Шаг к храму

Легкотрудник

   Разными путями идут люди к Богу. По-разному служат ему. Священник Анатолий Лебедев - сельский батюшка, но земля, на которой он подвизается, особая.

   Последний солнечный луч зацепился за крест на старой колокольне и затих в надежде, что спрятался, что никто его здесь не обнаружит, и он отсидится на колокольне до утра. Но - сорвался. Скользнул вниз к кладбищенской полянке, еще немного - и запутается в высокой траве. Изловчился. Уцепился за другой крест, над могильным холмиком, пониже, поменьше, осветив тихим, мягким светом покосившуюся деревянную скамеечку, лютики-цветочки, посаженные чьей-то заботливой рукой. Теперь уж не оторвать... И я так думала. Шла по узкой тропке среди старых могил и любовалась щедрым багрянцем уходящего на покой светила. Да как-то сразу, в одночасье, стемнело, видать, обнаружен был непослушный солнечный лучик и загнан домой, на ночь, до срока, до утра. Я шла на звук свистящей почти уже в ночи косы. Сказали, батюшка косит.
   - Бог в помощь, батюшка.
   - Спаси, Господи. Откуда так поздно?
   - Из Петербурга. Пока добрались, пока нашли.
   - Паломникам всегда рады.
   - А вы почему с косой на ночь глядя?
   - Начал еще при высоком солнце, да бежит время, бежит...
   Скотину отец Анатолий не держит, хлопотно, да и много ли им с матушкой Ниной надо? А траву косит ради праздника. Скоро большой праздник, крестным ходом вокруг храма идти, а трава по пояс. С маленьким букетиком желтых осенних цветочков - девочка. Подошла, улыбнулась, неробко спросила:
   - Вас как зовут? Меня Ангелина, можно Геля.
   Внучка батюшкина.
   - Сын в Петербурге, а она пока у нас гостит. Скучаем...
   Геля-Ангелина. Голос - колокольчик, модная городская курточка, сто вопросов в минуту, подарок нашему брату-журналисту. Уж к ней-то не надо искать ключик, разговорить, найти любимую тему - нет ничего проще.
   - Тебе здесь нравится?
   - Очень. А вам? Вы нашу собаку когда увидите, не пугайтесь, полает, да не укусит. Ей надо лаять, так ей положено, собака потому что. Если собака не лает, какая это собака...
   Беседуем и идем, идем и беседуем. И таким покоем веет от этого детского голоса-звоночка, от крепкой фигуры идущего впереди человека с косой в черном подряснике, от совсем не зловещих, а слегка притомившихся кладбищенских сумерек над вечным покоем почивших давно и недавно людей.
   Я приехала к отцу Анатолию не одна, со мной паломники из Петербурга. Всем нам рассказала о батюшке женщина, которую он давно окормляет. Ее путь к Господу был непростой, хотя у кого он простой, хотела бы я знать? Нина Рыкаленко - художник по фарфору, человек творческий, талантливый, думающий. Накатанная жизнь, в которой при всей ее благополучности что-то упорно не сходилось, не складывалось, повисало мучительными, неразрешимыми вопросами. И - болела душа. Утолить эту боль очень хотелось, но как и где? И вот однажды она пришла в петербургский храм, пришла не по сердечному зову, а выполняя просьбу тяжко болящей соседки пригласить домой священника. Священник пришел. К соседке? Теперь Нина уверена, что к ней. Потому что торопливо, стыдясь, волнуясь, она взвалила на отца Анатолия весь тяжкий груз своих земных забот и неразрешимых коллизий. И батюшка смиренно этот груз понес. Потом она винилась перед ним и благодарила за ту удивительную легкость, которой так радовалась ее душа и так ликовала. Она не понимала, что с ней происходит. Слова "исповедь", "покаяние" она прочитает позже в духовных книгах, а пока она бежала в храм каждую свободную минуту, дышала его благодатным воздухом, вслушивалась в каждое батюшкино слово и всем далеким от церкви знакомым не уставала повторять:
   - Идите к отцу Анатолию, он поможет...
   Вдруг отец Анатолий Лебедев уезжает на сельский приход. Его перевели в далекий от Петербурга Подпорожский район. Беда, беда для рабы Божьей Нины.
   - Казалось, горе мое было безутешным. Но батюшка и тут слово нашел. Господь на первых порах за ручку вел, поддерживал, учил ходить. А научил... Теперь сама, Нина, сама. Нельзя всю жизнь за ручку.
   Но сама - это совсем не значит без духовного окормления. Отец Анатолий так и остался для Нины духовником, ведь отец, если даже уезжает в другое место, отцом быть не перестает. Просто форма общения стала несколько другой. По каждому случаю в храм не побежишь, а вот письмо написать и попросить духовного совета можно. В крайнем случае, позвонить...
   - И много "сирот" вы, батюшка, оставили в Петербурге?
   Батюшка машет рукой и смеется, ну вы и скажите, без меня в Петербурге столько пастырей. Не простой, святой жизни...
   Потом я пойму, приму и полюблю особую манеру отца Анатолия разговаривать. Спрашиваешь, кажется, о серьезном, а он или отшутится или вообще глаза в сторону отведет, будто не слышит. А еще охоч на прибаутки:
   - Рабочий на работу устраивается, ему дают инструкцию - ознакомься, что и как. Человек ознакомился, а тут получка подоспела, он тоже торопится к кассе, платите. А ему говорят, ты, мил человек, еще не работал, ты только инструкцию изучил. А мы не так разве? Только разобрались что к чему в Божьих законах, а уже платы ждем. А нет платы, возмущаемся.
   Батюшка говорит и смотрит в глаза. Я не выдерживаю его взгляда. Разве и не для меня его прибаутка? Разве нет среди любителей почитать на досуге инструкцию и моей грешной персоны? А получку так хочется получить.
   Когда-то давно Анатолий Лебедев приехал сюда паломником. Места здесь благословенные, святые места, здесь подвизался преподобный Александр Свирский, здесь жили молитвенники-отшельники, здесь сияли золотыми главами православные монастыри. Приехал и - уехал. Мало ли на Руси святых мест? Жил в Петербурге, ходил в храм, потом стал алтарником. А вообще, какой русский не любит быстрой езды? Гонял профессиональный водитель Лебедев по проспектам и улицам Северной Пальмиры с ветерком и риском.
   - Отгонял, отгонял, - улыбается, - теперь только молитва.
   У него уже семь лет священнического стажа. Его "карьера" от алтарника до священника. Но священник в Петербурге это одно, а сельский батюшка - совсем другой. В городе нет той настороженности, недоверия, в деревне это естественно и привычно, другой ритм, другой менталитет.
   - Здесь каждый человек на виду. А уж священник как на ладошке. Я боялся, смогу ли соответствовать, не стану ли соблазном для людей.
   А вечером, когда мы сидели у теплой печки и мучили батюшку вопросами, пришла к нему молодая пара. У них недавно утонул сын, и уже после похорон несчастные родители стали посещать отца Анатолия, прося утешения. Я видела, как у него слипались от усталости глаза, но видела также, как он встал, одернул подрясник, провел рукой по глазам, прогоняя дрему, и направился к выходу.
   - Я должен утешить их. Не ждите меня, ложитесь.
   На другой день, перед отъездом, четверо наших паломников выстроились к отцу Анатолию с разговорами. Я стала роптать на них в мыслях, дескать, приехали из Петербурга, там что ни шаг, то храм, зачем же утомлять отца Анатолия. А они упорно стояли. И каждый долго, по часу, беседовал. Беды наши неисцелимые! Чем врачуются они, как не добрым словом умного пастыря, чье терпение удивительно и любовь к нам, грешным, безгранична. Вот приехали в гости, а говорим не о приятном, а о боли, собственной боли, ища утешения. Переждав очередь, подхожу последней. Заготовила речь насчет нашего эгоизма и хочу попросить прощения за груз, что взгромоздили на батюшку питерские паломники. А вместо этого... добавляю к общему грузу еще и свой неподъемный короб проблем. Глаза батюшки смотрят прямо, строго, требовательно. Прости, отче. Вот и мне не справиться без твоего мудрого наставления.
   Наутро нам в путь. Батюшка освятил нашу машину, каждого благословил на дорожку. Мы ехали по узкому шоссе среди высоких угрюмых сосен. Все дальше от Важинки, все ближе к Петербургу. И вдруг я вспомнила слова батюшки:
   - Меня ведь в священники рукополагали в день памяти святого Александра Свирского.
   Господи! Да это его земля, его святые уделы. Здесь подвизался он в духовных подвигах, здесь являл чудеса исцелений, здесь молился за заблудших, здесь явилась ему святая живоначальная Троица. Так кто как не Александр Свирский призвал сюда, на свою землю из Петербурга доброго пастыря, дабы утешал он здесь несчастных, крестил вразумившихся, радовался кающимся. День памяти преподобного Александра Свирского стал первым пастырским днем священника Анатолия Лебедева. И он пришел в уделы преподобного Александра трудиться на пастырской ниве и просить его молитв. Недалеко от монастыря, где покоятся святые мощи Александра Свирского, есть святой источник его имени. Так вот сруб над источником делали важинские прихожане по благословению отца Анатолия. Ниточки живой памяти... Как хорошо, что не рвутся они, и в нашей суетной жизни мы держимся за них, дабы устоять, выдержать, спастись.
   - У тебя удивительный батюшка, - я позвонила Нине Рыкаленко сразу после возвращения, - как много трудится он, как многим помогает.
   - А не слышала ли ты от него такое слово - легкотрудник?
   - Несколько раз.
   - Я что, - сетовал он, - я легкотрудник, живу среди этой красоты, наслаждаюсь.
   - Люди в поте лица свой хлеб добывают, а я что, я легкотрудник.
   Слово, услышанное мной первый раз. Только смысл его может быть совсем иным, если хорошо подумать. Не тот легкотрудник, который трудится на легкой работе, не обременяя себя особо, а тот легкотрудник, которому самый тяжелый, самый изнуряющий труд дается легко, потому что есть на тот труд благословение Господне, и молитвенная помощь святых. Легкотрудник отец Анатолий Лебедев относится к последним.