Реликвия века

Крест

   Крест этот - реликвия семейная. Его Валентин Алексеевич от матери получил, а она его - от своей, а та...
   О прежней судьбе креста можно только догадываться, но вот о том, как он Наденьке достался, в семейных преданиях рассказывается.

   В общем, вернемся к тем далеким дням, когда его бабушка молоденькой девушкой была и парня по имени Степан полюбила.
   - Как же быть-то мне, милая, ведь уж день свадебный назначен.
   Они встретились за околицей и едва заметной в темноте тропинкой стали спускаться с пригорка. Там, у его подножия, чернело маленькое озерцо. Отражалась в нем полная луна, свидетельница многих тайных свиданий, Наденька обвила его шею руками и зашептала:
   - Люб ты мне, если замуж и пойду, то только за тебя.
   - Как же это? - волновался Степан. - Ведь помимо воли отца пойдешь, всего лишат, позор-то какой. Я-то все вытерплю, а вот ты?
   Поднялась решительно девушка с примятой травы и заговорила:
   - План у меня есть. Обвенчаться надо тайно.
   Так ли это все было или не совсем так, не знает никто, свидетели тех давних событий ушли в небытие. Ездил как-то раз Валентин Алексеевич в ту рощицу, сидел у обмелевшего озерка, да никаких следов не нашел, разве что тройку дубов с корою облезлою. Два еще по веснам зеленые листочки выпускают, а один совсем засох. Да и то сказать, больше века прошло. Нет свидетелей. Хотя нет, крест вот этот.
   Накануне свадьбы прикинулась Наденька хворой и попросилась к бабке-знахарке сходить, та травами и заговорами лечила, а жила в Вареже, на лошади езды час, а пешком в три раза больше.
   Забеспокоились родители, дел невпроворот, а тут невеста занемогла. Мать, было, в провожатые напросилась, да тут, как на грех, корова ногу повредила. Надя и рада. Собрала узелок - и к Степану в условленное место. А оттуда они в Арефино, там священником отец Валентин был, тайно влюбленных венчал. Слава об этом по всей Нижегородской губернии шла.

   - Теперь этот крест у меня, - Валентин Алексеевич поглаживает бережно распятие. - А когда меня не будет, он перейдет к моему сыну Алексею, который живет в Москве, а потом к внуку. Надеюсь, что, пока существует наш род, этот крест будет главной ценностью, реликвией. Кто знает, может, пройдет еще сто лет, и один из моих потомков вот так же будет держать на ладони это распятие и рассказывать кому-то нашу историю.
   Он поднялся и прошелся по комнате, а потом широко мне улыбнулся:
   - Если бы такое случилось, я был бы счастлив.