Свое дело

Бизнес на костях мамонта

- Сажусь в самолет, - говорит он, нимало не красуясь, - сразу нацепляю на грудь табличку с именем-фамилией. Чтоб люди знали, это - я.
   Хотя его и так узнают: Федор Шидловский - человек известный. Предприниматель, палеонтолог, охотник, он создал свой "национальный альянс". С людьми, мамонтами, шерстистыми носорогами.

   Впервые я услышал о Шидловском год назад. Мои товарищи, ученые-мерзлотоведы, только что вернулись из очередной экспедиции на Колыму. Посреди рассказа о разнообразных приключениях один вдруг воскликнул:
   - Знаешь, там есть мужик - Федор. Вот это человек!
   - О! Федор! - завыли товарищи в единой тональности. - Он "вертушку" нам давал... И с оборудованием помогал: И с билетами на самолет, когда на Большую землю надо было возвращаться:
   Мои товарищи склонны к иронии, здоровому скепсису и совсем не склонны к безудержным восторгам. Во мне разгорелся азарт журналиста.
   - Стоп, ребята. Чем Федор занимается, как его найти? Так сказать, телефончик, пожалуйста.
   - С ума сошел. Он "держит" добычу мамонтовой кости во всей России. К такому человеку просто так не подъедешь.
   Они отказались даже назвать фамилию. Меня заело - сам найду этого удивительного Федора. Отправная точка - мамонтовая кость. Долго искал, наконец обнаружил: ООО "НАШ Ледниковый период - Национальный альянс Шидловского". Может, он? Звоню.
   - Федор в отъезде, он в США, на аукционе.
   Другой раз.
   - Только что улетел в Якутию.
   И снова, и снова: Америка, Колыма, Германия, Якутия.
   - Приезжайте, - услышал я наконец в телефонной трубке приветливый голос. - Завтра в одиннадцать устроит? Прекрасно.
   История жизни Федора Касперовича Шидловского срастается с историей бизнеса, но, как водится, жизнь куда шире и неожиданнее. В 1979 году молодой парень с тепленьким дипломом инженера попал по распределению в Якутию, на Колыму. Федора встретили "джек-лондоновское" ледяное безмолвие, потрясающие красоты короткого бурного лета и требовательная сила людей, которая делит всех приезжающих на "своих" и "негодных".
   Своим здесь становится тот, кто готов жить по суровым правилам: взялся - сделай, поднял - понес. И дошел - хотя бы из последних сил. Товарищи, конечно, помогут, но надейся только на себя. Не жалуйся, не обманывай, не лукавь.
   Не всякому по силам так жить. Кто не выдерживает, спивается. Или погибает. Или уезжает на Большую землю - к теплой и уютной жизни, не требующей ежечасной ответственности за каждый шаг.
   Парень из южноуральского города пришелся к правилам "территории", как патрон в ствол его охотничьего ружья.
   В аэропорту Среднеколымска молодой инженер занимался наземной подготовкой самолетов, а как выпадало время, уходил в тундру охотиться. Давным-давно эти мерзлые места были не тундрой, а степью - как африканские саванны.
   - Вы саванны себе представляете? - спросил Шидловский. Я утвердительно кивнул: баобабы, зонтичные акации, слоны, антилопы, носороги, львы.
   - Верно, только на Севере без баобабов - климат холодный. Здесь в плейстоцене (заметив мой вопросительный взгляд, Шидловский терпеливо пояснил: тысяч тридцать лет назад) обитали лошади, олени, шерстистые носороги. Мамонты (как в Африке слоны), а вместо львов медведи, в частности пещерный. Он и стал первой жертвой первых здешних охотников - этот огромный хищник, впадая на зиму в спячку, становился совершенно беззащитным. На мамонтов, разумеется, охотиться было куда труднее и опаснее. Не только потому, что мамонты - крупные, подвижные животные, они жили стадами.
   Когда началось резкое похолодание, они стадами и гибли. И возникали в почвенных толщах скопления костей и целые кладбища мамонтов.
   Федор во время своих охотничьих походов то там, то здесь натыкался на останки мамонтов, носорогов, медведей. Постепенно в нем просыпался азарт исследователя, он стал собирать кости, классифицировать их. Много читал, пытаясь разобраться в тонкостях палеонтологии. Коллекция росла.
   Вскоре Шидловский становится начальником аэродромной службы спецтранспорта, затем - главный инженер республиканского "Агропрома". Обеспечение жизни сотен тысяч людей - не шутка. Задачи перед ним вставали самые разные - от завоза-вывоза продуктов в дальние колхозы до ассенизационных работ и обеспечения поселков водой. Потому что было немало домов с "частичными бытовыми удобствами", то есть, скажем, центральное отопление есть, а водопровода нет. Воду людям привозили в цистернах.
   В общем, Шидловский осваивал управление сотнями людей, вникал в детали быта и хозяйства отдаленных селений, по всей республике у него появилось множество знакомых. Он был хорошим руководителем. А с первым его (и одним из первых в республике) кооперативом Федору не повезло. Кооператив разрабатывал и производил деревообделочные станки - "ребята" подобрались "с умом и руками". Но Федор - не якут. Якутия первым из всех "субъектов Федерации" приняла свою Конституцию, в которой, как теперь принято говорить, были "прописаны" национальные приоритеты. В общем, надо искать новые пути. Где? Ответ, что называется, лежал под ногами.
   В СССР сбором и вывозом драгоценной кости занималась государственная организация "Северкварцсамоцветы". А еще "Колымторг", плативший добытчикам по рубль двадцать за килограмм "материала". А потом пришла "перестройка" и сломала госмонополию: плати, получай лицензию, добывай, вывози. В 85-м году "частников" выпустили на международный рынок. И верно, чем кости мамонтов отличаются от
   никеля, железной руды, нефти? Все - полезные ископаемые. А Шидловский предприимчив, знает "про кость" все, он специалист, палеонтолог.
   - Мне были нужны деньги, чтобы вертолет нанять, слетать на побережье Ледовитого океана. Кости там - только собирай! Снял с книжки десять тысяч, почти все, что накопил, думал - разбогатею. Взял тогда, помню, тонну мамонтовой кости. А клиентов где искать? В общем, плохо мне: обескровил семью, впереди света нет:
   И тут - от жизненных огорчений, что ли - потянуло его на охоту. Пошел, завалил медведя. Только могучий зверь перед смертью разодрал охотнику правую руку, да и рухнул на него.
   Пять суток Федор с окровавленной рукой лежал под медвежьей тушей. Нашли его в тундре, едва ли не чудом, вывезли на вертолете. Врачи определили: сложная форма газовой гангрены. Это - верная смерть.
   Лечили Федора долго, к самому Илизарову в Курган возили, где Шидловский перенес четыре операции.
   Он рассказывает свою историю, кажется, довольный тем, что вспоминает о том, что уже успел забыть.
   - Жив остался, и руку мне сохранили. Долечиваться перевезли в Челябинск, откуда я как раз на Колыму попал. Можно только радоваться, родные места. А на самом деле положение сложилось тяжелое: семье на что-то надо жить, а все деньги - в "кость" вложены. Как ее продать, кому?
   И в 93-м Шидловский решил перебираться в Москву.
   - Тут я почувствовал себя, как личинка, которая вырвалась из кокона и стала настоящим насекомым - будто крылья выросли. Прихожу на вернисаж, повесил бивень на спину и хожу с ним - может, кто заинтересуется, купит. А он шестьдесят кило весит, соседи смеются, мол, нашел себе занятие. Тут подходит ко мне маленькая такая китаянка и спрашивает, сколько стоит бивень. Отвечаю: "Шестьдесят долларов за килограмм". - "А еще есть?" - "Есть". А мне деньги нужны были позарез - на экспедицию. Когда она у меня эту кость купила, счастлив был - не сказать как.
   Следующие два года китайцы (основные в мире потребители мамонтовой кости) исправно покупали у Шидловского "материал".
   - К 1997 году я занимал на российском рынке примерно 77% всех продаж мамонтовой кости.
   - И сколько это будет в килограммах?
   - Двадцать две тонны в год. Сейчас - сорок пять. Это максимум возможного, я - мировой лидер по продажам бивня мамонта.
   - Как это удается?
   - На меня работает более тысячи человек: на площади около миллиона квадратных километров.
   - Успешный бизнес:
   - Ну, во-первых, за последние двенадцать лет я только один раз брал отпуск. А во-вторых, имейте в виду, что доходность торговли костью гораздо ниже, чем, скажем, у строительства недвижимости. Но меня интересует только мамонт.
   - А конкуренты?
   - Двадцать семь лет я трудился, зарабатывая себе имя - Федор Шидловский. И сейчас, вылетая на Колыму, нацепляю на грудь табличку с именем-фамилией. Потому что уже и "двойники" появлялись, и, случалось, от моего имени люди действовали. Приезжают куда-нибудь - и, мол, мы от Федора, но сам приехать не мог. И мы ваш материал покупаем.
   Знаете, - оживляется Шидловский, - каждый год в Якутии организуется до 25 компаний, которые хотят меня заменить. И все очень скоро становятся банкротами. Потому что расходы велики (час вертолетного времени сейчас стоит 85 тысяч рублей), и конкуренты не выдерживают моих цен. "Двойники" предлагают меньше. А Федора все знают, и знают, что приеду, и хорошо заплачу, причем вперед.
   Да вот один пример. Существует на Колыме деревня Андрюшкино. И в ней действует такой "Юкагиро-эвенкский кочевой кооператив "Чайла" - сорок оленеводов. Доходы от этого занятия копеечные, а в деревне восемьсот жителей, и людям на что-то надо жить. Так вот, прежде пастух идет по тундре, встретит, скажем, череп мамонта, пнет ногой, и дальше. А сейчас все собирают, сохраняют - за голову мамонта я плачу тысячу-полторы долларов. За килограмм кости мамонта по 130-140 долларов. Пастухи за сезон собирают по 11-14 тонн, и могут жить нормально, семьи кормить.
   Я быстренько прикинул: по два миллиона рублей привозит оленеводам Шидловский. Он пожимает плечами.
   - Да, летишь - миллионов пятнадцать с собой.
   - Опасно же!
   - А мне все - "не слабо". Хотя склонность к авантюризму с годами уменьшается. И последнее время деньги путешествуют отдельно.
   - А почему вы так называли свою фирму: "Национальный альянс Шидловского" - "НАШ "Ледниковый период"?
   - Потому же - чтоб не спутали ни с кем. И вообще, красивая аббревиатура.
   Мы разговариваем с Федором в его офисе, который выгорожен в одном из залов музея-театра с тем же названием - "НАШ "Ледниковый период". Музей - последняя из крупных затей Шидловского, в него он собрал самые интересные и впечатляющие свои находки. Тут и чучела мамонтов, и целые скелеты, и отдельные фрагменты. Здесь могучий шерстистый носорог, там - скелет пещерного медведя. Внушительный был зверюга, в полтора человеческих роста. Впрочем, глупо рассказывать о том, что нужно видеть. Лучше приехать на ВВЦ, зайти в 71-й павильон. И откроются потрясающие картины прошлого нашей Земли. В углу небольшая витрина. Шидловский с гордостью подводит к ней.
   - Здесь одна из недавних находок - передняя часть лошади в прекрасной сохранности. Была найдена при температуре минус восемнадцать. При такой же транспортировалась и хранится здесь - минус восемнадцать. Бесценный научный экспонат. Видите ли, все самые интересные и самые ценные находки мы оставляем в России, ни одна не уходит за границу.
   Я уважительно разглядываю изящную лошадиную головку, сухощавую шею. Надо же - тридцать восемь тысяч лет назад бегала эта кобыла по степям Сибири.
   В соседнем зале выставка работ художников-косторезов. Об этих экспонатах уж точно рассказать невозможно, одно скажу - тончайшие кружева. И на самом видном месте - трон, изукрашенный резьбой и весом в полтонны. Все это - тоже "альянс Шидловского", 150 лучших косторезов России.
   Музей открылся совсем недавно, но по залам уже бродят и взрослые, и группы ребятишек. Восторг неописуемый!
   А я засиделся, хозяина уже давно ждет группа геологов. Перед прощанием Федор смотрит на часы:
   - Завтра в десять утра у меня тренировка по подводному плаванию.
   Надо же, человеку уже пятьдесят стукнуло, а он под воду лезть собрался. Шидловский хитро улыбается:
   - Мы с Андреем Макаревичем (он - подводник, я палеонтолог) новое дело затеваем - добычу мамонтовой кости со дна рек. А значит, надо мне акваланг осваивать.
   Ничего себе, жизненная сила. Ему и вправду все "не слабо":