Судьбы людские

Виток судьбы

   Много лет назад Марк Антонов отбывал наказание в "местах, не столь отдаленных". Сейчас он занимается тем, что помогает милиции бороться с преступностью.

   Давно это было. Марк Антонов рос пареньком любопытным - до всего ему имелось дело, на все хватало времени - он и боксом занимался, и хоккеем, и футболом, увлекался географией, и пробовал свои силы в истории, и писал стихи, и бегал на танцы с девочками, и матери с бабушкой помогал по хозяйству, и, случалось, "рот разевал в немом изумлении" - восхищался золотой московской осенью, и строгал из деревяшек смешные игрушки...
   Как-то он решил побывать в Большом театре - захотелось посмотреть на прославленный балет. Столько слышал он о балете Большого, столько раз смотрел спектакли по телеящику, столько читал, а вот "живьем" так ни разу и не видел. Стыд великий, и только. Тем более, Марк стремился быть если не великосветским, скажем так, человеком, то хотя бы образованным, культурным, интересующимся искусством.
   Годов ему было тогда немного - четырнадцать, но, несмотря на юный возраст, тяга к тому, чтобы быть на уровне и при случае блеснуть в разговоре именами Равеля, Сен-Санса, Чайковского, Анны Павловой и других, имелась великая.
   Но что такое достать билет в Большой на балет двадцать пять лет назад? Надо быть сумасшедшим, чтобы вообще рассчитывать на это. Либо должно очень сильно повезти. Собственно, Марк Антонов на везенье и надеялся: повезет ему, обязательно повезет! Ведь недаром же он родился под счастливой звездой!
   Ему "повезло" - увы, повезло в кавычках... К нему подошел рослый вьетнамец с блестящими, подведенными тушью глазами, глянул в одну сторону, потом в другую, словно бы хотел убедиться, что поблизости нет милиции, и прошептал Марку на ухо:
   - У меня есть для тебя билет на "Лебединое озеро", я его отдам...
   Обрадованный Марк протянул ему деньги:
   - Сколько с меня?
   - Денег не нужно, - вьетнамец отвел руку Марка в сторону, - за билет я с тобою переночую.
   - Как переночую? - не понял Марк.
   - А так! - вьетнамец сделал выразительный жест, который нельзя было перепутать ни с каким другим жестом.
   В то же мгновение кулак Марка врезался в челюсть вьетнамца. Здоровенный желтолицый парень картинно взмахнул руками и лег на асфальт.
   Надо заметить, что ударить иностранца в ту пору... это было проступком очень серьезным. Случалось, что такими делами даже не милиция занималась, а органы построже милиции. И плевать, что вьетнамец - гнусный человек, "голубой", главное не это, главное то, что он - иностранец. Марка хотели скрутить тут же, прямо на сквере перед Большим театром, но не успели - он исчез.
   Пару дней он маялся: надо же, ударил человека, никогда раньше не бил, а тут ударил... Тем более что он очень серьезно присматривался к рингу, хотел стать боксером, а у боксеров, как известно, существует кодекс чести, который необходимо соблюдать совершенно свято, - драться только на ринге. Но потом маята прошла и он забыл о прилипчивом желтолицем гее.
   Взяли его через полгода. Пришли люди в милицейской форме и взяли. Прямо дома. Уму непостижимо, как они сумели его вычислить, как нашли? Но факт остается фактом: и вычислили, и нашли. Скорее всего, помогли сотрудники комитета - в госбезопасности сыскной аппарат всегда был сильнее, чем в милиции.
   В общем, надели на Марка, как на закоренелого преступника, наручники и увели. Потом, как и водится в таких случаях, состоялся суд и Марка Антонова определили за колючую проволоку - слишком опасным показался властям гражданин, который бьет иностранцев, а то, что этого гражданина оскорбил своими грязными приставаниями обычный иностранный уголовник - из "наших" же, из братьев-соцлагерников, - в счет не принималось.
   В зоне Марк держался отдельно от остальных, не сделал себе ни одной наколки, хотя парни там увлекались наколками поголовно. И вообще нравы за колючей проволокой царили суровые: за малейшую непохожесть, за провинность били жестоко.
   После лагеря он занимался разными делами. Во-первых, надо было окончить школу - он ее добил практически в лагере, возможности для этого были, хотя в институт не поступил, не добрал нужных баллов, но это нисколько не огорчило его; во-вторых, играл в футбол, был капитаном юношеского "Зенита", тренировался у знаменитого хоккеиста Юрия Блинова, который оказался великолепным футбольным тренером, стал кандидатом в мастера спорта...
   Три года он провел в юношеской футбольной команде, в год команда играла примерно пятьдесят матчей и не пропустила в свои ворота ни одного мяча. Но вот напоследок, в тот самый день, когда Марк Антонов покидал команду, "Буревестник" забил им гол. Один-единственный за три года. На воротах стоял - Марк помнит это до сих пор, хотя вон сколько лет прошло - Колька Колотов... И ребята из юношеского "Зенита" не сдержали слез, не сумели - заплакали. Едва ли не все одиннадцать человек. В рев. Если бы не этот дурацкий гол, они установили бы рекорд, достойный Книги Гиннесса: за три года не пропустили ни одного мяча. Более горьких минут у Марка, пожалуй, не было, даже когда его арестовали, и то не было так горько, как в те минуты, показавшиеся ему, без всякого преувеличения, черными.
   Жизнь на этом, естественно, не кончилась. Не поступил в институт - не страшно, не стал чемпионом страны по футболу - тоже не страшно: в жизни полно других интересных дел. Марк устроился работать в самолетную фирму, конструировавшую легендарные "Илы", стал столяром-модельщиком.
   Так в жизни у него появилась новая цель.

   Гены очень много значат в деятельности каждого из нас. Правильно говорят, что нами управляют наши предки. В предках Марка Антонова - знаменитые Морозовы (Савву Морозова помните?) - это по линии матери, а по линии отца - мужественные люди Сугробовы. Дед Марка Ермил Федорович Сугробов прослужил на флоте двадцать пять лет, был большевиком, воевал за идею, на Красную площадь из Тушино, например, ходил пешком, трамваем и метро не позволял себе баловаться, закалка у него была железная.
   Наверное, часть твердости своей он передал и Марку, иначе тот давно бы скис под ударами судьбы, отвернулся бы от людей, обозлился бы, стал изгоем. Тем более что на него иногда смотрели как на человека, имевшего "не очень простое прошлое". Вполне возможно, что именно поэтому он не стал модельщиком в знаменитом КБ.
   После КБ он три года работал в троллейбусном парке, водил целые вагоны на электрической тяге, дело это ему нравилось, но все равно он чувствовал - не его это, не его дело, и все тут.
   Дед умер в возрасте 82 лет. Марку довелось с ним пожить всего восемь лет, но и этого времени было достаточно, чтобы понять, что за человек Ермил Федорович. Дед строго наказывал внуку держаться людей, быть всегда с людьми и сопоставлять свои поступки с их поступками, работать для людей... Слово "люди" было главным в его лексиконе.
   Бабушка - дворянка, старалась воспитать Марка по-дворянски. В частности, научила внука убийственной вежливости. Будучи двенадцатилетним шкетом, он своих одноклассников, двенадцати- и тринадцатилетних девчонок и мальчишек звал на "вы". Это, конечно, производило впечатление, на него посматривали с удивлением, но иначе Марк не мог - так его воспитала бабушка Капитолина, работавшая, к слову, директором кондитерской фабрики. Она, как и дед, учила Марка всему лучшему, что есть в человеке. И это не было лозунговым, что называется желанием.
   Казалось бы, побывав в лагере, отмотав срок, Марк Антонов должен был озлобиться на людей в милицейской форме, на всю оставшуюся жизнь - вопреки наукам деда и бабки, - как, собственно, это и происходит с большинством людей, у кого позади остались "места, не столь отдаленные". Каких только кличек не дают потом эти люди сотрудникам внутренних дел, каких только пакостей о них не рассказывают, а если есть возможность - откровенно гадят. У Марка же Антонова этого не было.
   Более того, посмотрев, что происходит ныне в московской жизни, он решил создать общественную организацию, которая помогала бы милиции. Это только сейчас начали воссоздавать народные дружины, а пять лет назад этим и не пахло, народные дружины вообще считались отрыжкой прошлого. В частности, Марк Антонов считал, что особую помощь милиции надо оказывать в раскрытии экономических преступлений. Ведь за последние десять лет было наворовано и вывезено за рубеж столько, сколько не воровали за предыдущие двести лет. Многие экономические преступления сопровождаются насилием, убийствами, похищением людей, кражами детей, бандитизмом, террористическими актами. У милиции, хотя у нее и увеличилась численность, просто руки до всего не доходят. Количество преступлений многократно перекрыло физические возможности этой правоохранительной организации.
   Только за один год в Москве бесследно исчезает сто пятьдесят тысяч человек. Сто пятьдесят, повторяю, тысяч! Добрая половина исчезнувших так или иначе связана с экономическими преступлениями. Кто-то не смог проглотить украденный кусок, подавился и исчез бесследно, будто бы его и вовсе не было на белом свете, кого-то застрелили и вывезли в лес, закопали там так глубоко, что ни одна собака не может отыскать, кого-то, неловко перебежавшего дорогу партнеру, удавили сталькой, к ногам привязали пару булыжников и опустили на дно Москвы-реки, кто-то, одолжив деньги на раскрутку бизнеса приятелю, от этого же приятели и пострадал - ищут теперь бедолагу, найти не могут. И таких - людей с оборванной биографией - сто пятьдесят тысяч...
   А сколько людей просят, требуют, умоляют, чтобы их защитили! Защитили от произвола "крыш", от рэкета на рынках, от наглости торговцев, отнимающих у бедных старушек последние копейки, от наездов разных группировок, которых развелось, как крапивы в заброшенном огороде, - да, собственно, всего и не перечислишь.
   Хватит, надоело жить в бандитском обществе! С бандитами надо бороться сообща, и милиции, и немилиции, всем вместе, только так можно одолеть беспредел, захлестнувший Россию.
   И Марк Антонов собрал под свое крыло энтузиастов, - если говорить языком прежних лет, дружинников, - и создал общественную организацию содействия милиции. Назвал ее "Беркут". Вначале, когда у него было всего десять человек, он ее даже не регистрировал и регистрировать не хотел, а потом, когда появились связи с Шаболовкой, где располагалось Управление по борьбе с организованной преступностью, с Петровкой - помните знаменитый МУР? - ныне там располагается штаб московской милиции, с бывшим ОБХСС - сегодняшним УБЭПом (борьба с экономическими преступлениями) Северного округа столицы, пришлось свое объединение зарегистрировать. Чтобы не заниматься недозволенной самодеятельностью.
   Антонову важно, чтобы в "Беркуте", - если уж человек пришел в эту организацию, - работал каждый, чтобы было поменьше "указивок" и побольше дела. Сейчас "Беркут" насчитывает полторы тысячи добровольных помощников милиции. Среди членов есть сотрудники районных управ, министерства юстиции, администрации области, журналисты, даже работники милиции. Увы, есть и такие. Случается, что работники эти не доверяют начальству, замешанному в коррупции, и приходят в "Беркут". Например, через голову, выйти на высшее милицейское начальство они не могут, а "Беркут" может, вот тут кольцо и замыкается.
   Люди из "Беркута" взяли за руку несколько нечестных чиновников, помогли перешибить хребет грузинской преступной группировке, вздумавшей обложить данью целый район, несколько рынков. Занимается "Беркут" не только крупными правонарушениями, по которым потом открываются уголовные дела, но и мелочью, особенно, если "мелочь" эта сводит на нет авторитет правоохранительных органов. Взять, например, экипажи патрульных машин. За ними водится грех, что называется, клинический: им надо обязательно остановиться у какой-нибудь палатки с одной целью - потянуть с продавца что-нибудь по мелочи - выпросить бутылку водки с закуской, десяток банок пива, а то и получить "бакшиш" чистой "зеленью" - долларами, значит. "Беркут" схватил несколько таких сотрудников за руку - в результате вымогательства прекратились.
   Когда люди видят, что с несправедливостью, с беззакониями можно бороться и это получается, они поднимают голову. Если не получается у самих - приходят в "Беркут". У "Беркута" уже несколько сотен таких клиентов - в основном пенсионеры, которые требуют защиты.
   Как ни странно, Марку Антонову помогает то, что он был "там", в зоне, он хорошо знает, что есть там, и что имеется здесь, может сопоставить, и если его пытаются запугать, он на угрозы не реагирует. У него уже были случаи, когда приходили люди и трясли кожаными корками - удостоверениями уважаемых организаций, но Антонов хорошо знал, чьи интересы они защищают - предпринимателей, у которых рыльце в пушку, поэтому к визитерам относился спокойно, старался говорить доказательно.
   Ребята из "Беркута" срывали и сделки по незаконной торговле золотом, и помогали отыскать ворованное, и брали под свою защиту рынки в округе, когда ожидалось нашествие рэкета, и выявили немало фактов бесстыдного коммерческого подкупа - кстати, только по Управлению по борьбе с экономическими преступлениями Северного округа Москвы с их помощью в последнее время возбуждено пять уголовных дел, - и довольно успешно борются с коррупцией. Не в масштабах всей России, конечно, и не в масштабах Москвы, а в масштабах своего административного округа. Этого для них вполне достаточно. Некоторые люди с липкими руками начали их тихо ненавидеть.
   Это означает, что "Беркут" признали и оценку его деятельности дали высокую.
   Вот, собственно, и все.
   Почему я решил написать эту статью? Да потому, что, живя в своей стране, не надо никого бояться - ни власти, если она ворует, ни милиции, если она покрывает преступников. При этом абсолютно уверен - на десяток нечестных людей найдутся две сотни честных. Только объединившись вместе, мы сможем помочь закону, помочь тому, чтобы закон этот в конце концов восторжествовал.
   Марк Антонов понял это одним из первых и от слов перешел к делу.