Шаг к храму

Подберу мелодию к душе

   По-разному люди приходят к Господу. Промыслу Божьему однообразие неведомо. Герою очерка помогла обрести свою дорогу музыка.
   Мы стояли на небольшом взгорочке. Вечерело. Ветер, так бестолково крутившийся дневным сквозняком, утихомирился и застыл в темнеющих кронах деревьев. Лишь иногда робко, извиняясь будто, он теребил осеннюю листву, словно боясь, что не рассчитает силы и сорвет ее, уже ослабевшую, с насиженной веточки. Разнотравье стелилось к нашим ногам духовитой, пестрой волной, хотелось дышать глубоко и радостно, хотелось напитаться этой красотой, этой тишиной, этой благодатью.

   Нас было четверо. Кроме меня, отец Игорь из местного храма "Всех скорбящих Радости", прихожанин Павел Брюханов и его сын Андрей.
   - Хотите покажу, где задумал я сад посадить? - спросил меня Павел, когда вышли после вечерней службы на улицу. И, пока я раздумывала, Андрей подогнал свой старенький "жигуленок". Поехали.
   Сад. Неужели здесь будет сад? Поросшие травой и кустарником крутые холмы купались в вечерних, густо замешенных на закатных всполохах, красках. Начать здесь такое дело, как сад, - это еще смелость нужна.
   - А я уже начал, - улыбнулся Павел Михайлович, - видите вон там, справа, небольшой шалашик? Там у меня инвентарь припрятан - лопата, коса, грабли. А вон там кустики небольшие, смородина. На будущий год, может статься, Господь ягодкой благословит. Как думаете, отец Игорь?
   - На все воля Божья. Просторы здесь... Люди, люди, тебе, Павел нужны, надежные, работящие.
   - Да что я людям пообещать могу? Только радость от труда во славу Божию. Кого такой "оклад" устроит, тот в убытке не останется. Сады, они всегда сажаются для будущего, а еще ради спасения души. Видите, вон там, вдалеке, кладбище? Работай и о часе смертном помни, душа-то и не слукавит.
   Отец Игорь благословляет будущий сад, и мы по проселочному бездорожью возвращаемся в Большое Нагаткино. Уже вечером батюшка расскажет мне, что Павел Брюханов один из самых надежных его прихожан. Рассудителен, добр, надежен. Привела его к Господу великая скорбь - потерял сына, четырнадцатилетнего Колю. В храме незаменим. Не молод уже, а иной молодой его жизнелюбию позавидует. Если бы не такие, как Павел Брюханов, нелегко пришлось бы отцу Игорю на новом месте.

   Всего год он в Большом Нагаткино.
   - Люди тебе, Павел, нужны. Надежные, работящие люди...
   А ему-то, батюшке, как нужны! Приехал в Скорбященский храм, так его все в селе и называли - Скорбященский. Душа возроптала - почему Скорбященский? Ведь икона, в честь которой назван храм "Всех скорбящих Радости", скорбящих с маленькой буквы, Радости - с большой. Так значит храм - Радости! Переделал все документы, прихожанам внушал: не в Скорбященский храм ходите, а в храм "Всех скорбящих Радости" (!). И в проповеди не уставал повторять:
   - Чего нам скорбеть, если Господь с нами?
   Теперь уже никто "Скорбященским" храм не зовет. Отвыкли. А к отцу Игорю привыкли. "Надежные, работящие люди" пришли в храм трудиться во славу Божию, как Павел Брюханов, сад сажать во спасение души. Привыкли к его негромкому голосу, к строгому взгляду из-под больших очков, а еще к тому, что нет-нет, да и возьмет батюшка гитару, проведет по струнам неспешными пальцами и запоет. Голос у батюшки несильный, спокойный, поет, будто доверительно беседует. Все в Большом Нагаткино знают: приехал к ним на приход не просто батюшка, а батюшка-музыкант.