Провинция

Живем как никогда!

   Мало кто знает этот рай. Разве что местные жители. Да и они иногда говорят: не видать бы его и вовсе. Потому что здешнее существование совсем не райское.

   Направо - Рай, налево - Иерусалим. Именно так обозначено на дорожном указателе. Уж не знаю, святая здесь земля или нет, но какая-то она по-русски милая: тихие просторы, глухой лай цепных псов и урчание тракторов, преодолевающих дорожную глину.
   Дорога к Раю терниста. Даже бетонные плиты, которыми она выложена, не могут остановить напор лесовозов, тянущих умерщвленные деревья из зарайской глухомани к заводам. Унылость пейзажа отнюдь не разнообразит вид умерших деревень, и тут вполне законно начинаешь подозревать, что в Раю все так же: безысходно и пахнет тленом...
   На деле все оказывается совсем не так. В Раю нет вообще ни одного заброшенного или хотя бы покосившегося дома - все чинно и пристойно, а единственная райская улица гордо блестит асфальтом, кажущимся под дождем совсем новехоньким. К тому же совсем не видно пьяных мужиков, обычной приметы русской деревни. Говорят, местный председатель колхоза (точнее, СПК) привез из города доктора, который закодировал всех пьющих, и теперь Рай земной еще на йоту приблизился (по своей сути) к Раю небесному. Кажется, если в мужиках искоренить еще парочку пороков, - у них начнут расти крылья.
   Поскольку в преддверии Рая, точнее, на въезде в деревню расположился колхозный гараж, смею предположить, что чудо-председатель здесь. И я действительно нахожу его в курилке, которая одновременно является комнатой для совещаний. Идет наряд. Накурено. Мужики нервничают, поскольку уборочную стопорят надоевшие дожди, превратившие двор в непролазное болото. Сельскохозяйственный кооператив называется "Победа", и непонятно, какая победа имеется в виду: над пьянством, над государством, стремящимся всеми силами задушить отечественного крестьянина, или над силами тьмы вообще. "Победа" считается передовым хозяйством района, здесь не заброшено ни одного гектара пашни и поголовье крупного рогатого скота достигает 900 голов. В Раю расположены гараж и одна из четырех ферм; Иерусалим, который по-местному зовется Ерусалимом, вместил правление "Победы". Еще в Раю есть два магазина: обычный сельповский и коммерческий, который называется "Райский сад".
   Иван Васильевич Паранич, председатель, попал в Рай с Украины. Однажды он приехал сюда с бригадой других "бендеровцев" (как здесь называли когда-то приезжих из Закарпатья) строить колхозные объекты, влюбился в местную девушку и остался здесь навсегда. Сначала был просто рабочим, потом секретарем парткома, потом техником-строителем, ну а девять лет назад его выбрали председателем. Так случилось, что в его правление колхоз в каком-то смысле пошел в гору (точнее, на фоне соседних колхозов, которые загнулись, еще умудряется держаться). Жена Паранича, Любовь Вениаминовна, работает у него зоотехником, и семейный их труд приносит неплохие результаты в животноводстве. Поголовное кодирование всех райских мужиков на поверку оказалось некоторым преувеличением:
   - Вообще-то весной я привозил из Павино доктора, он двадцать человек закодировал, за счет кооператива. Но сейчас четверо опять запили...
   В чем секрет райских жителей, не пустивших тлен в свою деревню? По мнению председателя, в крепкой крестьянской закваске. Держать двух коров на личном подворье здесь - обычное дело, с рассвета до заката здесь трудятся, а не пребывают в блаженной праздности. Но свой личный секрет, точнее, способ, благодаря которому председатель смог удержать своих людей от греха уныния (отчего в колхозах обычно процветают воровство и грубость нравов), Паранич не раскрывает:
   - Никаких секретов пока нет. Просто люди у нас такие... с пониманием подходят. Вот, школа сгорела в Лапшине (там находится администрация сельского округа. - Г.М.), бросили клич, с миру по нитке денег собрали - и восстановили. Беда только, кадров у нас хороших не хватает, особенно механизаторов; старики-то пошли на пенсию, а молодежь оставаться не хочет. Клуб еще сгорел у нас, и переделали под клуб детский садик. А детей теперь водить некуда. Поголовье мы не сбросили, хоть и труднее держаться год от году, а вот молодежь удержать не можем...
   Иван Васильевич вообще-то живет не в Раю, а в Ерусалиме, через дорогу. За двадцать с лишним лет он давно обрусел, притерся ко всем чертам характера райско-ерусалимских жителей, но привыкнуть не может только к одному:
   - Когда кто-то уходит в мир иной, здесь устраивают... праздник. У нас в Закарпатье такого нет, если уж поминки, то все скромно, пристойно, а здесь...
   Но Рай здесь ни при чем. Это такой русский обычай: покойника проводить, скажем так, широко. А то, что мы, русские, преступаем какие-то нормы, мы и не заметили бы, если бы посторонние люди не сказали...

   Немного о географии. Рай - деревня большая. Ерусалим поменьше и победнее, там даже есть безжизненные дома и покосившиеся ворота. Вокруг деревень - поля, по которым бродят райские стада, а вот леса совсем мало - он некогда был изничтожен ради "торжества земледелия". Сам Рай рассекает надвое ручеек Беспутка, а если двигаться в сторону, обратную ерусалимской, то, перейдя речку Портомойку, придешь в деревню Выползово. Говорят, селились там те, кто "выполз" из рая. Была рядом еще одна деревенька, Райский выселок, как предполагают, основанная теми, кого выселили из Рая; за прегрешения или просто. Может быть, благодаря этим переселенцам грешить в Раю стали намного меньше. И еще одно наблюдение, зоологическое: в Раю до неприятности злые и наглые собаки. Почему - не знаю, но, возможно, они плодятся для того, чтобы жизнь в Раю не показалась медом.
   ...Тетя Рая, одна из самых заслуженных обитательниц Рая, во дворе стирает мешки. Дядя Витя задумчиво сидит на скамейке и курит "Приму". К Травиным - Раисе Васильевне и Виталию Васильевичу - мне посоветовал сходить председатель. В отличие от бывшего "бендеровца" Паранича (заметившего, между прочим, что журналисты Рай уже "достали"), пожилые супруги приняли меня тепло, как гостя. Тетя Рая живет здесь всего 53 года, с той поры как вышла замуж. У них было двое детей, но свою дочь Травины, к сожалению, уже похоронили. Сын уехал в далекий Нижний Тагил, и старики тянут хозяйство в одиночку.
   Дом с виду крепкий и какой-то, что ли, былинный, основательный. Строить его Виталий Васильевич начал еще до войны, но работу пришлось приостановить - его призвали в армию. Военная судьба дяди Вити почти невероятна. В Донбассе их противотанковая рота попала в окружение, и рядовой Травин очутился в плену. После пяти месяцев лагерей, при очередном переходе под очередями конвоиров, он вместе с несколькими другими парнями смог сбежать. Они перешли линию фронта, и исхудавших до 40 килограммов немного откормили и направили... в штрафную роту. Здесь Виталию Васильевичу, можно сказать, несказанно повезло: в первой же "лобовой" атаке на немецкие укрепления он был тяжело ранен в ногу и отправлен в госпиталь, после чего его признали нестроевым и послали в тыл.
   Когда он вернулся в Рай, дом был уже достроен родственниками. Его поставили бригадиром, работал он в колхозе, в лесу, на строительстве, и однажды знакомая женщина сосватала ему молоденькую девчушку Раю, которой не было еще и двадцати. С тех пор потекла их размеренная жизнь.
   - Раньше жисть была не как нынце, - размеренно, произнося по-северному "ц" вместо "ч", рассказывает тетя Рая (а мы сидим между тем и пьем "цяйку"), - раньше жисть-то была везде одинакова, мы не думали, цто когда-то хлеба поедим досыта, про деньги - так разговору вообще не было, раньце ницего не было...
   - Вот те раз... - стараюсь чуть-чуть раззадорить стариков. - Вроде как сейчас принято прошлое хвалить, а нынешнее ругать!
   - Так нынце люди обижаются, а мы, дак, живем так, как никогда не живали! Сидим дома, деньги, пенцию, приносят.
   - Но дети-то уехали...
   - А мы сами разрешили им уехать. Ведь раньце день и ночь в колхозе... Я дояркой, телятницей всю жисть, и свету белого не видывала. Вот, мы детей в город и отправили.
   - Ну, а вы сами?
   - Мы пока еще ничаго, "шарашимся". Корову держим, поросенка. Но вот этим летом насенокосить не смогли и решили только до Нового года корову продержать, а потом туды, к сыну поедем доживать...
   И тут старики поведали совершенно невообразимую по нынешним временам историю. Оказывается, за позорные 90-е годы, когда всякие жулики набивали карманы и мешки деньгами, а деревня нищала, супруги Травины при помощи своего молока и своих поросят, которых они откармливали, смогли накопить денег и купили в Нижнем Тагиле... квартиру! Маленькую, однокомнатную - но все-таки квартиру. Сейчас, правда, там живет внучка, но, как только старики переедут туда, она дала слово, что съедет. Жителям Рая повезло: районные власти покупают у них молоко - летом по 4 рубля, а зимой - по 6. Деньги выплачиваются регулярно, и ежемесячный молочный приработок в полторы, а то и две тысячи рублей вполне, на мой взгляд, приличен. Молодежь в Раю держит, как уже говорено, по две коровы, и "подпешка" (местное словечко) для них получается хорошая. Свое решение променять чистый воздух Рая на тлетворный дух промышленного города тетя Рая объясняет так:
   - Пока "шарашимся", а "дошарашимся", дак... хотя ноги туда "не скользят". Жаль, сын не приедет, хоть и говорил "я дом бросать не буду". А теперь говорит другое, молодица, жена его, сюда не поедет никак, а разве ж он будет тут жить один?..
   В последнее время стариков, правда, стали обижать. Не свои, райские, а проезжие молодцы, точнее, молодицы. На 9 Мая приезжала машина, а оттуда вышла женщина - и стучится к Травиным: "Здравствуйте, мы из Костромы, приехали вас поздравить!" Конечно, впустили ее в дом, а она: "Вот это в честь Победы мы вам дарим... - и раскладывает на диване кипятильник какой-то, утюг и машинку для стрижки волос. - Значит, подарок вам, а платить вам всего две тысячи..." Дядя Витя, как и положено в этот день, был слегка выпимши, тетя Рая тоже растерялась, и очнулись они, когда молодица с их "молочными" деньгами уже была такова. Теперь старики и не знают, что с этими машинками делать, а кипятильник им в деревенском доме, при печке, и даром не нужен. Но самый трагикомизм ситуации заключался в том, что в следующую неделю к ним приезжали еще трое таких же "поздравителей": "Здравствуйте, мы вас поздравить..." Уж их-то тетя Рая отослала: "Милая моя, нас уже "навернули" на две тысячи..."
   Нынешнего председателя старики уважают:
   - Конечно, Иван Васильевиц у нас хороший, "ровно виноход" - бойкой! Без него колхоз бы развалился. Он нынце было отказывался, просил на собрании, чтобы ему отдохнуть дали, борьба с пьянкой его доконала, дак, его не отпустили...
   ...Носительница райских сказаний, которая могла бы раскрыть тайну происхождения столь необычных для костромской глубинки названий, как мне сказали, живет в Выползове. Мне повезло. Я встретил Марию Ивановну Борисову прямо возле гаража: она шла в Ерусалим. Мария Ивановна - человек образованный, много лет преподавала физику в институте на Дальнем Востоке, а вот после пенсии вернулась на родину, с весны до осени наслаждается здешними красотами, а зиму проводит в городе. В колхозной курилке она рассказала следующее.
   Ерусалим назвали так, потому что некоторые из местных жителей совершили когда-то паломничество на Святую землю. Сохранилось предание про женщину, которая при возвращении из Иерусалима попала в плен к каким-то разбойникам, те держали ее при себе два года и заставляли им готовить еду. Женщина все-таки вернулась в родные края, правда, сильно повредившись умом.
   А с Раем все оказалось просто. Здесь проходил тракт, и однажды в деревне заночевал какой-то купец. Ему истопили баньку, накрыли хороший стол, напоили хмельным пивом, и, придя в состояние радостного возбуждения, гость воскликнул: "Господи, да здесь же рай земной!" Крестьяне поняли это дословно и переименовали свою деревню в Рай (первоначальное ее название до нас не дошло).
   Между прочим, Мария Ивановна спросила, не знаю ли я какого-нибудь чудака, например, отставного военного, который бы согласился купить дом в глуши. Ее дом. Я такого не знал, но сделал для себя вывод о том, что, если минимум три человека собираются оставить Рай, значит, что-то здесь неладно.