Провинция

Семейные Семьяны

   В этом старинном русском селе не забывают своих корней, своего предназначения и своих стариков. Может, именно поэтому в Семьянах еще не разучились жить достойно.

   ...Реактивный самолет в центре села, на горе у школы, смотрится как явление потустороннего мира. Говорят, он успел вдоволь повоевать в каких-то экзотических странах, прежде чем упокоиться на берегу реки Семьянки, правом притоке Волги. Его каким-то чудом достал сам председатель - очень уж хотелось увековечить подвиг героя войны, военного летчика Михаила Малова, уроженца Семьян.
   А еще по инициативе председателя недавно Семьяны отметили юбилей: восемьсотлетие. Весело отметили, радостно, даже карусели выписали из города и двух лошадок-пони, которые порадовали местную детвору. Лошадей-то в селе много, но таких малышек здесь не видели никогда. И погулять есть отчего: колхоз "Семьянский" (теперь, правда, это ОАО) крепкий, с надоями выше 5000 кило на корову в год, выращивают здесь к тому же элитную пшеницу. Было бы позорно ударяться в разгулы при скверной жизни, а тут...
   Правда, нашлись злые языки, шипевшие насчет того, что 800 лет - выдуманная дата, не могли тогда жить в этих краях русские. А семьянцы исходили из простого соображения. Сохранилась в селе легенда, согласно которой жил когда-то в Семьянах простой мужик крепкого сложения (имени его история не сохранила, известно, что он был первым мужчиной, родившимся в новом поселении), который, когда на село стали наступать орды татар, вышел в поле - и разогнал всех к чертовой матери. Было богатырю тогда 33 года. Семьянцы легко подсчитали: если от времени нашествия Батыя отнять число "33", получится, что родился мужик в 1204 году. И совсем неважно, был он славянином, черемисом, эрзянином или каким-нибудь булгарином (что наиболее вероятно, ведь 800 лет назад земли эти принадлежали Волжской Булгарии). Главное - село это старое, с глубокими корнями - чего еще надо вам, ученые?
   Никто, кстати, толком не знает, откуда пошло название. Некоторые говорят, "Семьяны" пошли оттого, что первоначально здесь поселилась одна семья; иные утверждают, что село вольно разлеглось на семи холмах, разделенных семью ямами. Более предпочтительная версия говорит о том, что само слово должно иметь перевод с одного из аборигенских и уже забытых языков, но важно другое: уж коли по-русски сей корабль назван "семейным", значит, и жить здесь должны по-семейному, ладно.
   Семьяны - не маленькое поселение, в нем проживает почти тысяча человек. Расположилось оно на приволжских холмах, в месте, где в реку Семьянку впадает речушка Евлашка. Над селом, кроме самолета, красуется великолепный собор архистратига Божия Михаила, знаменитый тем, что там никогда не прерывалось служение. Строителя и первого священника храма отца Иоанна Флерова большевики расстреляли за то, что тот честно восстал против безбожников и открыто поддержал Быковское восстание 1918 года. А после случилось следующее. В своих домах семьянцы традиционно ставили крепчайшие кованые двери и такие же чугунные ставни на окнах, не менее крепкую оснастку получил и Михайловский собор. Когда безбожники явились разграблять церковные ценности, выяснилось, что ключи запрятала одна из семьянских женщин. Ее нашли, допрашивали, пугали каторгой, но простая эта женщина не выдала местонахождения ключей. Она говорила властям просто: "Соберите сход, и пусть люди сами решат, что с церквой делать..." Так продолжалось не день, не неделю, а целые годы. Женщину довели до нищенства, но она стояла на своем; тайком она проводила службы, отпевала покойников. Ключи передала только вновь прибывшему новому священнику. Звали ее Прасковьей Давыдовой, и это имя навсегда отпечаталось в сердцах семьянцев.
   Семьяны - село личностей. Нынешний председатель Владимир Авдеев, можно сказать, здешний "олигарх" (в хорошем смысле этого слова, ежели таковой существует). На нем держится буквально все. Это одновременно и плохо, ибо авторитаризм в России имеет множество уродливых проявлений, и хорошо, так как ясно видно, что в Семьянах есть хозяин. В колхоз никто не тянет - несогласные с таким строем нанимаются в батраки к фермерам-картофелеводам в соседнем Спасском районе или идут в рыбаки на Волгу, - но одновременно в колхоз всегда с радостью принимают хороших специалистов. Тем более что здесь выплачивают хоть и невеликую, но стабильную зарплату.
   В каждой веси свои нравы, и приверженность семьянцев к коллективному труду имеет глубокую основу. В Семьянах долго существовал крепостной строй, селом долго владели графы Головины. Но однажды один из не слишком достойных отпрысков великого рода селение попросту... пропил. В 1823 году правительство решило продать Семьяны посредством государственной лотереи. Были распроданы 170 тысяч билетов стоимостью по 50 рублей, и в итоге село выиграли какие-то одесситы, которые перепродали Семьяны удельному ведомству. И стали семьянцы "удельными крепостными", государственными крестьянами, выплачивающими подушные по 10 рублей с каждой ревизской души в год и, по сути, предоставленными сами себе.
   Зажили вольно, но бедно. И развился в селе удивительный отхожий промысел: они стали профессиональными... нищими. Летом, как обычно, обрабатывали земли, а с осени, после уборки урожая, семьянцы становились "христа ради погорельцами". Брали суму, посох - и отправлялись в Самарскую, Уфимскую, Казанскую, Пермскую губернии побираться. Собирали не только на "погорелое место", но использовали и другие приемы. Некоторые становились "увечными", иные - "калеками", третьи - "беженцами с войны". Наряжались и в "монашки", собирая на какую-нибудь богадельню, но большинство были именно "погорельцами". По данным 1912 года, в нищенский отход отправлялась большая половина населения Семьян. Это не считалось зазорным, называлось - отход "на работу" или "стрелять", среди профессионалов даже существовал конкурс, кто больше насобирает, и "настреливали" за сезон по 100 рублей и даже более, что было целым состоянием. Оттого-то старые дома в Семьянах такие крепкие, о двух этажах, с кирпичным низом. Кстати, чисты "нищие" были и перед Господом: на собранные средства семьянцы отстроили свой собор архистратига Михаила.
   Колхозное движение, в отличие от церковного разорения, встретили с радостью, и сперва в Семьянах появились сразу три колхоза: "Победитель", "Свободный труд" и "Свободная жизнь". Потом все это объединили под именем великого болельца за землю русскую Максима Горького, теперь же это - ОАО "Семьянское".
   Владимир Авдеев принял колхоз 18 лет назад, когда тот готов был развалиться. Даже техника простаивала, так как на ней некому стало работать. Теперь хозяйству есть чем похвалиться: оно имеет статус племенного хозяйства по коровам швицкой породы и выращивает элитную пшеницу; скоро откроется своя мельница, а здешним условиям по переработке зерна и условиям на фермах завидуют многие близкие и далекие соседи. В село теперь приезжают издалека - работать и жить. И за последние десятилетия число учащихся в Семьянской школе выросло с 60 до 140. Даже если учесть, что сюда теперь стали возить 25 детишек из соседнего села Огнев Майдан, в котором развалились и колхоз, и школа, рост школы - явление удивительное, ведь в целом по матушке России число учащихся в сельских школах катастрофически снижается. Детский сад в Семьянах - вообще самый большой в районе.
   Председатель - человек занятой, и с утра в гараже мы едва успели перекинуться двумя словами. Владимир сказал, что сам найдет меня к вечеру, и он сдержал слово. Оказалось, что, кроме председательства в колхозе, Авдеев председательствует еще и в районном Земском собрании, короче, дел по горло. Тем не менее он не намерен облегчать груз своих забот:
   - Я всегда говорю: дети - производное производства. Хоть дворцы здесь строй, если не будет производства - и дворцы опустеют... Я родился и вырос в этой деревне, было нас трое братьев, двое умных, третий - председатель. Шучу... Мне пошел уже шестой десяток, менять что-то в жизни уже и смысла нет, и цель-то у нас простая: сделать жизнь нашу достойнее. Еще в девяностых годах я возглавлял в районе Союз аграриев, ездил в Москву, бастовать, требовать. Мы ж в нашей Нижегородской области при Немцове испытали великую глупость: насаждение сверху фермерства. А теперь понял, что надо у себя дома сперва порядок навести. Я счастлив, что в свое время мы отстояли самостоятельность, это когда к нам приезжали всякие нефтяники и предлагали нам стать их подсобным хозяйством. Мы ж поняли сразу, что, если убрать подпитку, колосс рухнет; такое случилось с нашими соседями: хозяева их бросили - и они погибли. В земское собрание пошел вот почему. Демократы у нас в районе порулили - и дорулились до того, что дефицит бюджета у нас стал равен всему годовому бюджету. Председатели колхозов встали на дыбы и вот меня избрали...
   ...Еще утром я видел, что такое авторитет по-семьянски. В кабинет к председателю (его всегда зовут по имени-отчеству - Владимиром Михайловичем) робко зашел молодой человек и промычал: "Ну..." Ответ председателя был таков: "Ты ж из прошлого запоя еще не вышел. Как тебе верить? Ладно - езжай, кодируйся - там посмотрим..." Парень со светящейся в глазах надеждой ушел, а председатель кому-то позвонил: "...Ты его знаешь, Петрович, веры ему нет... Ну, ладно, под твою ответственность..." То есть слово председателя имеет абсолютный вес.
   - У меня принцип такой: уйду из колхоза - пусть все вверх ногами встает. А дисциплину до последнего буду держать. До председательства я семь лет в колхозе нашем парторгом работал и людей хорошо знаю, и знаю, что, если человека уважать будешь, он тебя тоже уважит. Богатым на земле при такой политике государства не станешь, но ведь и бросать колхоз тоже нельзя. У нас, когда фермерство насаждали, появились фермеры, но они очень скоро побросали все. Один фермер у нас в лесу семь лет жил, за восемь километров, при лампе керосиновой, дети в школе у него не учились. И что? Бросил он и землю, и все. А навезли к нему много всего - и техники, и материалов... Ну не виноваты мы, что устроены так, что только коллективное хозяйство на жизнь способно. Племенное дело, семеноводство - они невозможны без крепких специалистов, которые хорошо знают свое дело. У нас в колхозе планерки бывают раз в неделю, а в другие дни люди сразу на рабочие места идут - знают, что им делать. Так все у нас спокойно, размеренно и с созиданием. А нас в последнее время только и учили, что все ломать. Я три года назад был в Чехии, так там, выяснилось, осталась коллективная форма собственности, и ничего - в Евросоюзе живут...
   ...В общем, Владимир (у него и имя соответствующее - властное) - приверженец авторитаризма и жесткого руководства. Хорошо ли это? Я не знаю, вижу только, что довольных в Семьянах поболе, чем негодующих. Те, из большинства, смотрят на окрестные села и делают вывод, что лучше под крепкой рукой, но при зарплатах, чем в свободе - да в нищете. Колхоз ведь не крепостное рабство, а элементарное объединение под эгидой вождя с целью выжить. Разве это плохо?
   Владимир - человек своевольный, за что и страдал: некие силы на него обрушивались с руганью через послушные газетки, как раз своеобразие председателя выставляя за недостатки. Например, Владимир местного батюшку, отца Евгения, зовет попросту "батькой", а недавно открытый в Семьянах Дом милосердия именует "богадельней", что коробит слух его сотрудниц. Но что делать, если Дом милосердия - детище председателя?
   Инициаторами были отец Евгений и Авдеев. Строилось помещение за счет колхоза, что накладно, а дело вот в чем (по словам председателя):
   - Брошенных, одиноких стариков у нас много. Раньше наших ветеранов отправляли в другие богадельни, далеко от дома, и там, "на северах", они жили максимум три месяца - и умирали. Мы с батькой поговорили и решили вынести вопрос на общее собрание. В то время совсем худо у нас было с зарплатами, по полгода я не платил, но народ пошел навстречу. Мы четыре года строили нашу богадельню, потом еще с председателем профкома Ниной Александровной Суриной по домам ходили (люди стеснялись у себя в деревне переселяться в казенный дом), уговаривали. А теперь у нас очередь двадцать пять человек...
   Раньше про такие села говорили: крепкое! Я знавал и другие крепкие поселения, и в основе любой крепости лежит личность. Либо это директор какого-нибудь предприятия, либо глава администрации (что гораздо реже, ведь у сельсоветов денег не водится). Авдеев на сей счет говорит уклончиво: "Роль личности в истории..." Любить себя он никого не призывает, но вот уважать... А много ли вообще у нас в стране таких людей, которые своими поступками (а не личным кошельком!) умеют пробуждать в людях уважение? И не только к какой-то там личности, но и к себе самому.