Сироты на вертикали

Пришло штормовое предупреждение, и подъем категорически запретили. Но 19 августа на вершину Эльбруса поднялись пятЕРО взрослых и шестеро детей - воспитанников Ковалевского детского дома. Самому младшему альпинисту там, в горах, исполнилось двенадцать лет.

   Ковалевский детский дом - редкостное заведение. И в том заслуга его директора, протоиерея отца Андрея (Воронина).
   Открылся детский дом в 1995 году - в полуразвалившемся здании бывшей сельской школы, которое поистине титаническими усилиями было приведено в порядок. Тогда еще идеи отца Андрея не могли воплотиться в жизнь, потому что не было необходимых условий. Возник обычный малокомплектный детский дом, сперва в нем было шесть детей, потом двадцать, тридцать. Условия жизни простые: спальные палаты, столовая. "Потом, - рассказывает отец Андрей, - мы решили отойти от общепринятой системы. В 1998 году у нас появилось новое здание, а мы к тому времени познакомились с опытом так называемых "киндердорф", "детских деревень". Но австрийский опыт нам не подошел. Там "мама" двадцать четыре часа с детьми. Знаю, в стране есть около пяти таких деревень, но мы не нашли таких "мам", которые готовы здесь жить и отдавать себя детям. Мы размещали объявления и в разных изданиях, и в Интернете, я вывешивал объявления возле храмов и в Москве, и в других местах. Никто не отозвался - ни один человек. Нам пришлось создавать свою систему. Но в ее основе лежала та же идея - семья.
   Семья - это оптимальный механизм, с помощью которого передаются от поколения к поколению опыт, навыки, системы ценностей. Создать для детей полностью семейную обстановку мы, конечно, не могли. Поэтому решили ее смоделировать".
   Сделано это так: все почти сорок воспитанников разделены на пять групп - "семей". "Наша - номер два, заходите, посмотрите, - Нина Леонидовна Голубева гостеприимно распахивает дверь, - здесь у нас воспитательская комната, там столовая с кухней. Спальни наверху". Мы прошли на кухню - на окнах цветастые шторы, деревянная резная мебель, какую в любой квартире не стыдно поставить, электроплита, мойка, вместительный холодильник. Поднялись наверх, и тут я увидел то, что втайне надеялся встретить: комнаты на двоих - кровати, столики, шкафы. Уютная, действительно домашняя обстановка. Кровати деревянные, с резьбой. "Это все наша столярная мастерская делает", - ответила на мой восхищенный взгляд Голубева. Я побывал в трех "семьях" - везде та же картина. Как не восхищаться! Здесь нет ни мрачных туалетов с бетонированными "очками", ни душевых на два десятка "леек", у каждой семьи собственные чистые, светлые, я бы сказал уютные санитарные блоки. "Разумеется, есть и стиральная машина - как в любой семье", - говорит Голубева.
   А вот ни поваров, ни уборщиц здесь нет. Готовят воспитатели, так что сегодня на обед у кого суп, у кого щи, там голубцы, здесь блины.
   Разумеется, я поинтересовался у отца Андрея, сколько тратится на питание одного воспитанника. Он задумался: "По государственной норме - 52 рубля в день. А сколько у нас выходит - не знаю, не считал".
   Дело в том, что в хозяйстве Ковалевского детского дома есть и немалое картофельное поле, и яблоневый сад, дюжина ульев и огороды - у каждой "семьи" свой. А также ферма с дойными коровами, бычками, свиньи, овцы и теплица. Значит, молоко (а также сметана и творог), мясо, овощи, мед, варенья и компоты - все свое. И дыни здесь тоже свои. Так что в тарелки ребятам кладут не по "нормам государства", а по-домашнему - кто сколько съест. В самом деле, трудно посчитать. Да и к чему? Главное, что ребятишки, попадая в Ковалево, быстро набирают вес и приобретают даже некоторую прихотливость в еде.
   В детском доме есть все: храм в пристрое, каминный зал для общих торжеств, зал для спортивных занятий, компьютерный класс. А при входе в основной корпус, в холле, на стене, множество расписаний и графиков: для дежурной "семьи", для пастухов, кинолога. Спрашиваю, мол, кинолог штатный? Нет, отвечают, за собаками сами ребята ухаживают. И стадо пасут, и уборку общих помещений тоже дети делают. По очереди. За что получают честно заработанные деньги. Даже крышу на корпусе ребята тоже самостоятельно красили, опять же - за зарплату.
   Я поинтересовался, не страшновато ли детей на крышу пускать. Отец Андрей пожал плечами: "Если они в горах по осыпям ходят, в пещеры спускаются - в полной темноте - на глубину несколько десятков метров, так что для них - со страховкой - на крыше работать?"
   Заработками дети вольны распоряжаться по собственному усмотрению. Воспитатели говорят, поначалу, как водится, деньги шли на леденцы, мороженое и лимонад. Потом уже и над серьезными приобретениями задумываться начали: один часы присмотрел, другому велосипед захотелось, третьему - кроссовки фирменные. И это, заметим, принципиально важно. Потому что, бывая в интернатах, детских домах, я многократно слышал: на выходе в самостоятельную жизнь выпускники оказываются к ней совершенно неприспособленными. И как же случится иначе, если в детском доме ребятишки на полном казенном обеспечении, взрослые все за них делают и что такое собственные сто рублей, дети не знают.
   Здесь - знают. И так ребята учатся труд ценить, расходы планировать. Они учатся быть самостоятельными. Предвижу вопрос: тот же велосипед - штука недешевая, это сколько же времени мальчишке на него надо копить? Отвечаю: бывает, что копить и необязательно. К примеру, этим летом у многих из ребят по полторы-две тысячи в месяц выходило.
   О заработках мне рассказывал пастух Артем Смирнов. Артем - девятиклассник, один из тех, кто в августе поднимался на Эльбрус. Мы встретились в поле за селом, где он стоял, опираясь на дрючок, которым гонял телят и овец. Было пасмурно, и, я бы сказал, свежо.
   - Замерз?
   - Да, немножко. Хотя скоро одиннадцать - стадо загонять.
   - Ты сегодня не в школе - на дежурстве. Доволен?
   - Нет, лучше в школу пойти. Что хорошего уроки пропускать? И холодно.
   Но видно было - парень не жалуется. Просто поддерживает разговор. Потом мы поговорили на тему заработков, и Артем, глянув на часы, пошел сгонять стадо. А я двинулся обратно - тоже замерз. Через двадцать минут мы встретились в холле, Артем стянул озябшими руками сапоги, улыбнулся мне и скрылся за дверью своей "семьи".
   Должен сказать, что здесь, в Ковалеве, обретаются одни только мальчики. Девочек же отец Андрей определяет - по договоренности - в женский монастырь.
   А обитатели Ковалева учатся кто в соседнем Лаврове, кто в школах Нерехты. До нее отсюда почти восемь километров, потому в холле на видном месте находится расписание движения автобусов. В Нерехте их называют "детдомовские", они, по словам отца Андрея, уже "убитые", но исправно развозят детей по утрам, привозят после уроков или малышей - из детсада.
   В целом же распорядок такой: в шесть тридцать подъем, в семь молитва, потом завтрак и - в школу. После обеда ребята делают домашние задания. И спорт - занятия борьбой здесь обязательные. А для тех, кто по возрасту, или здоровью, или еще по какой причине борьбой не занимается, ОФП - общая физическая подготовка. К занятиям борьбой отношение здесь наисерьезное, поэтому ребята и на разряды сдают, и без побед с соревнований не возвращаются.
   Но альпинизм, походы на катамаранах (их в детском доме пять), опасные спуски в крымские пещеры - это для чего? Можно еще понять, когда дети вслед за отцом Андреем купаются в крещенской проруби, но то, что называется экстремальными видами спорта - они-то зачем? Вот что по этому поводу говорит отец Андрей: "Дети, попадающие в современные детские дома с улицы, имеют огромное количество явных и скрытых психофизиологических проблем, в которых до конца не могут разобраться даже специалисты. Порой речь идет о скрытой форме психической инвалидности. Одной из методик работы с детьми Ковалевского детского дома являются экстремальные всесезонные походы, во время которых происходит эффективная психофизиологическая реабилитация участников". Вот для чего ночевки в палатках при 25-градусном морозе, многодневные лодочные походы и прочий "экстрим" - для восстановления и укрепления детской психики.
   Но чтобы вести за собой в горы детей, нужно самому владеть навыками альпинизма. Директор овладел ими в полной мере. Дело в том, что, как он сам выражается, "в той жизни" отец Андрей окончил географический факультет МГУ, стал гляциологом и несколько лет изучал льды на Крайнем Севере, занимался прогнозированием движения ледников и схода лавин на Кавказе. Так что горы ему отнюдь не в новинку.
   Но это - образование, профессиональный опыт. А дети? Я это так понимаю. Всякий талантливый человек, имеющий широкое образование, в своем культурном развитии неизбежно приходит к идеям и практике педагогики. История полнится подобными примерами. Потому что ни у науки, ни у искусства, ни у общества вообще нет и не может быть будущего, если они не обращают свои интересы в сторону детей. То есть педагогические пристрастия бывшего географа отца Андрея не странны и не случайны, они - закономерны.
   Опыт отца Андрея достоин всемерного распространения, и возможности у него вроде бы к тому есть - он и благочинный Нерехтинского района, и председатель Совета директоров детских домов Костромской области. Так его бы идеи да в другие детские дома. Хотя бы в Костромской области. Ан нет, не выходит. "Что вы хотите, - вздыхает отец Андрей, - и задач таких не ставят, и головы у директоров заняты, чем бы крышу подлатать".
   У отца Андрея по мелочам голова не болит. Но откуда деньжишки? А оттуда. Начать с того, что столярная мастерская и ферма у него на хозрасчете, то есть не только обеспечивают нужды детского дома, но еще и доход приносят. Велик ли, мал, а деньги. Есть и спонсоры. К кому-то директор обращается за помощью, а иногда, объясняет отец Андрей, люди узнают о них и начинают сами предлагать помощь. Например, книги присылают (подборки прекрасных авторов я видел на полках в детских спальнях). Или выделяют снаряжение для экспедиций. Или помогают деньгами. Главное, говорит отец Андрей, финансовая прозрачность. И люди тебе будут верить.
   Да, позавидует кто-нибудь, хорошо отцу Андрею о "прозрачности" говорить: у него и здание по спецпроекту, и спонсоры, и все-все. Везет человеку. А другому? Так скажу: ленивому да нерадивому никогда не повезет, такому вечно дыры латать. А отец Андрей - хозяин рачительный. В день нашей встречи он ранним утром, по темноте, вернулся в Нерехту из Москвы, а в девять уже был в Ковалеве. Беседовал с воспитателями, разбирался с бухгалтерией, обошел все службы - он не только всех работников, а и свиней, и собак приветствовал. Такому невозможно не верить.
   На этом можно бы и закончить рассказ. Но давайте вернемся к началу и вспомним: в страшный ураган отец Андрей и его подопечные двинулись на штурм Эльбруса. Что ими двигало? Послушаем их самих. Вот что рассказывает дневник экспедиции: "Смысл нашего мероприятия в том, чтобы впервые отслужить Божественную Литургию на самой высокой горе России, и именно 19 августа - в день Преображения Господня. Православное Богослужение на Эльбрусе - пожалуй, самое грандиозное духовное событие, и оно должно состояться во что бы то ни стало. А наша задача, помимо совершения богослужения, - спустить детей живыми и здоровыми вниз, домой".
   "Отслужить церковную службу на вершине - дело непростое: для этого надо занести на себе походный храм и всю утварь. Дети несут по 5 кг, взрослые по
   8-10. В 7.30 выходим. Сильный ветер с поземкой в лицо: начинают обмерзать очки. Однако идем вперед и вверх, пытаясь цепляться за кромку скал. К 10.00 мы оказываемся на высоте 5100 м. Надежда на изменение погоды рассеялась. Идем плотно в густом облаке, видимость 15-20 метров".
   "Наконец мы вышли к восточной вершине. Порывы ветра сильные, влажность 100%. Лица и одежда моментально покрываются гирляндами инея. На усах и бороде батюшки более килограмма льда. Установка палатки на морозном ветру превращается в титаническую задачу. Нелегко приходится нашему батюшке: ему сначала необходимо отколупать лед с лица, затем раздеться, чтобы надеть полное облачение для совершения Литургии.
   Отец Андрей служит, трое детей поют, остальные держат палатку храма на пронизывающем ветру, пытаясь при этом молиться. Во время чтения Праздничного Евангелия случилось чудо: расступилась мгла, и впервые выглянуло солнце, осветив наш храм. Литургия шла полным чином и заняла около полутора часов.
   Обратно собрались довольно быстро. Видимость еще более ухудшилась, и мы спускаемся плотной цепочкой, то и дело падая и останавливаясь, чтобы подождать отстающих братьев. Через 20 минут мы выходим на долгожданные скалы. Можно считать, что теперь мы дома! Однако еще более 2 часов изнурительного спуска, и уже в глубоких сумерках, в полном изнеможении мы возвращаемся в Лагерь-3".
   И завершающая запись: "Перед мужеством мальчишек, многие из которых оказались впервые в таких условиях, можно снять шляпу и склонить голову. Их не приходилось успокаивать и ни в чем убеждать. Они четко, абсолютно по-взрослому выполняли свои обязанности. В палатках читали книги, играли в шахматы, готовили еду, рассказывали истории, пели песни. Похоже, духовно и психологически они оказались сильнее большинства взрослых".
   Судьбы и характеры детей творятся духовным, интеллектуальным и физическим напряжением отца Андрея и его коллег. Ковалевский детский дом уникален, потому что уникальна личность его создателя и директора.
   Разглядывая фотографии, сделанные на Эльбрусе, я заметил: "Хорошее у вас снаряжение, профессиональное?" - "Да, - кивнул отец Андрей, - с таким и на Эверест можно идти. Мы, кстати, как-нибудь соберемся". Я ему поверил. Похоже, что для этого человека вообще ничего невозможного нет.

Автор: Анатолий Букин