Провинция

Ухтомский волок

   Раньше жизнь в селе ухтома кипела, а сегодня здесь остались одни пенсионеры. Но они рук не опускают.

   Устье Ухтомки кипит. По поверхности воды броуновским движением мечутся тысячи лещей. Они поражены солитером, распирающим рыбу изнутри и не дающим ей уйти на дно. Большинство смотрят на несчастных рыб с жалостью, некоторые - с вожделением. Ближе к вечеру, когда народ разойдется, те, кто не дружит с нравственностью, пойдут собирать солитерную рыбу сачками. Они выпотрошат ее, повялят - и повезут продавать. Деньги не пахнут.
   Таких людей единицы, но они есть. Вообще Ухтома - село пенсионеров, а пожилые, как известно, - люди крепкой закалки и твердых устоев. Ухтома когда-то была неприлично богата: здесь давал старт самый сложный участок торгового пути с Волги на Белое море. Путь был непрост: суда поднимались с Волги по реке Шексне до Белого озера, заходили в устье Ухтомки, шли до озера Волоцкого, оттуда их перетаскивали на озеро Долгое, дальше по рекам Ухтомице и Модлоне они попадали в озеро Воже. За озером Воже река Свидь, впадающая в озеро Лача, следом по реке Онеге суда спускались к морю. Путь непростой, но по тем временам (при Иване IV) удобный. Село Ухтома, наполовину жившее торговлей, а наполовину - рыбалкой, разживалось и, стоя на своих двух "слонах" (рыбе и волоке), росло как на дрожжах.
   В селе было четыре церкви, три из которых, хоть и в жалком состоянии, но дожили до нашего времени. Могла бы сохраниться и четвертая, но, когда собирались поднимать уровень Белого озера, часть села (нижнюю) вынуждены были уничтожить, в том числе и культовое сооружение. Согласно проекту под воду должны были уйти 100 домов, но, что самое обидное, случилась ошибка проектировщиков: часть домов перенесли, часть разобрали на дрова, церковь развалили, а то место так и осталось сушей. Вода до домов не дошла.
   Случилось затопление в 1964 году (именно тогда открылся Волго-Балт). С тех пор эпоху до вышеназванного года в Ухтоме назвали "до затопа", последующие события - "после затопа". Как в мифе о Ное...
   Естественно, все самое лучшее, что происходило с селом, местные предания и повести относят к допотопным временам. Тогда, как говорят, в Ухтоме жили до 1000 человек, был прекрасный рыболовецкий колхоз, который назывался "Новая жизнь". Да и вообще жизнь была как сказка.
   Теперь в 120 ухтомских домах проживает 120 человек, 89 из которых - пенсионеры. Начальную школу в селе закрыли три года назад из-за того, что в ней некого стало учить.
   Главу местной администрации Людмилу Мылову можно отнести к "молодежи". Она даже еще не пенсионерка: до пенсии ей целых два года. По пути к главе Ухтомы я познакомился с пожилым мужиком. Он сильно прихрамывал на ногу (заметно было, что у него протез), тем не менее он легко запрыгнул в гусеничный трактор, к которому была прицеплена волокуша, и уехал в луга. Там, на лугу, его ждали две девушки и двое сильно подвыпивших парней (первая настоящая молодежь, которую я увидел). Вместе они стали нагружать на волокушу сено, а мы разговорились с мужиком. Зовут его Игорь Викторович Любенков, девушки - его дочь и невестка, приехавшие из райцентра помочь в сенокосе. Парней (местных бичей) он нанял за выпивку.
   Игорь Викторович потерял ногу несколько лет назад, случайно попав под трактор. После этого он руки не опустил, хотя и вынужден был оставить работу на лесоучастке, и занялся личным хозяйством. Держит он двух коров, трех быков, возит продавать молоко в райцентр Липин Бор, в общем, живет нормально. Еще Игорь Викторович заметил, что он единственный такой крестьянин на всю Ухтому, а также намекнул, что находится в состоянии войны с администрацией из-за какого-то дома.
   Во дворе главы администрации я понял, что Любенков - не единственный "крестьянин". Посередине двора красовался стог сена, по размерам, кажется, едва уступающий гробнице фараона средней руки. Оказалось, Людмила Николаевна Мылова - такая же, как и Любенков, крестьянка: у нее тоже две коровы, а быков - четыре. Правда, если откровенно, Мылова и Любенков - действительно единственные и уникальные. Есть отдельные старики, которые держат по коровке, а общее стадо на селе - 18 голов, причем в этом году пять семей собираются избавиться от своих рогатых кормилиц.
   Самая серьезная проблема для главы администрации сейчас - отсутствие медика. Никто из специалистов не хочет ехать в Ухтому, тем более что под жилье здесь могут предложить лишь бывшую начальную школу. Посему здешние жители предпочитают не болеть, а, значит, умирать им приходится здоровыми.
   А еще в Ухтоме есть колхозная ферма на 80 голов дойного стада, на которой трудятся 14 человек, считай, все трудоспособные, которые обитают в селе. Но и у фермы есть проблемы. Первая - большинство доярок готовятся уйти на пенсию, а замены им не предвидится. Вторая - председатель чаще бывает в запойном, чем в рабочем состоянии. И получается казус: ежели председатель трезвый, а скотник - пьян, всяческие притязания начальника скотником принимаются в штыки: "На себя погляди, морда..."
   Ферма сохранилась в Ухтоме случайно. Когда ликвидировали здешнюю "Новую жизнь", ее присоединили к рыболовецкому колхозу "Советская Россия", правление которого находится в райцентре. Рыбы в озере не стало, количество скотины тоже значительно сократили, и получилось, управлять нынешнему "рыболовецкому" председателю остается только ухтомской фермой. В райцентре колхозники пристроились на бюджетные должности, и получается, там, в Липином Бору, обитает лишь управление. Жаль только, управлять уже почти нечем...
   В Ухтоме из бюджетников имеются только библиотекарь, почтальон, завклубом, и полтора человека работают в администрации (одна женщина на полставки работает в сельсовете техничкой). Скоро, когда в соответствии с административной реформой здешний сельсовет ликвидируют, не будет и ее. Из-за неимения налоговых поступлений "мэру" Ухтомы приходится с громадным трудом решать элементарные задачи типа снабжения пенсионеров дровами.
   - Эх... была бы техника! Мы сколотили бы бригаду, взяли делянку - всех дровами завалили бы... А то в прошлом году я брала делянку, но одна только аренда трактора обходилась в 1700 рублей за день. Хорошо еще, плотники мостки на реке отремонтировали, ведь дошло до того, что полоскать белье невозможно стало. Наше спасение сейчас - дачники. За счет дачников население летом вырастает в три раза. Среди них есть и богатые, к которым я иду с поклоном. Один дал две тысячи рублей на ремонт ограды вокруг кладбища, другой - тысячу на разбор печи в медпункте. Деньги найдем - новую печь мужики наши будут строить, мы ж надеемся, что медик у нас появится. А местные люди, может, и хотят помочь, да они без денег. А еще все привыкли, что на всем готовом... а старая жизнь-то не вернется обратно!
   ...Зато в селе сильна группа старожилов, которые стараются, чтобы Ухтома окончательно не упала. Неформального лидера этой группы, Александра Яковлевича Оринова, я встретил на стройке. С товарищами, такими же, как он, пожилыми мужиками, Оринов строил новую баню. Сейчас к нему приехали погостить из города сыновья с внуками, но почему-то молодежь в строительстве участия не принимала. По невнятным и разгульным голосам откуда-то из-за огородов было понятно, что молодежь с утра уже успела "заложить за воротник". Оринов уже девять лет на пенсии, тем не менее работу оставлять не собирается:
   - ...И чем больше мы с женой, Валентиной Николаевной, "отдыхаем" на пенсии, тем больше почему-то трудимся. Держим корову, теленка, поросенка, старый отчий дом взялись ремонтировать, два ряда бревен подвели снизу. Недавно с товарищем лодку новую сделали. Мне-то семьдесят исполнилось, помирать, может, скоро, надо после себя что-то оставить...
   - А нужно это детям и внукам-то? Похоже, они не торопятся помогать...
   - Не понимают они пока, дак... Хорошо здесь уже не будет, но это - их родина. А еще ведь дачники с Череповца все дома скупают, и не опустеет село. Без них полсела давно сгнило бы...
   ...Так получилось, что жизнь выбрасывала Оринова на самые судьбоносные гребни ухтомской истории, и он много раз участвовал в самых что ни на есть важных делах села. Детство Александра Яковлевича было тяжелым: отец погиб на войне, и мама поднимала шестерых детишек в одиночку. После войны в Ухтоме был голод, и, как и многие из ухтомцев, Оринов в молодости оставил отчий дом в поисках лучшей доли, нанялся в Сибирь на стройку. Тоска по родине притянула обратно. Возвращение аккурат совпало с "великим затопом" 64-го.
   Нанялся он на здешний лесопункт бульдозеристом и дорос до мастера. Потом Оринову предложили стать председателем Ухтомского сельсовета, и десять лет он правил селом, до тех пор пока в приказном порядке его не поставили председателем рыболовецкого колхоза "Советская Россия". Колхозом он правил двенадцать лет, до 95-го года. И, надо сказать, за время председательства колхоз держался, растил зерновые, имел несколько ферм, ловил рыбу. Но в то же время нарушился лесоучасток - вырубили весь хороший лес. Теперь, когда Оринов на пенсии, в озере пропала рыба, даже знаменитый белозерский снеток, которого по весне таскали сотнями тонн, тоже почил в бозе. Во всем виноваты были капиталистические замашки 90-х, когда рыбу бесконтрольно ловили все, кому не лень. Когда Оринов командовал хозяйством, оно еще худо-бедно держалось на плаву, а теперь медленно, но верно приближается закономерный конец. Нарушится ухтомская ферма - закроется и колхоз.
   И с иронией теперь старожилы вспоминают, что за хорошие урожаи зерновых раньше, до "затопа", Ухтому называли "второй Украиной". Теперь поля брошены, и остается лишь один плюс: сена можно заготовить - хоть завались. Смотрит, смотрит Александр Яковлевич на нынешние дела и думает:
   - Была раньше "вторая Украина", а теперь, если хлеб в магазин пару недель не привозить - помрем с голоду, наверное... А ведь у нас есть все возможности развивать сельское хозяйство! Но... некому теперь увлечь людей. Нет такого человека, молодого, активного, который взялся бы поднять наш край. Обидно, ведь если сейчас рук не приложишь - все потеряем: луга в болото обратятся, пашни - в леса... Я вот что думаю. У меня еще есть силы и здоровье, и я своих внучат, пока они летом у нас гостят, привлекаю к деревенской жизни. Видят они, что дед не сидит без дела, строит, со скотиной водится. Они, может, от этого приучатся к деревенской жизни. Пускай они городские - но в головах что-то осядет! Сейчас вот церкви наши ухтомские сгнивают. Может, мы это запустение привыкли видеть (да и не к Богу нас приучали, а к социализму), а встанут на ноги внуки, приедут однажды, окинут взглядом все вокруг: "Бог ты мой, это ж какое красивое село-то нарушится!" - и возьмутся подымать.
   Вот мы, старики, сидим иногда вечером, болтаем. И часто приходим к такому выводу. Нам, когда помоложе мы были, партия многого не дозволяла, крылья не давала развернуть. Но сейчас-то - свобода! Хошь - землю бери, хошь - мельницу строй. Или туристический маршрут возрождай, по древнему Ухтомскому волоку. Вот нам бы хотя бы по двадцать годков сбросить, может, за что-то и схватились бы...
   ...Я лично вот что заметил: внуки Оринова - они пока в игрушки играют, а вот дети - как его, так и других ухтомских стариков - приезжают на родину откровенно "оторваться" - пивка с водочкой попить, рыбку половить (чуть-чуть в озере ее еще осталось)... не хозяева они, а гости.
   Но так хотелось бы, чтобы ухтомские старики оказались прозорливее меня!