли ее многие, в том числе и районные власти, но по русскому обычаю она не стала ссылаться на утомление и рассказала про свою жизнь, ничего не скрывая. Сын между тем быстренько приготовил закуску и выставил на стол оставшийся с юбилея "коньячок", представляющий собой настоянный на травах самогон. Жизнь бабушки Арины оказалась такова, что ее вполне можно представить живой историей российской деревни XX века.
   Родилась она еще до революции, в семье середняков, но на гражданской погиб ее отец, и матери пришлось "тянуть" пятерых детей в одиночку, так что перешли они в разряд бедняков. Выдали Арину замуж согласно старой традиции - без ее согласия. Муж был ей совсем не люб, "тихай какой-то был, смазной", и так получилось, что прожила она с ним всего-то две недели. Ее супруга признали кулаком и отправили на Соловки. А вскоре по этапу пошла и Арина, вместе со свекровью и золовкой. Под конвоем отвезли их на станцию Боборыкино, где таких же, как они, ждавших отправки на Север, было несколько сотен. Сидели там неделю, и вот как-то утром вызвал Арину прокурор. Наша героиня думала, что все - должна она сгинуть, даже простилась с родственницами, по прокурор вдруг достал какую-то бумагу (сама-то она грамотой не владела) и сказал, что это бумага из его родной деревни: председатель Сидоров просит "ослобонить" девушку как невиноватую. Случилось чудо: прокурор открыл дверь и сказал ей: "Иди, пока не передумал". И Арина пошла до родного дома, ночевала в деревнях, у добрых людей, которые звали ее "странницей", и наконец-то добралась до Пожилина.

   А вот муж и его родственники так на Соловках и сгинули. Через девять месяцев она родила первого своего ребенка. Председатель поставил ее сначала телятницей, потом дояркой, потом свинаркой - и в этой нехитрой должности Арина проработала до самой пенсии (даже переработала несколько лет).
   - И стали меня возвышать, возвышать... - Так Арина Сергеевна описывает свои трудовые будни. Дело в том, что она очень любит животных и всегда старалась, чтобы свиньи были сыты и ухожены. - Работать я старалась хорошо, а как еще? У каждой свиноматки поросята, и дети у меня, я, бывалочи, лежу посередь свинарника - кто хрюкнет, кто запищит, кто заплачет - я вскочу и смотрю, как бы кого свиноматка не задавила. Я всю свою прожила жизню только в работе. Один раз, помню, председатель нагрянул в свинарник и увидел мертвенького поросеночка; разругался он - и как кинет его наземь. И ушел. Я поднимаю его, смотрю - дышит... Засунула я его за пазуху, накормила всех свиней и после принесла его домой. Стала его выхаживать. Верите, своей грудью его вскармливала. И выходила! Не раз такое было, что поросят грудью вскармливала...
   Еще до войны она сошлась с одним мужчиной. По любви. Звали его Иван Никитич Лаптев, и работал он не пастухом, как некоторые могли бы предположить, а кладовщиком. Прожили они, так и не расписавшись, больше пятидесяти лет, до самой его смерти. Он стал отцом троих ее детей, а еще одного она родила во время войны, когда он был на фронте.
   История эта особенная, щепетильная. Но не рассказать об этом, по-моему, нельзя, а то мы, журналюги, и так заврались настолько, что истинной правды жизни уже и не разглядеть. Короче, отцом этого ребенка стал красный командир. Немцы в Пожилино пожили совсем недолго, их выгнали, а вот тылы советской армии пребывали в селе почти два года. "Что делать? Дети малые, война, кормить их надо было..." Этого командира Арина терпеть не могла, "все было не по-ласковому, а по-дурацкому", но интересы жизни ее детей были выше всего. И вот, что характерно, гражданский и любимый муж Иван, придя с фронта и увидев в кроватке мальчика, не сказал ничего. До самой смерти (а прожили они после войны еще очень много годков). Эта высокая крестьянская философия вряд ли доступна тем, кто считает себя "интеллигенцией". Кстати, рожали в войну многие женщины в Поживине.
   А впрочем, "военный" сын вырос почему-то непутевым и погиб еще молодым...
   Впору было ожидать, что бабушка Арина будет ругать нынешнее время, хотя бы за то, что свинарник порушен и в колхозе почти ничего не осталось. Но она никого не ругала. Сказала только: "Я человек честный, благородный. Что было - то было, и если свиней нету и все Пожилино ослабло, значит, начальников не нашлось хороших..." И все.
   Когда я уходил, Арина Сергеевна на прощальное замечание сына о том, что все-таки жизнь стала хуже, обронила:
   - Вов, не вешай голову. Не печаль хозяйство...
   Я зашел еще к одной пожилинской знаменитости, героине соцтруда Анне Ивановне Ткачковой. Общее в домах обеих женщин - отсутствие шика и громадные парадные портреты, которые писал много лет назад с героинь заезжий художник. Анна Ивановна помоложе, ей "всего" 76, и большие, богатырские руки выдают, что она была дояркой. Но она все-таки сожалеет о том, что случилось с селом:

   - Раньше у нас была цель кормить страну, а теперь не знаю, какая цель...
   А вот Красивую Мечу Анна Ивановна считает самой что ни на есть обыкновенной речкой. И даже злой - это когда река разливается по весне и надо к ферме на лодке плыть. Поток все норовит лодку перевернуть и "не разбирает, кто работяга, а кто нет".
   А впрочем, эти женщины всю свою жизнь только и знали, что работали. Не до красоты...
   Шилово
   Его можно смело назвать настоящей столицей Красивой Мечи. И еще эти места называют "Швейцарией", что, мне кажется, немного оскорбляют эту действительно прекрасную местность. Не "Швейцария" (что звучит как некий суррогат), а Красивомечье - именно так шиловцы называют родной край, где река, действительно, красиво мечется между холмами, создав своим "танцем" за тысячелетия крутые обрывы, грандиозные утесы и шумные перекаты. Какая-то нерусская, броская красота здесь порой даже подавляет. Тем не менее, археологи в окрестностях Шилова обнаружили два городища двенадцативековой давности, в которых жили именно славяне.
   Об этом мне рассказала в местном краеведческом музее, работающем при Шиловской средней школе, одна из его основательниц, а теперь пенсионерка Людмила Кирилловна Сащенко (вторая из основательниц, Лидия Алексеевна Капутина, к сожалению, в это время находилась в больнице). Музей появился больше двадцати лет назад, и целью его было рассказать о природе Красивомечья, его быте, культуре, а так же сохранять все, касающееся истории школы. Поисковая работа не прекращается и по сей день.
   Само Шилово как бы заключено в речную "петлю", обрамлено горами, а с перешейка этой "петли" открывается прямо-таки эпический вид на Красивую Мечу, устремленную в бесконечность. Среди такого великолепия должно рождаться много поэтов, но здесь рождается много спортсменов (им посвящен целый раздел музея). Вначале я думал, что, может быть, дело в кручах, преодоление которых развивает ноги и легкие, но чуть позже я понял, в чем дело. Самый деятельный в Шилове человек - учитель физкультуры Алексей Иванович Синюта. Несмотря на школьную бедность, он буквально из каждой безделушки создает какой-нибудь тренажер, оборудовал целую хоккейную площадку и даже построил устройство для тренировки вестибулярного аппарата. У всех детей Шилова любимый предмет, конечно же, физкультура.
   ...А вечером мы пили чай в семье самых уважаемых шиловцев, Валентины Александровны и Георгия Николаевича Шеиных. Кстати, в их доме я приметил знаковый плакатик: "За нами село Шилово и вся Россия". Враг в Шилово, между прочим, в войну так и не прошел. Старики рассказали, что на их памяти лучшие времена в Шилове не наступали никогда, а значит, они еще наступят. Во всяком случае, на развалинах колхоза возрождаются два фермерских хозяйства. Георгий Николаевич (он ветеран войны) сказал нам следующее:
   - Я думаю, мы и не из таких водоворотов вылезали. Часто жили мы кое-как, но все равно восстанавливали хозяйство. Все зависит от того, захотим ли мы этого сами...