Войти в клетку к тиграм может каждый. А вот выйти ...

Цирковая династия

   - Ей почти 120 лет. И дед, и бабушка, и наши родители, и все пять человек детей, все отдали жизнь цирку. Дед Карл Томсон, выступавший под псевдонимом Мильтон, был клоуном и музыкальным эксцентриком. Мама была наездницей, крутила сальто, жонглировала и играла на фортепьяно. Отец был простым акробатом. А до того, как попасть в цирк, работал грузчиком в порту.
   В порту в Ейске отца нашел Иван Поддубный и научил борьбе. В те времена чемпионаты по французской борьбе проводились в цирке. Так отец и попал в цирк. Там он встретился с мамой, и в шестнадцать лет она родила первого ребенка.
   - И продолжала работать?
   - Мама работала до 1949 года. Мама родила шестерых детей. Старший брат Борис погиб в первые дни войны на Ленинградском фронте. Сергей умер в 1982 году. Остались Вальтер, Анна, я и Игорь. Сегодня в цирках работают многие представители нашей династии. Мой сын выходит на манеж вместе со мной в аттракционе "Слоны и тигры", с питонами и морскими львами работает моя жена, работают племянники - дети Вальтера. Уже мои внуки выходят на манеж.
   - А это правда, что вы собираетесь уходить с арены?
   - Нужно заканчивать артистическую деятельность, как говорится, пора и честь знать. Хочу уйти красиво. Есть такая задумка: пригласить всех друзей, любителей цирка на встречу нового тысячелетия в цирк. Поставить столы. Люди придут заранее, будут провожать старый год, а где-то в половине двенадцатого выходят слоны и тигры. Я с ними работаю. А с боем курантов и с концом ХХ века я заканчиваю артистическую деятельность. Снимаю фрак и надеваю цивильный костюм.
   - Жалко же...
    - Жалко, но все дело в том, что я заканчиваю гастрольную артистическую деятельность. Хочу уйти от конвейера, которому отдал 56 лет жизни. Как белый цыган, проехал по всему свету, побывал на пяти континентах, проехал по всему Советскому Союзу.

Ты будешь знаменитым дрессировщиком

   - Моя первая встреча с тигром была в 1961 году. У брата Вальтера - премьера. Я только вышел из больницы после тяжелейшего падения с трапеции на гастролях в Японии. Брат сказал, что хочет работать без оружия. А мне дал свой наган, заряженный пыжами, и сказал, чтобы на всякий случай я постоял в проходе.
   У Вальтера было все готово к премьере, кроме одного. Костюмы были пошиты в самый последний момент. И звери еще не успели к ним привыкнуть. Во время представления на Вальтера одна из тигриц нападает. Бросается на него и начинает рвать, подминает под себя, подбирается к затылку. Вальтер успел схватить ее руками за бакенбарды, началась борьба.
   Я выстрелил с прохода, но на мои выстрелы тигрица не прореагировала. У второго входа в клетку стоял знаменитый дрессировщик Борис Эдер. Он помогал брату выпускать этот спектакль. Эдер после автомобильной катастрофы стоит на костылях, бежать на помощь Вальтеру не может, и единственное, что он сделал, приоткрыл дверь, машет костылями и пытается отвлечь тигрицу.
   Я же, совершенно не думая о том, какие могут быть последствия, для меня важно, что тигр рвет брата и Вальтер нуждается в помощи, подныриваю под рукой Эдера, вбегаю в клетку с одним пистолетом и выстреливаю тигрице в рот. Опоздай я на долю секунды, Вальтера сейчас бы не было.
   Вбежал помощник, бросил мне палку, а я не знаю, как с ней обращаться. Вокруг сидело еще двадцать хищников. Один лев уже сошел с тумбы и пошел на помощь тигрице. Все опилки в манеже в крови, белый костюм брата в крови. Вальтер еще был в сознании. "Убирайте животных", - произнес. Ассистент загнал хищников, я вынес Вальтера с арены.
   Операцию брату делали шесть часов. Вышел врач, сказал, что вены, слава Богу, не порваны, все нормально. Я приехал из больницы. Сидим дома, все разговоры только о том, что случилось. И вдруг Борис Афанасьевич Эдер мне говорит: "Не знаю, что и как, но ты будешь знаменитым дрессировщиком". Я ему в ответ: "Я не собираюсь быть дрессировщиком". - "Посмотрим", - сказал он.

Дети решили судьбу родителей

   - Когда началась война, отца забрали на фронт, мама была на гастролях. А нас пять человек остались с бабушкой в Ленинграде. Наш дом сгорел в первые дни войны, мы жили в цирковом общежитии. Из Ленинграда нас вывезли в 1943 году.
   После войны отец с нами разошелся. А до этого маме пришло известие о том, что он погиб. Мы в это время были в Челябинске. Вынесли на манеж портрет отца (так принято у цирковых людей), как бы хоронили заочно. И мы - дети, около портрета поклялись продолжать его дело. Хотя отец был против того, чтобы мы работали в цирке. И мы с Вальтером сделали своей первый номер. Мне тогда было пять лет, брату - пятнадцать.
   Я помню, мы приехали в Одессу, война только закончилась, так вот после нашего номера весь барьер арены был в шоколаде. В цирк приходило много военных, иностранцев. А у них всегда был шоколад. К концу гастролей уже все наелись этого шоколада, а в начале только для меня оставляли...
   А потом вернулся живой отец. Он был тяжело контужен, начал пить, хотя до войны совсем не пил. Начал издеваться над мамой, бил ее, ревновал, допытывался, с кем была во время войны... Нам все это надоело, мы собрали его вещи в чемодан и сказали: "Мы тебя считали пропавшим без вести, ты живой, иди, мы тебе будем помогать..."
   - Дети решили судьбу родителей.
   - Получая зарплату, я каждый раз подпольно посылал ему деньги, об этом знала только мама. Отец потом женился, у нас есть сводная сестра. А когда отец стал инвалидом (мама уже умерла), он решил подать в суд на всех детей, чтобы ему помогали. На всех подал, кроме меня. Другие говорили, что он нас не воспитывал. Я считаю по-другому. Даже если бы он однажды пошутил, и от этой шутки я родился, значит, я ему за одно это уже должен быть благодарен. Что хожу по земле.

От любви никто не застрахован

   - Для меня самое страшное - предательство. К сожалению, меня часто предавали. Среди предателей были друзья, с которыми я дружил по тридцать лет. Ненавижу ложь, ненавижу, когда люди занимаются не своим делом, а делают вид, что все знают.
   Люблю новое, люблю работать над новым, люблю писать сценарии, люблю ставить большие тематические спектакли. Люблю свою работу, люблю своих животных, люблю свою семью.
   Люблю рассольник, солянку, люблю есть утром кашу без молока, без сахара, без масла, люблю кукурузные хлопья.
   - А женщин любите, Мстислав Михайлович?
   - Я обожаю женщин. К женщине отношусь, как к чему-то святому. С благоговением. Со второй женой мы прожили двадцать семь лет и разошлись. Она прекрасная женщина, мать моих детей, мы до сих пор дружим, большую часть жизни мы были вместе, но... разошлись. Можно найти тысячу причин для оправдания, почему именно разошлись. Но все равно я до сих ощущаю свою вину за то, что это все произошло. Особенно в первые годы после развода одна мысль мне не давала покоя: в чем-то я виноват, почему женщина вынуждена была остаться одна.
   - Вы ударить женщину можете?
   - Нет. Своей второй жене, как только мы поженились, я сказал: "Не заставь меня поднять на тебя руку, потому что, если я подниму руку, я моментально уйду, тебе ответить нечем, значит, ты будешь стараться как-то мне отомстить. Я буду мучиться, думая, каким именно способом. Я могу быть не прав, но ты женщина, ты в доме главная, сделай так, чтобы я никогда не поднял на тебя руку".
   - Если вы узнаете, что вам женщина изменила, что вы делаете?
   - Ухожу, потому что эта женщина становится для меня ничем. Я не выясняю отношений. А мой младший брат, застав жену в постели с другим, убил ее. Он решил это вот так.
   Я переживаю, мне больно, тяжело, человек меня отверг по каким-то причинам. Но как бы больно ни было, возврата к отношениям быть не может. Потому что она уже была с другим.
   - Ваша нынешняя супруга из цирковой семьи?
   - Нет. Ира окончила училище при оперном театре в Горьком, потом как балерина прошла по конкурсу в цирк. Участвовала в одной из пантомим. Потом стала артисткой цирка. Вышла замуж. Они с мужем сделали акробатическую пару. Ира работала канатоходцем, и жонглером. Теперь "достукалась" - дрессирует морских львов, питонов и удавов.
   - Как вы отдыхаете, если отдыхаете вообще?
   - Я не умею отдыхать. Мы с женой приехали в санаторий, так я каждое утро садился в машину и приезжал к своим животным. Приехал, повидал, все, теперь могу отдыхать, принимать процедуры.
   Иногда бывает так, что неделю в клетку к зверям не вхожу - то куда-нибудь уезжаю, то административные дела засасывают... А утром прихожу, захожу в клетку и понимаю, какое это удовольствие. Больше, чем на две недели я со своими зверями не расстаюсь. Отними их у меня, я или сопьюсь, или умру.

Автор: Лада Акимова