Провинция

Рыцари русской твердыни

   Старинный русский город Порхов, славившийся некогда ратными своими подвигами, ныне способен поразить удивительным благородством и великодушием значительного количества его жителей.

   Я расскажу о современности, но вряд ли некоторые вещи станут понятны, если мы не проникнем в историю этого городка.
   Это теперь Порхов тих и незаметен, в свое время его оборонное значение было бесценно. Город основал в 1239 году юный новгородский князь Александр Ярославович, позже за победу над шведами получивший прозвище "Невский". Цель была проста: установить твердыню на границе Новгородского государства.
   Порхов выдержал множество осад, и его защитники выказали небывалое мужество, даже несмотря на то, что крепость была деревянной и вовсе не грозной на вид. В 1387 году новгородцы на вече приняли решение построить в Порхове каменную крепость. Новое оборонное сооружение, построенное за один сезон воеводой Иваном Федоровичем, не раз оправдало вложенные Новгородской республикой средства и успешно защищало Шелонскую пятину (земли вдоль реки Шелонь, на которой, собственно, Порхов и стоит) и всю Северо-западную Русь. Летописи донесли до нас множество историй осад, но особенно ярка относящаяся к 1428 году. Дело в том, что литовское войско, ведомое князем Витовтом, при осаде Порхова впервые применило артиллерию.
   История была такова. Германский пушечный мастер по имени Николай специально для осады Порхова изготовил гигантскую по тем временам пушку. У нее было собственное имя - "Галка", а сдвинуть с места устрашающее орудие могли не менее сорока лошадей. Самодовольный (и, по свидетельству современников, излишне хвастливый) мастер Николай самолично зажег запал, и титаническое ядро, снеся с крепостной стены несколько зубцов, задело алтарь Никольской церкви - и перелетело на другую сторону крепости. В церкви, в которой в этот момент служили литургию, случился переполох, но никто из русских не пострадал, зато ядро влетело в самую гущу литовского войска, нанеся ему значительный урон. Еще более трагичные события случились вокруг пушки. "Галка" сразу же после своего первого выстрела попросту взорвалась и убила множество литовских начальников, в том числе и хвастливого мастера Николая.
   Литовцы отступили, правда, порховичи заплатили им откупные в 11 тысяч рублей серебром. С тех пор было еще много осад, но крепость сдалась только однажды, в 1611 году. В России была смута, государство не имело сил, чтобы защитить свои окраины - этим удачно воспользовались шведы. Нашелся предатель, князь Мещерский, который смалодушничал и открыл врагу ворота. Тем самым шведы в какой-то степени отомстили основателю Порхова Александру Невскому. Через пару лет русские крепость себе вернули.
   Много войн было и после этого, но важно другое: крепость, пройдя через всевозможные перипетии, сохранилась почти в первозданном состоянии. Даже в годы Второй мировой войны, когда немцы, оставляя Порхов, буквально сравняли его с землей, многострадальную крепость они тронуть не посмели. Если бы мы имели цель рассказать об истории Порхова, можно было бы привести немало великих и трагических ее страниц, но нам прежде всего интересен сегодняшний день, точнее, чаяния и надежды порховчан - наших современников.
   Рим в свое время спасли гуси, Порхов - свиньи. Еще десять лет назад в городе было очень непростое положение с экономикой, предприятия готовы были остановиться, и администрация всеми силами взялась за сохранение среди дикого капиталистического океана, царящего в России-матушке, "островка социализма". Этим островком стал совхоз "Шелонский", занимающийся разведением свиней и производством колбасы. Власти не позволили бандитским либо иным способом приватизировать предприятие, оставили его в муниципальной собственности, со статусом унитарного предприятия, и теперь в совхозе производится треть (!) мяса всей Псковской области и замечательная колбаса. Количество работающих (480) и свиней (24 000) позволяет назвать свинокомплекс с колбасным цехом градообразующим предприятием. Другие предприятия - известковый и сыродельный заводы - по числу работающих отстают от совхоза значительно.
   В годы, когда было особенно тяжело, директор Порховского музея Лидия Васильева призадумалась: как помочь землякам выбраться из позорной нищеты и греха уныния? Пили тогда, в середине 90-х, много, мизерные зарплаты - даже бюджетникам - задерживали на полгода и еще больше, в общем, намечался социальный взрыв. Сами-то музейщики - люди немного не от мира сего и, как представители истинной интеллигенции, знали простую истину о том, что не все в этом мире измеряется количеством банковских кредитных билетов. Долгое время музей находится в той самой Никольской церкви, которую повредило ядро из "Галки", а, когда священникам дали карт-бланш, церковное здание музейщики им отдали и стали строить под музей новое помещение, тоже на территории крепости. Работали исключительно из добрых побуждений, бескорыстно, но жизнь в городе от этого лучше не становилась.
   И тогда Лидии Тимофеевне пришла идея. Слоняющихся несчастных и растерянных людей много, они не только портят облик Порхова, но и ухудшают криминогенную обстановку. А что, если... их сможет занять музей? Выход музейщики нашли вот в чем: развить в Порхове какое-нибудь "рукомесло".
   Началось все с того, что отец Лидии Тимофеевны в деревеньке Заклинье нашел мастера-берестянщика Ивана Григорьевича Кузьмина, или попросту дядю Ваню. Мастер имел возраст весьма преклонный, зато умел плести из бересты все, что угодно, - от чехлов под оселок до туесов и лаптей. Дядю Ваню в свое время, еще при советской власти, так запугали возможными карами за незаконное предпринимательство, что он, как ада, боялся райфинотдела (даже несмотря на то, что таковой уже не существовал). Очень непросто было уговорить мастера, чтобы он начал делиться секретами своего ремесла, но настал день, когда он "оттаял" и вконец поверил в добрые намерения Лидии Тимофеевны. Она вспоминает:
   - Это был 96-й год, и толпы людей (я не сочиняю!) ходили голодные. Есть у нас в городе Релейный завод, на нем в лучшие времена работали две тысячи человек, а теперь едва ли двести наберется. А здесь получается до гениальности просто: берешь бересту, ивовый прут, траву - все это само, буквально под ногами растет - лишь бы подлиннее, чтобы плести сподручнее было. Мы сказали: "Вы делайте - мы продадим!" Главное было - всколыхнуть, показать, что и на этом можно жить...
   Продавать изделия промыслов решили в музее и в выставочном зале. Все-таки крепость притягивает множество туристов из разных концов нашей страны, к тому же под городом находится курорт Хилово с лечебными водами; в общем, сувениры и бытовые предметы из бересты или травы есть, кому покупать. Первой народной мастерицей, постигшей секреты плетения, стала Татьяна Ивановна Васильева. Она уже была на пенсии, когда втянулась в новое для нее дело, но взялась за него с абсолютно юношеской страстью. Собственно, именно она "вытянула" у дяди Вани его секреты. Потом появился Геннадий Михайлович Кедрин, который не только плел из прута корзины, но и умел класть печи. Позже подоспели более молодые кадры: Ирина Константинова, Наталья Мартынова, Анатолий Андреев, Виктор Власов. У всех у них были свои непростые жизненные истории, например, Наталья Михайловна Мартынова была когда-то зоотехником, жила в одном из сел района, а когда там все стало рушиться, перебралась в город и стала просто-напросто спиваться. Выкарабкаться из этой бездны помогло ремесло, в которое втянули ее старшие мастера. Теперь, представьте себе, плетут из травы и прута все четверо детей Натальи Михайловны, и семья Мартыновых живет вполне достойно.
   Сначала при музее существовал просто "кружок", а 98-м году в Порхове открылся Дом ремесел. Под него администрация отдала полуразрушенное здание, в котором раньше находилась милиция. За перестройку бывших следственных помещений и камер предварительного заключения мастера взялись дружно, и опять-таки движение это было основано на чистом энтузиазме. Очень скоро кроме мастеров по плетению в Доме ремесел появились столяр, ткачиха, кузнец.
   И началось полноценное обучение мастерству. Всего рукомеслам выучились 400 порховчан. Спрашивается: зачем? Ведь не все же работают в стенах Дома ремесел... А дело в том, что в последние годы в Порхове появились две артели профессиональных "плетунов". Это малые предприятия, в которых трудятся несколько десятков мастеров. Заказы на изделия из лозы или травы приходят из больших городов, включая Петербург. В одной из этих артелей, которая называется "Терем", трудится Наталья Мартынова. В ней плетут не только "малые формы", но даже и мебель.
   Может быть, и не стоило бы рассказывать о порховских ремеслах, тем более что Домов ремесел в России сейчас наплодилось достаточно, но мне до сих пор не дает покоя факт, свидетелем которого я стал. Можно сказать, это проявления какого-то, что ли, благородного духа. Или попросту - доброты человеческой. В общем, дело в том, что порховские мастера взялись помогать самым несчастным из людей, живущих на этом свете.
   У Порхова есть еще одна ипостась. В городе и пригородах существует целых три специальных детских учреждения. Первое - интернат для детей с нарушениями речи. Второе - интернат для детей с задержкой психического развития. Третье - психоневрологический интернат. Находится он за городом, в местечке под названием Бельское Устье.
   Бывшая помещичья усадьба Бельское Устье и находящаяся по соседству бывшая усадьба Холомки - места удивительные, ведь они в свое время питали (как в духовном, так и в материальном смысле) множество российских гениев. История Бельско-устьинской коммуны художников почти невероятна. Последний владелец Холомков князь Андрей Гагарин после революции, чтобы усадьбу не разграбили, каким-то чудом получил от самого Ленина охранную грамоту. Но в 1920 году князь умер. Его жена Марья Гагарина, урожденная Оболенская, связалась с Максимом Горьким и знакомыми из петроградского бомонда (она тоже боялась, что все погибнет), и здесь создали коммуну художников и писателей, своеобразный Дворец творчества; здесь жили и творили Добужинский, Радлов, Шагал, Ходасевич, Мандельштам, Зощенко, Замятин и многие другие. По сути Бельское Устье стало филиалом творческого Петрограда. Позже оказалось, что большинство из обитателей творческой коммуны, составивших славу стране, оказались неугодными советским властям, к тому же эти власти припомнили Гагариным, что их сыновья воевали в Белой армии. В общем, "маленький Петроград" разгромили, устроили здесь трудовую коммуну, а когда весь барский скот сожрали, а сам усадьбенный дом по глупости сожгли, создали сначала колхоз, потом детский дом, потом дом престарелых, ну, а после - интернат для детей, имеющих проблемы с психикой. В этом виде он существует и поныне.
   Большинство из здешних детей - не только тяжело больные люди, но к тому же они брошены своими родителями. Когда наши мастера оказались здесь впервые, они были в шоке: в интернате обстановка была более чем убогой, кругом была вонища, как в психушке, но, что самое главное, единственным времяпрепровождением детей было... сидение в углу. Ну, представьте себе: сидит ребенок у стены, глаза его устремлены в одну точку, и он монотонно раскачивается... Ну, разве нормальным его назовешь? А наши герои решили обучить таких детей мастерству плетения! Лидия Тимофеевна так объясняет решение:
   - Если взять интернат для детей с нарушениями речи (он как раз напротив нашего выставочного зала), то там у детей много кружков, они постоянно чем-то заняты. А здесь мы увидели, что дети совершенно брошены. Их кормили, клали спать - и все. А какое у них будущее? Только психинтернат для взрослых! В первый раз мы пробились сюда с боем, прочитали лекцию, устроили выставку (для воспитателей). И деточки стали пытаться что-то делать своими руками. Появился спонсор, московский предприниматель, который оплачивает бензин для наших поездок, инструменты. Постепенно, когда некоторые из них научились по-настоящему плести (конечно, не все, а кто способен обучаться), а мы через наш музей стали продавать их произведения, деньги же давать детям, даже взрослые поняли, что это еще не потерянные для общества люди. Сейчас мы уже отобрали девятерых детей, которые после выпуска из интерната будут устроены у опекунов. В Бельском Устье для них будет куплен дом, у них будет свое хозяйство, огород и скотный двор. Также мы организуем артель, где молодые люди смогут полноценно трудиться, усовершенствовать свое мастерство - или по бересте, или по корзинкам...
   Теперь изменился сам интернат. Здесь уютно, все буквально сияет после ремонта. Дети заняты чем-то и с нетерпением ждут каждой среды, когда к ним на целый день приезжают Мастера. Собственно, до сих пор к этим детям больше никто не приезжает.
   Дела помог поправить директор интерната Геннадий Филькин. Он смог устроить ремонт, обеспечил чистоту и порядок, но... одновременно поставил препон ворам и тем, кто использовал рабский труд детей-инвалидов в личных хозяйствах. Но Геннадий Михайлович честно признался, что долго он в директорах не пробудет: вышестоящие органы недовольные сотрудники забросали доносами, и теперь ему случается принимать по три комиссии на дню. Кому-то, видимо, выгодно было держать детишек в положении бессловесных животных... Жаль. Правда, пока ремеслам дети-инвалиды обучаются и планов никто не отменял.
   Зачем все это нужно порховским мастерам? Да просто они хотят, чтобы в мире стало хотя бы одним счастливым человеком больше! Ну, не рыцари ли? Был город Порхов твердыней ратной, теперь он превращается в твердыню духа. Может, высокопарно звучит, но, я убежден, верно. Пообщавшись с этими людьми, я, человек, если честно, настроенный пессимистично, понял, что надежда у России еще есть.