Пройти то, что отпущено

   - Вы на протяжении многих лет являетесь художественным руководителем Малого театра. Это тяжелая ноша?
   - Я на это пошел сознательно. Я первый художественный руководитель театра, выбранный коллективом. Коллектив выбрал, зная меня таким, какой я есть на самом деле.
   - А вы какой?
   - Я разный. Но все без исключения прекрасно понимают, если что-то надо для дела, я обязательно буду стоять горой.
   - Я уже поняла, что вы как можете защищаете тех, кто вам доверил себя, свои творческие жизни.
   - В трудные минуты я ощущал поддержку со стороны коллектива. И за это я всем благодарен. У нас были трудные времена, особенно тяжело было, когда шла реконструкция основного здания. И хотя мы в то время очень много гастролировали, все равно некоторые артисты долгое время не играли в спектаклях в силу различных причин. Более того, в один прекрасный момент нам сказали, что труппу Малого театра нужно сократить. Сейчас уже точно не помню, на сколько единиц именно, по-моему порядка пятнадцати. А как вы сами понимаете, в первую очередь под сокращение попадают люди пенсионного возраста.
   Мы собрали наших народных артистов. Все они с именами, со званиями. Скрывать от них никто ничего не стал. Я просто сказал, что сложилась такая ситуация, несколько единиц нужно отдать "на растерзание". И мы вас не хотим уволить, а просто в силу сложившейся ситуации хотим перевести на полставки. Это временная мера, и при первой же возможности мы вновь в театр вас вернем. Мы вам даем честное слово, что никто из вас уволен не будет.
   Сначала, конечно же, никто не поверил. Мы дали им время подумать. А потом ко мне в кабинет один за другим стали приходить наши уважаемые артисты и говорили: "Да, я согласна", "Да, я согласен".
   И, естественно, как только изменилась ситуация в лучшую сторону и представилась возможность, данное им слово мы выполнили. Я очень уважаю этих людей, и мы делаем для них все, что возможно. Они "благородные артисты", как говорил Островский.
   - Я обратила внимание, что вы говорите "мы" в то время, как многие предпочитают якать.
   - Да. Мы. А как иначе? Руководство театра - это же не я один. Я - это Юрий Соломин, художественный руководитель, а мы - это Малый театр.
   - Я не открою никакой Америки и не погрешу против истины, если скажу, что в представлении большинства наших женщин, вы - Юрий Соломин - олицетворение и эталон настоящего мужчины. Каким, на ваш взгляд, должен быть настоящий мужчина?
   - Я не делю человечество на мужчин и женщин, нас сама природа разделила как бы на две части, и каждая из этих частей несет функционирующую задачу. Один без другого существовать не может. Хотя некоторые существуют, но это совсем не то, что было изначально заложено природой. Ведь мужчина и женщина - существа, созданные для жизни. А все другое - это не для жизни, а для удовольствия.
   Мужчина - как я это понимаю, как я существую, и как мои родители существовали - добытчик. Всегда и во все времена. Женщина - хранительница домашнего очага. Думаю, что этого достаточно. Но это вовсе не значит, что женщина не может быть добытчицей, а мужчина не может быть хранителем очага.
   - А как же расхожее мнение по поводу того, что женщина - существо слабое?
   - Я не принадлежу к тем людям, которые считают, что женщина - существо слабое. На мой взгляд, женщина очень сильная. Она сильнее и выносливее мужчины. Я имею в виду не столько физическую силу, сколько силу женского духа. Хотя наши русские женщины и физически крепче мужиков.
   - "Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет". У Некрасова это вызывало восхищение, а меня лично в дрожь от этого бросает.
   - А кто у нас по-прежнему укладывает шпалы? Женщины. Десять женщин работают, а один мужик стоит, курит и смотрит. Бригадир.
   Я говорю о другом. О силе духа. Вспомните Великую Отечественную войну. Женщина полностью заменила мужчину. Мужчина был на фронте, он защищал свой дом, свой очаг, свою Родину. Хотя сегодня слово "Родина" не в моде. И если кто-то и произносит слово "Родина", то с юмором. Сейчас модно говорить "совки". Но я тоже "совок". Я родился в то время, вырос, очень многое сделал именно в то время. Ладно я. Но по логике тех, кто сегодня диктует моду, получается, что все известные поэты, композиторы, артисты - все "совки". Поэтому когда о нас говорят: "У вас совковое воспитание", я отвечаю, что надо еще посмотреть, у кого оно "совковое", а у кого "совковое". Слово одно, а интонация разная.
   - Мы отвлеклись от темы "настоящий мужчина". Ваша жена может сказать про себя, что она - хранительница очага именно в контексте, что вы - добытчик.
   - Да. Мы с женой - ровесники, выросли во время войны. Знаем цену копейки, это не значит - жадные. Мы никогда и ничего не копили. Я не жалуюсь. Все, что необходимо для жизни, у нас есть.
   Дом - он же во всем существует. Для меня очень важно понятие "тепло дома". Открываешь дверь в квартиру и чувствуешь запах. Это запах и тепло только этой семьи, пусть со своими проблемами, может быть, даже скандалами, но все равно семьи. А в другой квартире, в другой семье уже совершенно иной запах. Другое тепло.
   Я прекрасно понимаю, как трудно содержать дом, создавать в нем тепло и уют. Мы с женой знаем цену дому, теплу. Цену дружбе. Да, нас обманывали, предавали, но есть друзья. И цену всем этим категориям мы знаем.
   - У вас много друзей?
   - Друзей много быть не может. Один, два человека. Но это проверенные люди.
   - Вы им можете рассказать про себя даже самое плохое, не боясь, что они вас осудят?
   - Я не раскрываюсь. Если происходит что-то серьезное, друзья сами понимают. А когда ты начинаешь делиться переживаниями, получается, что ты плачешься в жилетку. Я не плачусь. У меня все выражается в эмоциональном всплеске. Я скорее говорю об этом во всеуслышание.
   Если это не дай Бог какая-то болезнь, то тут и рассказывать ничего не надо, потому что знают все. У меня были в жизни очень тяжелые случаи, и тогда было ощущение, что мне помогали все.
   - Вы замкнутый человек?
   - По натуре я человек взрывной. У меня сразу все выплескивается наружу, я в душе никогда ничего не держу, знаете, как говорят, нолик пишем, а палочку держим в уме. Может быть, поэтому я еще и на ногах.
   А есть что-то, о чем я никому не могу рассказывать. Об этом знает только жена, а иногда и она не знает.
   - Ваша жена актриса?
   - Да, мы учились на одном курсе. На третьем курсе ее пригласили в Театр Юного зрителя, там она проработала много лет. А потом родилась дочка, было трудно материально, жили мы в то время в Бескудниково, возникали проблемы, с кем оставлять дочку. И тогда мы поняли, что оба работать не сможем. А поскольку я мужчина, а значит, добытчик, я вышел вперед. В то время я стал много сниматься. Жена была дома, сохраняла очаг, воспитывала дочку.
   - С одной стороны, вы дали жене возможность не разрываться между домой, работой, детским садом. А с другой - получается, что жена перестала заниматься любимой работой┘
   - Она нашла себя в другом. Когда дочка подросла, жена начала заниматься журналистикой, она очень много печаталась в журнале "Работница", у нее даже книжка вышла, есть журналистские премии. Она никогда вперед не лезла и трудами своими не кичилась. Все, что было опубликовано, собирал и вырезал из журналов я. И, шутя, приговаривал: "К пенсии все пригодится". Но сегодня к пенсии ничего не пригодилось, так хоть архив остался. Потом жена начала преподавать в Щепкинском училище. Она - профессор, заслуженный деятель культуры РФ. У нее много учеников.

   - Дочка пошла по вашим стопам?
   - Она музыкант, педагог по музыке. От нас очевидно, она унаследовала педагогическую жилку.
   - Когда дочка подрастала, вы не советовали ей, какую именно профессию выбрать?
   - Нет. Она очень спокойно относилась к театру, видела, что театр - дело очень сложное. Может быть, на ее развитие оказала влияние отрицательная сторона моей популярности. Мне кажется, что дочка больше пошла в маму - она гораздо спокойнее ко всему относится.

Автор: Лада Акимова