Кто придумал смерть?

СВЕТЛЫЙ ОБРАЗ

   Уход человека из жизни, трагичный сам по себе, сопровождается к тому же тягостной процедурой похорон. И как отнесется ребенок к смерти близкого человека - вопрос, над которым приходится думать всем, в чей дом пришло несчастье. Одни тянут малыша на кладбище, мол, пусть проводит в последний путь, лучше помнить будет. Другие, чтобы сберечь нервы ребенка, наоборот вообще всячески стараются скрыть от него все, что связано со смертью. Кто прав?

   Сразу скажем, что скрыть потерю близкого человека от ребенка не удастся. Так что объяснения давать в любом случае придется. Но о них мы будет говорить ниже, а пока об этой самой процедуре. Иной раз слышишь объяснение, мол, ребенку еще предстоит столкнуться с горем и печалью, поэтому-то его сейчас надо оберегать. Другие уверены, что ребенок находится "по ту сторону добра и зла", что он просто не в состоянии понять и оценить трагедию смерти. И тоже - подальше от нее.
   Но посвящать ребенка во все подробности печального ритуала не следует не столько даже потому, что происходящее может отрицательно повлиять на детскую психику, и уж тем более не по причине, что он может "испортить дело". Важно, что именно ребенок будет связывать в своей памяти с ушедшим в мир иной человеком. Это важно для всего его последующего развития, и можно сказать, что от этого зависит, как ребенок будет относиться к окружающим людям. В подтверждение хочу привести два примера.
   У одной женщины (рассказываю с ее слов) умерла любимая тетя, сестра матери. На похороны женщина попасть не смогла, но поехала на Девять дней и взяла с собой шестилетнюю дочь. Собираясь в дорогу, мама объяснила дочери причину поездки. Надо сказать, девочка очень любила "бабу Катю", прежде они часто встречались, и эта любовь была обоюдной. Родственники (а их у бабы Кати немало), по обычаю собравшись, побывали на могиле, поплакали. Люди уже пожилые, они все приговаривали: "Царствие ей Небесное:". Девочка не плакала, она с грустью и тревогой глядела на взрослых, а когда шли с кладбища, спросила у мамы: "Что такое Царство Небесное?" Мама объяснила, что это такое место, куда попадают все, кто умер. И оттуда они глядят на нас, оставшихся, и баба Катя тоже. Девочка задумалась, а потом предложила: "Тогда нам надо смеяться и веселиться. Пусть баба Катя видит, как нам хорошо, и ей тоже будет веселее". И запрыгала по дорожке - ей хотелось сделать что-то приятное для любимого человека, который сейчас глядит на нее из непонятного "Царства Небесного".
   Другой случай произошел пятнадцать лет назад, но рассказчица помнит его до сих пор. Студенткой она побывала в Польше, где довольно долго жила в семье университетских преподавателей. У них была дочь двенадцати лет. Гостья быстро подружилась с жизнерадостной Марысей, и как-то девочка пригласила ее с собой на кладбище. Дело в том, что несколько лет назад старшая дочь хозяев погибла, и Марыся часто ходила "навещать сестру".
   - Я поразилась, - рассказывала женщина, - девочка не плакала, не вздыхала. Она положила цветы на могильный камень и, усевшись рядом, начала весело рассказывать о своих делах, встречах и школьных успехах. Марыся обращалась к камню по имени и говорила так, будто сидела рядом с подружкой. Потом, попрощавшись, обещала прийти через несколько дней и объяснила, что раньше не сможет, потому что будет очень занята. Я тогда сильно удивилась, но потом, много раз вспоминая Марысю, поняла: это и есть правильное отношение к умершим - жизнерадостное. Ведь любовь и память совсем не обязательно должны быть мрачными. Тем более, если это ребенок.
   Меня самого смерть тоже не обошла: в двадцать шесть я похоронил отца, недавно после долгой болезни умерла мать. Так вот, свою маленькую дочь я не только полностью отстранил от всего, что было связано с похоронами, но и последние недели перед смертью матери, когда она была уже без сознания, не впускал дочь в ее комнату. Потому что убежден: у девочки должен сохраниться в памяти светлый образ бабушки. Она должна помнить бабушку такой, какой она была в лучшие годы.
   Но говоря о "светлом образе", я имею в виду не одни только детские воспоминания. Чтобы объясниться, должен сделать экскурс в историю.

Урок #2

РОКОВЫЕ ВОПРОСЫ

   Столкновение ребенка со смертью приводит его к потрясающему открытию: жизнь имеет конец. Всякая - значит, и его. Каждый человек переживает это открытие наново, потому что он делает его сам, без подсказок. В ребенке рождается страх смерти. Она непонятна, и ребенок ищет помощи у родителей. Но спросим: знаем ли мы сами, что такое смерть? В истории человечества ее понимание менялось много раз, и в нем отражалось отношение людей к миру и самим себе.

   Французский историк, антрополог и философ Филипп Арьес в книге "Человек перед лицом смерти" описывает, как менялось отношение к смерти на протяжении тысячелетий, и выделяет пять "моделей смерти", которыми пользовалось человеческое общество. Не стану пересказывать книгу, кто заинтересуется, может сам ее прочесть, она вышла в 1992 году. Меня же в ней интересует то, что касается нас, как родителей. Дело в том, что ребенок в своем развитии (называется онтогенез) делает открытия, как раз те, что делало человечество в своем развитии (называется филогенез). И значит, ребенок оказывается во власти тех самых "моделей".
   Отношение человечества к смерти менялось от равнодушия и безропотности ("Бог дал - Бог взял", "Отдал Богу душу") к признанию смерти как наказания за совершенные в жизни проступки (грехи). И затем от страха смерти как боязни быть похороненным заживо, когда в сознании жизнь и смерть как бы смешиваются, к страху потерять близкого, любимого человека. И наконец, человечество пришло к признанию, что смерть есть реальность, своего рода биологический переход, к которому надо относиться со скромностью и достоинством.
   Первые страхи ребенка перед смертью и есть то самое "смешение жизни и смерти", когда сознание отказывается принять мысль о своей гибели.
   "Как же так может быть: солнышко останется, это дерево будет, и Юля с Колей будут, а меня - нет? Они там, а я - где я буду? - один. Где я буду? Но, может быть, я могу жить всегда? Я так не хочу туда, где один". Так примерно терзается юный ум, не понимая, что таким образом он делает одно из величайших для себя открытий - открытие времени.
   Это роковые вопросы: "Что было, когда ничего не было?" или "Кто родил маму первого человека?". Во всяком случае, в моем понимании, потому что я не сторонник морочить детские головы теологическими измышлениями. Конечно, чего проще сказать, мол, есть высшее существо, вот оно за все в ответе. Только дальше остается лишь потребовать от ребенка слепой веры в демиурга. А это возврат к той, первобытной, безропотности, которая - тупик для живого сознания.
   Но как все же я могу объяснить малышу, что такое вечность, если и сам не знаю?
   Думаю, ответ подскажет тот самый "светлый образ", о которым мы говорили. Человек умер, но она, светлая память, связывает нас с прошлым и будущим. То есть с вечностью. Человек без корней, без памяти живет в страхе перед вечностью времени и конечностью своей жизни. Смотрите, сколько в нашем языке слов, описывающих несовпадение времени и наших усилий: преждевременные, напрасные, бесплодные, бесцельные, бессмысленные. Но победа над временем (а значит, над смертью) в простом, казалось бы, утверждении: "Я могу".
   Каждый человек в жизни ориентирован либо на разрушение жизни, либо на жизнеутверждение. Человек разрушает жизнь, если на вопрос самому себе "Что я могу?" отвечает: "От меня ничего не зависит". В утверждении "Я могу" - надежда на успех усилий. Это способ сделать будущее настоящим. И светлый образ любимого человека помогает нам связать свое настоящее с будущим.

Урок #3

ЖИВЫЕ МЕРТВЕЦЫ

   Люди стремятся избежать смерти не потому, что сознательно не хотят ее: избегание смерти (как и боли) - инстинктивное стремление. Но все мы знаем примеры того, как люди преодолевают страх смерти. В одних случаях это называется подвигом, в других - волей к жизни. Когда-то вся страна зачитывалась книгой с удивительно точным названием - "Повесть о настоящем человеке". Потому что есть среди нас люди ненастоящие.

   Один из моих любимых рассказов Джека Лондона о том, как по трагическому стечению обстоятельств человек должен был погибнуть в ледяной белизне заполярной пустыни, но все шел и шел. Он не дал себе умереть. Его вела тяга к жизни, и победил он не природу - самого себя. Эта способность - преодолеть себя, свою слабость - дается человеку не от рождения. Она вырастает, точнее выращивается, в семье. Так же, как и отказ от жизни, который - саморазрушение.
   Когда человек говорит "Не знаю", "Ну что я могу поделать?", "Мне все равно", "Я, как все", он на самом деле отказывается от жизни. Такие выражения страшнее всего звучат в устах юных людей, но, сталкиваясь с ними, я точно знаю: дети идут следом за взрослыми. Но хуже всего то, что дети не повторяют слышанное от родителей, они воспринимают мысли и чувства взрослых, делая их своими. Иначе говоря, в своей жизни они выбирают те же ориентиры.
   Психологи давно и подробно изучают явление, называемое некрофильской (направленной на смерть) жизненной ориентацией. Она проявляется в отказе от собственной точки зрения, в наплевательском отношении к окружающему миру. В итоге человек либо хочет того же, что и другие (это конформизм), либо того, что другие от него требуют (это тоталитаризм). Такой человек по сути мертв - психологически, - потому что это уже не человек, а безмозглый робот. Признаками психологической смерти являются:
   - публичная нецензурная брань;
   - социальное и бытовое неряшество;
   - отсутствие любознательности;
   - умственная пассивность и стремление свести все к простым понятиям;
    - раннее физическое старение;
   - нарушение рамок интимной жизни тела;
   - ориентация на возможного лидера.
   В те или иные моменты многим (если не каждому) из нас приходят в голову "черные" мысли: "устал", "больше не могу", "сил моих нет". Но это минутные слабости, они проходят, мы убеждаем себя: "Жизнь, как зебра" и вновь собираемся с силами. Не даем себе умереть. Если же попытаться представить строй мыслей психически мертвого человека, то скорее всего свое состояние он выразил бы так: "Я умею то, что умею. И пусть никто не требует от меня большего. Я не хочу изменяться, у меня нет ни сил, ни желания. Оставьте меня в покое, какая разница, хорошо мне или плохо - мне все равно".
   Мы говорим "опустившийся человек". Глядеть на него нам и жалко, и противно. Искать таких не приходится: по утрам они толкутся у киосков, мучимые жаждой пива - после вчерашнего. Они роются в мусорных урнах в поисках пустых бутылок и выпрашивают "рублик на хлеб" у прохожих. Но сами по себе эти "ненастоящие" люди не интересны, в конце концов каждый сам себе выбирает дорогу в жизни. Здесь нам важно понять, когда и с чего началось их падение в психическую смерть.

Урок #4

"Я - В ГЛАЗАХ У МАМЫ"

   Специалисты говорят: взрослый - носитель психической смерти - не видит разницы между человеком и предметом, вещью. То есть относится к другим с точки зрения нужности, полезности. Причем в каждом отдельном случае: сейчас полезен, завтра - безразличен. Это предельный эгоизм, и по сути такой человек попросту пытается манипулировать другими людьми.

   Примеров тому вокруг тьма-тьмущая. Есть люди, мы говорим, беспринципные, они используют других для достижения собственных целей и легко могут, как сейчас выражаются, "подставить" даже товарища или родственника. Или вот жена манипулирует мужем, ей что-то нужно, и она шантажирует его, не пуская к себе в постель. Или муж обещает жене "златые горы", сам мечтая о "реках, полных вина". Но давайте посмотрим, над кем в нашей жизни проще всего производить манипуляции. Правильно, над детьми. И обмануть ребенка куда проще, чем того, кто умудрен опытом, и власти у взрослых достаточно.
   "Мне так удобнее", - говорит учительница, рассадившая детей в классе по принципу успеваемости и дисциплинированности ("хорошистов" на передние парты, двоечников - на "камчатку"). Хотят дети, не хотят, нравится им, не нравится? Как они себя чувствуют? Да наплевать - "Мне так удобнее!"
   Что это, как не манипуляция?
   "Я тебя не буду любить, если ты меня не будешь слушаться". (Мать - регулярно - трехлетнему ребенку).
   Это откровенный шантаж.
    "Ребенку нужно общество сверстников, я его из дома гоню на улицу". (Тоже мама, ее 8-летний сын болен аутизмом (непереносимость общества).
    "Если она не откликается сразу на зов, я ее луплю. Ребенок должен во всем матери слушаться". (Девочке два года).
   Все это - превышение власти.
   Манипулирование - одна из форм власти, демонстрация своей силы, "несгибаемости". И если задуматься, родители часто используют свою власть вовсе не потому, что того требуют обстоятельства. Часто родителям просто нравится демонстрировать власть над ребенком (причем публично). Эдакая похвальба, мол, смотрите, какой он у меня послушный. Носитель психической смерти глух к переживаниям другого человека, более того, он и сам не способен на переживания, если они "чужие". Вот типичные реакции: "Не могу же я все время его хвалить - еще зазнается", "Я что, еще и спасибо ей должна говорить? Она же моя дочь", "Потерпит, ничего с ним не случится. Другие терпят, а он что за барин?"
   Последние годы все мы как-то незаметно для себя ударились в "психологию" и со вкусом обсуждаем, кто "энергетический донор", кто "вампир". Кто-то толкует про "лунных" и "солнечных" людей, кто-то отыскивает "энергетические хвосты". Не знаю, как там насчет "хвостов" и "вампиров", а вот то, что есть люди, с которыми просто трудно общаться, несомненно. Так это и есть психические мертвецы. Они обладают удивительной способностью гасить всякую радость, они легко обесценивают то, что нам представляется важным. Легко, потому что они используют нехитрый и всем нам знакомый набор способов:
   "Это уже было со мной" или "и я тоже" - комментарий по поводу чувств другого человека.
   "В твоем возрасте это естественно" - так обесценивается индивидуальное переживание.
   "Ничего нового, это давно все известно" - обесценивание мысли.
   "У тебя все равно ничего не получится" - обесценивание усилий.
   "Ты вообще ничего не можешь" - приговор способностям.
   "Все люди - дрянь" - обесценивание человека вообще.
   Приходилось такое слышать? Мужу от жены - "безрукий", жене от мужа - "только глупости от тебя и слышишь". А теперь представим (ох, и не трудно представить!), что все это родители говорят своему ребенку.
   С носителями психической смерти холодно и неуютно рядом, и мы этот холод скорее не понимаем, а чувствуем. Жить долго рядом с таким человеком - несчастье, он отгорожен от великолепия разнообразной жизни "инструкциями", которые пишет сам себе. И сам он человек несчастный. Потому что, отгораживаясь от других, отталкивая людей, он оказывается в одиночестве - вне жизни, хотя признаться в том себе не может и не хочет. Он единственно "правильный", у него "правила", "принципы", а вокруг - "бедлам".
   Тот же робот, что и алчущие по утрам "живые мертвецы"...
   Представим теперь, каково ребенку рядом с таким родителем. Муж может уйти из неуютного дома, жена, не вынеся душевного холода, расстаться с мужем. А ребенок? Он обречен. У него нет никого, кроме мамы и папы, у него нет права и возможностей "уйти". Но самосознание, вот это самое: "Кто я? - Человек", просыпается, он стремится психологически отделиться от родителей, обрести "самость".
   Но вот двухлетний ребенок объявляет: "Я знаю, где я". - "Где?" - "Я - в глазах у мамы".
   Великолепная по точности и ясности мысль! Нам бы, взрослым, так уметь: Только становится страшно, если подумаешь, что нарождающаяся "самость", иначе говоря, человеческая личность, находится во власти "принципиально правильной" матери. Потому что "я в глазах у мамы" значит - "я, как мама, которая для меня все".
   Страшно. Ведь роботы могут выращивать только роботов, ничего другого они не умеют.

Урок #5

Продуктивные отношения

   Мы говорим, психическая смерть, люди-"роботы". Но раз так, значит, есть и психическая жизнь, есть "настоящие люди". Что это за люди? В чем их отличие? Как они строят свои отношения с окружающими и с детьми? Мы рассмотрели, так сказать, одну сторону медали, надо посмотреть и на другую.

   Проще всего идти по пути сравнений: "холодный - теплый", "равнодушный - внимательный". "Живой" не матерится на людях, много читает (и не только детективы), медленно старится: и так далее. Все вроде бы понятно и не о чем говорить. Вот только не дает мне покоя одно слово.
   Женщина на вопрос о роде занятий отводит глаза: "Я сейчас не работаю, сижу с ребенком". Удивительное слово! Сидеть можно на скамье, на полу. При желании - на шкафу. Можно сидеть в соседней комнате или в темноте. Часто, когда говорят "сидит", имеют в виду - в тюрьме. За решеткой, не по своей воле. Мама тоже "сидит" - со своим ребенком.
   А ведь это не простая оговорка. Много раз замечал, за словом "сижу" как правило следует сетование: "Надоело". Или даже "надоел". Такие мамы и вправду сидят - на скамьях вдоль улиц - читают, чаще судачат с такими же соседками-подружками. Им в общем-то скучновато, но надо ребенка "выгуливать". Вот и сидят мамы, с детьми они не играют, даже не разговаривают. Дети сами по себе.
   Но вот иной случай, с которым я столкнулся в электричке. Напротив меня сидела (прошу прощения) немолодая уже мама с пятилетним сыном. Ехали мы долго, часа три, и всю дорогу она играла с ребенком, читала ему, они обсуждали, как приедут, что потом буду делать. Мама терпеливо отвечала на вопросы, которыми так и сыпал малыш. Он вставал, разгуливал по вагону, и ни разу мать не одернула его, не окрикнула. Понимая, как это нелегко (сам и трижды родитель, и учителем долго работал), извинившись, я спросил: "Вы, должно быть, педагог по профессии?" - "Нет, - ответила она, - просто у меня пятеро детей. Это младший".
   Тут самое время вспомнить, что психологи выделяют отношения репродуктивные (повторение известных действий) и продуктивные (творческие, созидающие). Так вот, все отношения детей (в том числе и с родителями) - продуктивные. Дети их строят. "Сидящие" мамы дают нам обратный пример. Вопрос, каковы отношения моей соседки с сыном (уверен, и со старшими детьми), можно не задавать. Эта мать творит жизнь своих детей, она учит их именно жить. А не умирать. Потому что сама умеет.
   Как вы думаете, этому трудно научиться?