Свое дело

Деньги из воздуха

   - Миша у меня фанатик, - улыбается Люба и взмахивает рукой. - Он ничего другого не хочет и своим делом готов и днем и ночью заниматься. Да они, радиотехники, все такие. "Фанатик", слушая жену, только плечом поводит и вновь поворачивается к верстаку, где стоит распотрошенный телевизор. Потому что время не ждет, ведь ремонт хитрых электронных устройств - личный бизнес Михаила Карпова.

   Познакомились они, как многие другие молодые люди, на дискотетке. И - как опять же часто бывает - после танцев расстались, не задумываясь о продолжении знакомства. А через несколько недель снова встретились, на базаре, случайно. И тут у Михаила что-то такое в мозгу (или в сердце) щелкнуло. И принялся он за Любой ухаживать. По полной, что называется, программе: и в колледж, где она училась, по вечерам приезжал, отвозил ее до дому, и прогулки под звездами были, и все-все. Не месяц, не два - полтора года ухаживал Михаил за Любой, а потом, как раз под самый Новый год, они сыграли свадьбу. Вскоре - в положенный срок - родился Женька. Было это восемь лет назад.
   Нельзя сказать, что жизнь Карповых с самого начала сильно баловала. Только Люба говорит: "Жена мужу во всем помогать должна, поддерживать и направлять". И смеется: "У хорошей жены и муж хорош". Михаил с женой во всем согласен, и, когда я пришел к нему, он только пожал плечами: "Да что я расскажу? Вон, с Любой разговаривай, она все лучше меня скажет". И в самом деле, что я узнал о семье Карповых, все - со слов Любы. А сам Михаил не из говорливых. Но кое-что из него все-таки удалось вытянуть.
   В школе Миша учился нельзя сказать, что блестяще, зато все время - какое от уроков оставалось - проводил с паяльником в руках. И задолго до выпускных экзаменов у него не было никаких раздумий, куда пойти да кем быть.
   Вспомним, тогда, в конце восьмидесятых, ларьки и микроскопические подвальные магазинчики появлялись повсюду, как грибы в урожайный год. И всяк, кому не лень, становился "бизнесменом". Очень молодые люди, торгуя китайской дешевой дрянью, "наваривали" деньги, просаживали их в скороспелых барах и кафе. И конечно, "восьмерка" - предмет вожделения и символ преуспеяния тогдашней бесталанной молодежи. Ничего этого у Михаила не было. У него были другие планы.
   В те времена еще существовало оставшееся с советских времен государственное заведение с названием "Орбита-сервис". Занималось оно ремонтом бытовой аппаратуры, раскинув сеть своих мастерских от моря до моря. Вот Михаил и подался в этот "сервис", где сразу же получил направление на учебу - в радиотехнический техникум. Чего ему прежде всего и было нужно.
   - Жилье приходилось снимать, - вспоминает Михаил, - платил двадцать пять рублей в месяц, но нам от "фирмы" на это дело полагалось тридцать пять. А со второго года у нас практика началась - на самом деле, работа на "фирму" - за нее платили семьдесят рублей в месяц. Большие деньги! Я - молодой, только начинал работать, и - на тебе! Хорошо жил, - убежденно заключает Михаил.
   Подоспело время, и он пошел в армию. Здесь, по его словам, тоже было хорошо. Служил он на Дальнем Востоке, так что красной рыбы навалом, а икры того же колера - хоть по щекам размазывай. Но главное, что занимался Михаил делом привычным и любимым: ремонтировал военную радиоаппаратуру, а также телевизоры начальству. Отчего имел свободу передвижения, особо ценимую в солдатской среде.
   Вернувшись со службы, Михаил защитил диплом и с новенькими "корочками" стал (в соответствии с договором) штатным мастером "Орбиты-сервис". Но ненадолго, вскоре "фирма" приказала долго жить. И где после этого Михаил только не трудился. И в какой-то "Рембыттехнике", и электриком в воинской части, и наконец оказался инкассатором - разносил старикам пенсии. Вот это была работенка! Да, само собой, имелся риск (был случай, во время разноски одного инкассатора ранили, другого вовсе убили). Зато и платили хорошо.
   "До тысячи баксов в месяц выходило", - вздыхает Михаил. Он тогда купил первую свою машину, "шестерку", и вообще, жить стал легко и вольготно. Именно на то время и пришлось его знакомство с Любой.
   Однако постепенно на "хлебных" инкассаторских должностях стало все больше появляться каких-то братьев, сватьев, дядей - родственников тех, кто стоял у местного кормила Пенсионного фонда. И вскоре Михаил оказался не у дел. Оставался, конечно, приработок, потому как ни в электриках, ни в инкассаторах любимого дела он не бросал. Мастер-то знающий и если сказал, что берется, значит, ремонт будет отменным. Так что заказов хватало. Но и на Женьку с каждым месяцем требовалось все больше денег, и привычка к широкой жизни сохранялась - деньги утекали слишком быстро. А притекали медленно.
   В конце концов Люба "созвала" семейный совет.
   - Знаешь, Миша, собирайся-ка ты в Москву, - сказала она, - там ты со своей головой и такими руками всегда сможешь хорошо заработать.
   - А вы тут как же?
   - Не навсегда уезжаешь. Приезжать-то ведь будешь?
   - Конечно, как иначе!
   Люба выдала мужу все последние деньги, что еще оставались, то ли пятьдесят рублей, то ли того меньше. И Михаил отправился в столицу на заработки.
   Через неделю приехал, как обещал, с набитым бумажником. Быстро обернулся. Тому есть две причины. Первая в том, что знающему мастеру всякий хозяин рад, и Михаил места долго не искал. А вторая - надо знать, как работают мастера ремонта. Раньше-то, в государственных мастерских, они трудились сдельно, а теперь - "из процента". Иначе говоря, вот стоимость ремонта, от нее, к примеру, 30 процентов мастеру, 70 - хозяину. А сколько заказов мастер за день выполнит, это - его дело, потому что никто не запрещает вечера прихватывать, ночи. Михаил прихватывал и, начав как раз с тридцати процентов, вскорости уже из половины стал работать. В семье стали появляться приличные деньги.
   А мне удивительно - неужели с ремонта можно жить? Понятно, когда советские "Рекорды" да "Салюты" ломались чуть не через месяц после покупки и в мастерские "Орбита-сервис" очереди стояли. Тогда умельцы-ремонтники имели знатные прибытки. Но теперь-то куда ни глянь "Шарпы" да "Грюндиги", "Сони" с "Панасониками" - Япония с Европой пополам. Неужели эти хваленые на весь мир изделия ломаются, как когда-то отечественные "Старты"?
   - Еще как, - смеется Люба. - И телевизоры, и видеокамеры, и видеомагнитофоны. Даже с плазменными панелями приносят - да все, что угодно.
   - Ну, не совсем так, - хочет быть справедливым Михаил, - возьмем "Китай". Если настоящая - качественная - заводская сборка, то и китайские изделия надежные. А "родное" производство: взять какую-нибудь австрийскую марку, так самых средних размеров телевизор будет стоить тысячи три долларов. Это - редкость.
   Те, что не "редкость", попадают в руки к Михаилу. Сколько он за день ремонтов делает? Когда как, в среднем пять-шесть. В месяц - посчитать - сколько будет? А еще в советские времена родилось правило: стоимость ремонта - это 10% от того, что стоил аппарат при покупке. Правило и сейчас действует. А ведь приносят телевизоры стоимостью и по 20 тысяч, и по 30.
   Конечно, заглядывать мастеру в карман я не собираюсь, и о заработках его заговорил только потому, что вспомнил слова, услышанные однажды от одного удачливого предпринимателя: "Бизнесменом можно быть и в рамках чужого предприятия, это - вопрос отношения к делу и к себе". Именно так относился всегда Михаил и к себе, и к труду своему - как к собственному бизнесу. То есть истово, добросовестно.
   Три года трудился Михаил в найме. А как-то встретился знакомый, который, как и он сам, мастер, но еще - и хозяин. Но что-то ему там "заколодело", и предложил он Михаилу: хочешь, мол, купи мое дело. Снова, как обычно, собрали Карповы семейный совет. И порешили - пора. Только запрос был велик - таких денег у Карповых не водилось, и Михаил договорился с напарником, давай, мол, на паях. Тот согласился, но и на половину доли свободных денег в семье Карповых не было. Тогда они назанимали где только могли, машину продали. И собрали нужную сумму. И стал Михаил владельцем своего дела.
   Стоило ли в долги влезать, выгодное дело оказалось?
   - Конечно, - разводит руками Михаил, - у меня же никаких особых расходов. Ну, аренда, коммуналка, электричество, считай - все. Я, можно сказать, деньги из воздуха делаю.
   Сказал он это без рисовки, спокойно и с полным убеждением в справедливости этой мысли. Ему вроде и голову не приходит, что на самом-то деле его доходы - из настойчивости, бдений ночных, из мастерства и знаний. Ведь Михаил не только за телевизоры берется, но "видаки" восстанавливает, видеокамеры, аудиоцентры, даже СВЧ-печи. Хотя, похоже, он и вправду верит в то, что деньги его "из воздуха" берутся. Потому что странный народ эти "фанатики", они, конечно, понимают, что "кушать очень хочется", что семью кормить-содержать надо, но они еще и большое удовольствие в своих трудах находят.
   Слушал я Михаила, смотрел, как он ловко вертит в руках какой-то радиоприемник, сует в него то отвертку, то паяльник, смотрел и думал: может, только им, "фанатикам", и везет в бизнесе? Посмотрите, куда девались все те "ларечники и подвальщики", которых когда-то было пруд пруди?
   Люба качает головой:
   - Сколько Мишиных сверстников пропало! Этот спился, еле живой ходит, жена от него ушла, этот спился - на кладбище, а этого подстрелили.
   Да уж, "дурные" деньги до хорошего не доводят. А Михаил из трудов своих квартиру трехкомнатную купил, автомобиль у него - иномарка не из худших. И сын не в обычную школу ходит, а в лицей, где за приятные (на самом-то деле нормальные) условия детской жизни родителям надо платить.
   Люба рассказывает:
   - Квартира нам не просто так далась - копили. Но мы так думали: Женька растет, ему свободное пространство требуется. А старше станет, друзья-приятели начнут ходить - где ему с ними сидеть? Ну, вот и купили.
   Сын, разумеется, для Любы с Михаилом самая большая в жизни радость. Тем более что парнишка не обманывает родительские ожидания, растет крепеньким и смышленым. И в своем втором классе он один из лучших, и на плавание с радостью ходит, и в секцию тенниса. А еще он английским языком занимается. И везде успевает.
   Ну, да, скажут, если муж семью обеспечивает, так что жене-то - сиди себе дома, сыном занимайся. Ошибаетесь, дорогие товарищи, не тот у Любы характер.
   Окончив колледж, она поступила на завод, в отдел кадров.
   - Только тоскливо мне стало, - объясняет Люба, - чего ради я должна днями в конторе торчать? А дома сидеть - со скуки сдохнешь. Надо свое дело заводить. Но торговать я не хотела и не хочу, и решили мы с Мишей открыть вторую мастерскую. На мое имя, где-нибудь недалеко от нашего дома.
   Пошла я в администрацию - только узнать, что и как. Хорошо, с собой фотографии были, потому что мне сразу: "Пишите заявление". И оформили тут же. Выхожу я, звоню Мише: "Все сделано, осталась регистрация, в общем, через неделю можем открываться". Он только охнул - не ожидал, что так быстро все получится.
   Арендовали они подвальчик на соседней улице, в две комнаты. Тот еще подвал: стены в грязи, под потолком тусклая лампочка, трубы ржавые в углу. Они все отмыли, отчистили, принесли ведро краски и привели комнаты в божеский вид. Потом Михаил свет провел, одну комнату отделали под "приемку", во второй столы-шкафы расставили. И пошло дело: Люба заказы оформляет, деньги принимает, Михаил ремонт ведет. Он, как из Москвы вернется (каждый день туда-обратно мотается), так сразу и за работу садится. Ну, и в выходные, конечно. Жена ему уже предлагала, мол, давай пару человек наймем, но он ни в какую. Во-первых, привык он уже за качество своей работы отвечать, а с другой стороны, сами понимаете, жалко деньги отдавать. Нет уж, лучше все - сам.
   Я осторожно поинтересовался, какую часть дохода приносит эта вторая мастерская? Супруги, не сговариваясь, ответили: примерно половину всего.
   - Хотя вообще это - работа сезонная. Летом мало кто приходит: не до телевизоров людям, все на огородах. А осенью наплыв: этот в воду видеокамеру уронил, тот на камни. Под Новый год телевизоров много несут. Так что по-разному.
   На дверях мастерской табличка: "Открыто с 10 до 19". Значит, Люба ждет заказчиков, считай, весь день. Муж до позднего вечера в Москве. А сын - неужели без присмотру? Люба качает головой:
   - Как можно! До двух Женя в лицее, потом я веду его на плавание. Или на теннис. С занятий он приходит ко мне, делает уроки. А в семь мы идем домой.
   Папа появляется дома много позднее, они ужинают, обсуждают школьные достижения сына, семейные дела. А утром Михаил ни свет ни заря снова отправляется в Москву. И так - день за днем. Правда, в "межсезонье" они всей семьей выезжают куда-нибудь отдыхать, но Михаил не любит надолго оставлять свое дело. Его руки привыкли к работе. А куда от привычки денешься?