Провинция

Строевая песня кошек

   Сегодняшние жители села Грузино мечтают клонировать своего барина, умершего... 170 лет назад. При нем, говорят, здесь был порядок! Даже кошки строем ходили! А фамилия-то какая была у барина: Аракчеев. Вся империя содрогалась когда-то от этого звукосочетания.

   Со школьной скамьи помним: "Всей России притеснитель, губернаторов мучитель, полон злобы, полон мести, без ума, без чувств, без лести..." Пушкин написал. Про графа Александра Андреевича Аракчеева.
   Впрочем, и про пиита Пушкина можно было бы нечто злое написать. Ведь картежник был, мот, бабник, гуляка... список можно продолжить. Но, сукин сын, гениален. В истории всегда так: пиит светел, потому что, существуя в бренности, уже в будущем одной ногой. А временщик весь в данности. Ибо не знает, что стрясется с ним завтра. Пиит отлил штамп, шлепнул - и накрепко. "Аракчеевщина" - это навечно. Как ни отмазывай.
   На гербе Аракчеева было написано: "Безъ лести преданъ". Уже современники переписали: "БЕСЪ лести преданъ". Им было виднее. Но и нам, потомкам, кое-что разглядеть можно. Тем более что издалека виднее общий план.
   Аракчееву даже сейчас покоя нет, а при жизни он переживал сонм взлетов и падений. Казалось бы, два века назад его звездный час блистал, а судьба преследует и ныне. Были пять лет назад в Грузине раскопки, под улицей Гречишникова (героя войны, участника освобождения Грузина от немцев). Археологи рассчитали, что аккурат посередине мостовой, рядом с северной стеной разрушенного собора Андрея Первозванного, и лежит граф. Нашли. Отвезли в Новгород. И теперь останки человека маются неизвестно где. А здесь кому бороться за уважение к знаменитому земляку? Разве только библиотекарю Вере Федоровне Белановой, которая одновременно и смотритель музея Аракчеева? Да кто библиотекаря послушает...
   Музей - одна комната в Доме культуры. Учреждение построили на знаковом месте: здесь был собор (кстати, Грузино было единственной в России усадьбой, где стояла не просто церковь, а целый собор с тремя приделами). Ниже Дома культуры, у берега Волхова, один предприниматель из города Чудово (зовут его Сергей Носов) построил три года назад деревянную церковь Андрея Первозванного. Примечательно, что никакого отношения "новый русский" к Грузину не имел и не имеет, да и что здесь делать предпринимателю, ежели кроме остатков совхоза ничего в Грузине нет? Пожалуй, он просто восстановил историческую справедливость. Не настолько же он наивен, что за грехи постройка храма спасет.
   Грузино - место знаковое. Существует предание, что на Грузинском холме в древности водрузил крест апостол Андрей. И Аракчеев отметил это событие, установив в Грузине памятник Андрею Первозванному. В усадьбе вообще было много памятников, включая и памятник Александру I (от него остался лишь постамент - он валяется под холмом - и на нем начертано: "Государю-благодетелю по кончине его"). Стоил памятник по тому времени бешеных денег - 30 тыс. рублей. А собор граф отстроил на месте церкви апостола Андрея, которая существовала 400 лет до него. Жаль, мало чего осталось от усадьбы, считавшейся шедевром в течение 150 лет. Произошло это вот почему.
   Аракчеев в завещании свои деньги разделил следующим образом: 50 тыс. рублей он внес в Государственный заемный банк для награды автору за издание и перевод лучшей книги об истории царствования Александра I; 300 тыс. рублей и великолепную библиотеку в 11 700 томов он пожертвовал на обеспечение в Новгородском кадетском корпусе бедных (ведь он и сам был из таковых). Имением он поручил после своей кончины распорядиться государству. То есть все, что Аракчеев получил за свою жизнь, он фактически отдал обратно в казну.
   В усадьбе почти сто лет никто не жил, она принадлежала военному ведомству. После революции 17-го года Грузино сделали Музеем помещичьего быта. Включая и уникальную парковую гидросистему, имеющую только один аналог - в Гатчине. Выкапывали замечательные каналы крепостные Аракчеева. Великая Отечественная война распорядилась по-своему. На правом берегу Волхова стояли наши, на левом - немцы, но Грузинский холм (он на правом берегу) враг сделал плацдармом. Это был идеальный плацдарм, великолепная высота, так как кругом на несколько километров лежали болота. Немцы держались здесь с сентября 41-го по январь 44-го. Советские авиация и артиллерия все это время бомбили и обстреливали Грузино, но немцы прятались в многочисленных подземельях. Никто не считал, сколько наших и ненаших ребят полегло на холме и в болотах, - несладко пришлось всем, - зато каждый грузинец знает, что катакомбы и по сей день начинены германскими боеприпасами.
   До 57-го года в Грузине вообще не жили. Да и как можно было жить среди груды камней, в которую превратилась усадьба? После, когда начали потихоньку отстраиваться, склады боеприпасов открывали чуть не ежегодно. Последний раскопали в середине
   80-х, когда копали фундамент под будущую пятиэтажку. Пока ждали саперов, ребятишки растаскали снаряды и мины по домам. После боеприпасы по сараям собирали.
   Дети и сейчас не расслабляются. Этой осенью нашли они в парке ушедший в трясину советский танк - и стали вести "раскопки". Хотели "бизнес" сделать - продать раритет. Но не успели, их археологическую деятельность приостановили, уже когда они башню откопали. И что? Закопали бронемашину снова...
   Грузино теперь живет неважно. Населения - около 1200 человек, а в местном совхозе, который называется ООО "Березеево", работает 60 человек. Почти все мужики работают на стройках в Питере или в Москве, считай, как на войне: остаются в селе только женщины, старики да дети. И с сельским хозяйством неважно: не только совхозное стадо маленькое, но и частное. На все село - 12 коров... В принципе обычная для русской глубинки картина, но у грузинцев есть "идиотская" надежда. Вот сейчас останки Аракчеева где-то "гуляют". А вдруг получится клонировать графа... вот бы ему возглавить совхоз! Ведь, по преданию, у барина даже кошки строем ходили...
   Аракчееву, как уже говорилось, посвящен целый музей. Его создали энтузиасты, в том числе чудовский историк Валентин Николаевич Папешин. Вера Федоровна Беланова занимается музеем на общественных началах, ничего за это не прося. Помогает ей весь коллектив Дома культуры, кстати последнего "подарка" советской власти. Его построили в 90-м, а вот детский садик не успели сдать, и теперь детишки вынуждены пребывать в помещении барачного типа. В музее после раскопок хранятся теперь такие реликвии, как "ручки с гроба Аракчеева", "пуговица с мундира Аракчеева". Между прочим, не золотая, а медная. Ну, и сам Грузинский холм - тоже своеобразный музей, так как камни от грандиозных строений разбросаны здесь всюду. Чувствуешь себя как в Карфагене каком-то.
   Вера Федоровна - возможно, потому, что коренная грузинская жительница - к "аракчеевщине" относится своеобразно. Она убеждена в том, что Аракчеев для России сделал больше хорошего, чем плохого:
   - ...Если говорить о личности Александра Андреевича, он не был гением. Но он был продукт своей эпохи. Он был умным и чрезвычайно работоспособным. Никогда не забывал добра, если ему кто-то делал хорошее. Но в то же время он был щепетильным, требовательным. Требовал от своих подчиненных дотошного исполнения всех предписаний... и не дай Бог, если не выполнишь! Этого как раз сейчас не хватает нашей стране... Чем он поднялся от простого нищего кадета? Стремлением...
   Аракчеева называли "тупым унтером", но ведь он преподавал в кадетском корпусе, учебники писал по артиллерии. Он вознесся при императоре Павле I: царю нужен был исполнительный офицер. Вскоре, после того как он стал комендантом Санкт-Петербурга, ему было пожаловано Грузино. Это был единственный дар, который Аракчеев принял за всю свою жизнь. Аракчеев из Петербурга сделал "картинку": жителям столицы не было необходимости совершать дальние объезды, чтобы миновать непроезжие улицы. Образцово-показательной усадьбой должно было стать и Грузино.
   В течение 13 лет - с 1812 по 1825 год - Грузино было фактически столицей России. Едва Аракчеев выезжал из Петербурга в свою вотчину, за ним следовала вереница просителей и всяких гонцов. Должность военного министра (которую занимал Аракчеев) была сродни нынешней должности главы администрации президента. Современники опасливо пошучивали: недаром в государственном гербе двуглавый орел - одна голова символизирует императора Александра, а другая - графа Алексея Андреевича. И сам император 13 раз бывал в Грузине. Существует дурацкая легенда. Якобы Аракчеев тайно выкупил тело Александра и тайком перезахоронил в Грузине. Доказательств тому нет, но дыма без огня не бывает.
   На Аракчеева вешали "козырный" идиотизм того времени: военные поселения. Но он всего лишь ревностно исполнял волю государя. Возвратившись из похода по Европе, Александр пожалел воина-победителя: как же это бедный солдатик, сокрушивший Бонапарта, вернется в мрачную казарму? Ах, нехорошо? В нежном воображении государя возникли чистенькие сельские домики, вокруг которых по зеленой травке гуляют беленькие овечки, журчат ручейки и поют птички. Тут солдатик и землю попашет, и книжки почитает, и - о, только для разнообразия! - займется фрунтовой и другой всякой военной подготовкой. Сам же Аракчеев рассказывал служившему в поселениях инженеру Мартосу, что "военные поселения составляют собственную государеву мысль: это его "дитя", в голове государевой родившееся, которое он любил и с которым он не мог расстаться".
   Первый опыт случился в селе Высоком, невдалеке от Грузина. Полк солдат расселили по крестьянским домам, и крестьян приписали к военному ведомству. И ничего особенного; порядок держался такой, которому следовали 2000 крепостных крестьян Аракчеева уже двадцать лет. А в Грузине строго предписывалось все: не только как и когда пахать-сеять, но даже и сколько и каких горшков иметь на кухне и куда их ставить. Дома вытягивались вдоль улицы прямо по "красной линии". Заглянув в один, следующие можно было не посещать: в точности то же самое. В каждом "коттедже" имелось, например, окно ?4, за коим в комнате полагалось обитать подросткам "женска полу". При подъеме и отбое, когда оные подростки одевались и раздевались, занавески на тех окнах следовало на известное число минут задергивать. Когда девки за окнами ?4 входили в возраст, их выдавали замуж. Перед праздником Покрова или на Святки полковник выгонял на плац два строя: направо - женихи, налево - невесты. Потом, по своему разумению, выдергивал попарно.
   Кончилось все это в Высоком бунтом. Как и в других военных поселениях. Ну не хотели крестьяне на плацу маршировать, а солдатам не по душе было барщину отбывать! А списали все на Аракчеева.
   Впрочем, исследования последних лет показали, что Аракчеев превратил военные поселения в прибыльные хозяйства. Такие же, как и его Грузино, в котором никто не бунтовал и в котором правила его знаменитая любовница.
   История любви графа Аракчеева особенная. Она таинственная и трагичная. Настасья Минкина была его крепостной. Почувствовав внимание барина, она использовала свой шанс великолепно. Он стали любовниками, причем Настасья даже манипулировала Александром Андреевичем. Когда наконец Аракчеев решается жениться на дворянке Наталье Хомутовой, он отсылает любовницу в Грузино - домоправительницей.
   Но и оттуда Минкина устроила интригу, в результате которой до Аракчеева дошли сведения, что его супруга берет взятки от чинов петербургской полиции. Супругу граф выгнал. Впрочем, по другим сведениям, Настасья подстроила более пошлую комедию: попросту завлекла графа в спальню, и соперница как бы увидела их в "минуту счастья". Минкину историки называют "бабой толстой, глупой и жестокой", но если судить по портретам, которые хранятся в Грузинском музее, она была необыкновенно красива.
   Аракчеев хочет наследника. Минкина бесплодна и устраивает аферу: договаривается с одной крестьянкой, симулирует беременность, подвязывая подушки, и как бы "рожает" мальчика. Его назвали Михаилом Шумским, граф шесть лет растил его как своего родного, но правда все же вскрылась. Настасья была истинной тиранкой, она всячески издевалась над дворовыми, и в конце концов отчаявшиеся люди ее "сдали". Впрочем, "сына" Аракчеев не выгнал, осталась без последствий афера и для Настасьи. Граф прощал ей даже самое страшное по его ранжиру преступление: она брала взятки. Чадо, когда выросло, оказалось буйное, пило и гуляло и "отца" своего почитало дураком. В конце концов Шумский спился и умер в нищете.
   Конец Минкиной был еще страшнее. Она садистски издевалась над своей горничной, и однажды, после того как Настасье показалось, что девушка неправильно завивает ей волосы, она горячими щипцами стала выдирать из рук несчастной куски кожи. Брат горничной решил отомстить. Он зарезал Минкину ножом в ее постели. Репрессии последовали незамедлительно: убийца был запорот насмерть, погибли на экзекуции и его родственники; через розги прошла вся дворня.
   После этого Аракчеев впал в сильнейшую депрессию и фактически устранился от всех государственных дел. Как говорит В.А. Федоров: "От горя он неистовствовал, носил на шее платок, омоченный кровью убитой". Похоронена Минкина была у стен собора, там же, где граф приготовил место и себе. Аракчеев приказал отлить два колокола. На первом была надпись: "В поминовение усопшей рабы Божией Анастасии", на втором: "За упокой рабов Божиих крестьян Грузинской вотчины..." Обеим сторонам достались равные почести. Когда раскопали могилу Аракчеева, искали и останки его любовницы. Странно, но нашли только прах маленькой девочки. Минкиной рядом не было.
    Много лет спустя Фаддей Булгарин напишет в своих воспоминаниях: "Граф Аракчеев принадлежит Истории и под пером историка-философа займет в ней весьма важное место. Главнейшее достоинство графа Аракчеева состояло в том, по моему мнению, что он был "настоящий русак"? Все русское радовало его, и все, что, по его мнению, споспешествовало славе России, находило в нем покровительство? Другое важное достоинство графа состояло в ненависти к всякому фанфаронству и самохвальству. Более того, Аракчеев даже наказывал младших командиров за слишком жестокое обращение с солдатами. "Чистые казармы - здоровые казармы" - его любимое выражение. Он был лично честен: даже самые яркие недоброжелатели Аракчеева не могли обвинить его в казнокрадстве или взяточничестве?"
   Неоднократно говаривал он подчиненным и другие слова, весьма знаменательные: "От нас, русских, нужно требовать невозможного, чтобы достичь возможного". "Я знаю, что меня крепко бранят, - говорил Аракчеев, - но что же делать? Ведь дети всегда плачут, когда их моют".
   После смерти "всей России притеснителя" Пушкин с горечью писал своей жене: "Аракчеев? умер. Об этом во всей России жалею я один. Не удалось мне с ним свидеться и наговориться..."
   Между прочим: у нас по 131-му закону (о местном самоуправлении) теперь тоже "поселения". Привет Аракчееву?