Шаг к храму

Мужская жизнь в долине очарования

   Во все времена воспитание детей было делом нелегким. И в наше время детей приходится не просто воспитывать, а спасать. Низкий поклон тем, кто не жалеет для этого ни сил, ни здоровья.

   Смогли бы вы целый день от утренней зорьки до густых сумерек промолчать, будто воды в рот набрали? И не просто отсиживаясь в укромном местечке, а находясь "на юру", среди говорливого донельзя окружения, которое так и норовит развязать твой язык? "Обед скоро?" - спрашивают. "А ты пойдешь в футбол играть?" - допытываются. А смогли бы вы целый день, от утренней зорьки до густых сумерек, маковой росинки в рот не брать, презреть и завтрак, и обед, и ужин, довольствоваться только ключевой водицей, которая растекается по вашему изголодавшемуся животу, возмущенно урчит и беспокоится? А друзья при этом аппетитно хрустят редисочкой, наворачивают по две порции ухи и предлагают тебе издевательски-великодушно: "Съешь полтарелочки! Ну и аромат, удалась ушица как никогда..." А смогли бы вы покинуть обжитую лагерную стоянку и удалиться на сутки в непролазные дебри да и просидеть там ночь у костра стуча зубами от страха и холода?
   "Непростое" испытание - скажете вы и хорошо подумаете, стоит ли соглашаться на такие экзамены. Православные следопыты из Краснодара тоже хорошо подумали. И - согласились. Теперь-то умилительно вспоминать, весело...
   - Самое трудное - молчать. Я чуть-чуть не сорвался. Меня спрашивают, куда отец Евгений пошел. Я уже и рот раскрыл... Спохватился, - у Антона Сапунова на рукаве синей форменной куртки рядом с эмблемой православного братства юных следопытов маленькая яркая нашивка: три изящных легких перышка. Молчальник, постник, отшельник.
   Но теперь экзамены позади, и молчать юным следопытам уже без надобности. Наоборот, надо как можно больше рассказать приезжему человеку, то есть мне, о следопытском житье-бытье. Рассказывают:
   - Один раз на лагерной стоянке на нас смерч пошел. Черные тучи, ветер гнет деревья, а мы все - к иконе Матери Божьей бросились. Утих смерч, слава Богу, - вспоминает семиклассник Илья Курдюков.
   - А помните, как мы панихиду на братской могиле в поселке Кура-Цэце служили? Ночь, а мы все со свечами в руках, местные жители плакали, - это Катя Голивец.
   - Почему, Катя, ты пришла в братство следопытов, у тебя была какая-то особая цель?
   Девочка серьезно смотрит на меня.
   - Цель у нас у всех, наверное, одна - быть православными.
   Да, ради этой цели пришли в братство православных следопытов и Антон Ушаков, Иван Дульнев, Надя и Илья Ященко. Ради этой цели и собрал их всех под своим крылом иерей Евгений Иванов. Можно сразу поспешно возразить: а не лучше ли приобщать детей к церкви напрямую, ходить на воскресные службы, поститься, изучать Закон Божий? Не окольным ли путем идут к православию юные следопыты, и вообще, допустима ли игра в православие, нет ли здесь подмены серьезных понятий облегченным вариантом забавы ради? Возражу сразу. Православные следопыты посещают храм Божий, выстаивают долгие службы, причащаются, соблюдают посты. Никаких послаблений для них нет. Раз уж назвался православным... Но все дело в том, что воцерковленные дети разобщены, а они живут в мире, где разобщенным легко пропасть. В классе, на улице, даже порой в собственном доме они одиноки, непоняты, и благодатные начатки веры, бывает, чахнут под натиском злого и жестокого мира. Боксеры знают, что на ринг надо выходить после серьезной тренировки. И чем сильнее противник, тем прочнее должна быть сталь налитых мышц. Следопытские лагеря в Краснодарской епархии - как раз тот самый ринг, где православные дети учатся смотреть в глаза миру без робости, учатся оставаться самими собой, бороться с искушениями, укрепляться в православной вере. Это ни в коем случае не игра в православие, а элементы игры используются здесь исключительно для воспитания необходимых жизненных качеств - честности, трудолюбия, скромности, умения встречать жизненные катаклизмы без паники и уныния, а с верой, молитвой, упованием на помощь Божию, готовностью понести любые невзгоды. Кто скажет, что это лишний багаж для наших инфантильных, расслабленных детей?
   Я любовалась юными следопытами. Крепенькие, бодрые, шустрые, сообразительные. Никакого занудства, никакого противопоставления себя другим, невоцерковленным детям. В них чувствовался особый вкус к нормальной, здоровой жизни, брезгливость к греху, умение постоять за себя и за православную веру.
   Я все никак не могла взять в толк, как мне называть детскую следопытскую организацию - клуб, общество, комитет, как еще?
   - Братство, - подсказали сами ребята. - Братство православных следопытов.
   Храм "Всех Скорбящих Радости". Праздничная воскресная служба. Настоятель храма отец Алексий Касатиков знакомит меня с молодым священником отцом Евгением Ивановым. Именно он руководит братством православных следопытов. "Отец Евгений - человек удивительный, - говорит настоятель. - Каждую свободную от службы минуту проводит с детьми. Сейчас лето, самое время следопытских лагерей. Он расскажет".
   И вот мы уже третий час сидим с отцом Евгением на скамеечке возле храма, в тени огромной акации, и я не перестаю удивляться мудрому Божьему промыслу, руководящему нашими дорогами-путями. Кто мог разглядеть в студенте географического факультета Жене Иванове будущего священника? Никто. Да и он сам, романтик, любитель туристских походов, песен у костра, не помышлял о пастырском служении. Жил взахлеб, жадно встречал рассветы, с нетерпением провожал закаты, скорее, скорее к новому дню... Землетрясение в Армении встретил как собственную беду. Бросился в постигшее армян горе как в горящий дом, не раздумывая, каково самому придется. Разгребал завалы, помогал хоронить погибших, ставил палаточные лагеря для живых, утешал плачущих. Мимолетная встреча на стонущей от беды армянской земле. Молоденький семинаристик, откуда, как зовут, теперь и не вспомнить, подарил тоненькую книжечку - молитвослов. Жизнелюб Женя Иванов полистал ее, да и отложил. До срока. И опять походы. Альпинистские восхождения, встречи на дорогах. Встреча. Скалолазка моя... Высокая стройная девушка с живыми глазами, студентка отделения графики его же университета. Свадьба! Какая же веселая, необычная свадьба "пела и плясала" под синим небом, на "паркете" высокогорного скалодрома. Спортивный свитер вместо свадебного фрака, стоптанные кеды вместо лаковых мокасин. Невеста Ольга в клетчатой ковбойке, тренировочном костюме была самой прекрасной из всех встреченных до сей поры девушек. Да, фаты не было, но разве густой и мягкий горный туман не лег на ее свадебную прическу легким прикосновением, разве в ее глазах не увидел счастливый жених синеву горных ручьев и трепет крыла промчавшейся над "свадебным столом" птицы?
   ...Альпинистская жизнь захватила тогда полностью. Уже замаячила самая желанная для всех альпинистов экспедиция - на Гималаи. Начались учебные восхождения. И вот однажды, когда он уже почти коснулся стопой желанной вершины, нога подвернулась, и Евгений Иванов сорвался вниз. Долго он не приходил в себя, потом сознание вернулось к нему ненадолго. И опять отключился. Акья - называются носилки для альпинистов. Они похожи на лодку, и он, упакованный в спальник, начинает долгое и мучительное плаванье в этой лодке в сторону земли, к причалу, к больничной койке. Спасатель спускал его осторожно, медленно, от страшной головной боли Евгений терял сознание. Сделали остановку на ночь. Маленькая площадка между двух почти вертикальных скал. Место как раз на двоих. Измученный спасатель сразу же заснул, а Евгений смотрел в звездное небо, лежа в акье, спеленутый, как ребенок. Вдруг он услышал шум. Своеобразный нарастающий гул - альпинисты ни с чем не могут его перепутать. Так падают камни. Камнепад прямо над ними, над их крошечным лагерем, над его акьей. Переломанная рука не двигается. Евгений слабо, обессиленно толкает спутника ногой. Несколько секунд и они вдавливаются в скалу, в ее острые выступы.
   - Самосвал камней! Они летели в миллиметре от нас, едва не задевая. Мы спаслись чудом... Так бывает. С переломанными костями, с ушибом головного мозга я был доставлен в больницу. Лежал пластом, не мог глотать, двигаться, от боли заходилось сердце. И вот вспомнил. Пришел срок. "Отче наш, иже еси на небесех... Да святится имя Твое..."
   Первая молитва, первое воздыхание к Господу, первое упование на Его милость и любовь. Полтора месяца на больничной койке, возвращение к жизни. Надо было кормить семью. Определился в монтажники, стал колесить по России в поисках заработков. Сейчас шутит: "Я любил город за то, что из него можно было уезжать".
   Сын подрастал, и надо было оседать дома, в Краснодаре. Пошел по храмам - знал строительное дело, монтаж, столярку, электричество. В церкви Рождества Христова пригодился. Работалось в радость, хоть и за копейки. Стал ходить на богослужения, причащаться, в семье налаживался иной, православный уклад. Вскоре отец Александр Игнатов, настоятель храма, спросил: "А как ты, Евгений, насчет того, чтобы диаконом стать?"
   Растерялся. Не думал никогда. Но мысль осела в сердце, и Господь ради подкрепления ее стал посылать встречи. Поехал в Москву, в храм Николы в Кузнецах, где начал воцерковляться. Отец Владимир Воробьев благословил рукополагаться в диаконы, очень поддержал отец Виктор Подгорный из Георгиевского храма уже в Краснодаре, наставлял, подсказывал, ходатайствовал перед владыкой. В день памяти святого праведного Иоанна Кронштадского Евгения Иванова рукоположили в диаконы. Потом - в священники. Начался отсчет нового времени, времени, за которое Господь спросит особо...
   Практически сразу с пастырской службой занялся отец Евгений детьми. Он видел прихожанок, воспитывающих детей без отцов, видел рафинированных, абсолютно не подготовленных к жизни чад из среды интеллигентов, знал, как труден и опасен переходный возраст вообще и чувствовал, что он должен, обязан внести свою посильную лепту в это дело. Во-первых, по образованию он учитель, во-вторых, альпинист, тертый калач, знающий, что почем в серьезной мужской жизни. И над всем этим главная его должность на земле - православный священник, ведущий свою паству к спасению. Вот так и появилось в Краснодаре братство православных следопытов, возглавляемое иереем Евгением Ивановым.
   Я приехала в Краснодар в пору открытия летнего лагеря. Проблемы наваливались на батюшку одна за другой, но он, как и полагается бывшему альпинисту, встречал их мужественно. Площадку под лагерь осваивать надо? Надо. Место выбрали, но смонтировать палатки, оборудовать туалеты, душ надо? Надо. Провести электричество, запастись продуктами...
   С миру по нитке. Много добрых дел делалось на Руси по этому проверенному жизнью "принципу". Конечно, одному батюшке, будь он хоть четырежды альпинист, трижды следопыт, не одолеть этого дела. Но есть, есть, слава Богу, добрые помощники. Например, Павел Геннадьевич Кузьмин и Маргарита Ивановна Соболева, руководители фирмы "Екатеринодарбизнес". В прошлом году, если бы не их поддержка, батюшке пришлось бы ох как нелегко. Но - помогли.
   Да, целые семьи в Краснодаре считают дело православного воспитания очень важным, им не надо доказывать, что их дети должны вырасти здоровыми не только телесно, но и духовно. Потому и отец Евгений - человек в городе известный. Куда бы мы с ним ни заходили, везде встречали его радушно, уважительно. Вице-президент Кубанского союза молодежи Михаил Алексеевич Джурило тепло вспоминал о панихиде на братских могилах моряков и солдат-пехотинцев в станице, где проходила линия обороны. Служил панихиду отец Евгений вместе с своими следопытами. А председатель краевого комитета по делам молодежи Андрей Владимирович Фонарев назвал отца Евгения человеком уникальным:
   - Любовь к делу, любовь к детям и любовь к Богу - вот что отличает его.
    И сообщил радостную для отца Евгения новость. Комитет выделил для православных следопытов семьдесят путевок в лагерь в красивейшее в Краснодарском крае место - долину Очарования. Разумная политика, когда объединяются усилия светского руководства с руководством церковным, обязательно даст добрые результаты. В Краснодаре это хорошо понимают. Об этом говорили мы и с митрополитом Екатеринодарским и Кубанским Исидором. Владыка много доброго сказал об отце Евгении Иванове и его детище - братстве православных следопытов. Но, думается, именно поддержка владыки, его помощь, его молитвенное окормление серьезного дела воспитания краснодарских ребятишек сыграло здесь не последнюю роль. Владыка Исидор знает следопытов по имени, в лицо, он всегда интересуется их учебой, их дальнейшими планами.
   Доброе дело прижилось на богохранимой земле краснодарской. Дети Кубани привыкают с малых лет жить с Богом в сердце, переживать за будущее России, вникать в ее прошлое, стремятся стать в достойные ряды ее граждан. Ох, как много следует для этого трудиться! Но - "трудись и молись" - благославляют нас святые отцы. Два самых важных, самых перспективных дела. Труд сформирует характер, молитвенное воздыхание вознаградится ни с чем не сравнимой духовной радостью. И они трудятся. И они молятся. Каждое утро звучит в тишине лагерной стоянки следопытская молитва: "Боже, дай, чтобы мы сегодня были лучше, чем вчера. Аминь". А вечером, прежде чем уплывет закатное солнышко за острый выступ серебристой скалы, встанут дети рядышком, по-братски прижавшись плечом друг к другу, и попросят: "Боже, дай, чтобы мы завтра были лучше, чем сегодня".
   Крепок сон людей, ничего не задолжавших прожитому дню. Да еще на свежем воздухе, да еще после работы во славу Божию, от которой побаливает спина, да еще под иконой Пресвятой Богородицы, распростершей над детскими головами свой спасительный, свой надежный покров.