Свое дело

Эсфирь поселилась на Валдае

   Немцы (я имею в виду "русских" немцев) стремятся уехать на историческую родину, в Германию, ведь всем известно, что в Европе жизнь, мягко говоря, несколько иного качества. Но есть и такие, которые, вопреки всему, переселились в бедную русскую глубинку и поднимают там сельское хозяйство. Зачем они это делают?

   Начинали они во времена, когда колхозы еще более или менее жили. Их сразу приняли в штыки, дали прозвище "немцы" (несмотря на то что немцами из них были не все): здесь, в партизанском краю, к немцам всегда было предвзятое отношение. Но вышло так: они, пришельцы с Востока, вставали на ноги, укрепляли свое хозяйство, а колхозы вокруг рушились. И в итоге кооперативное фермерское хозяйство "Эсфирь" стало самым успешным агропредприятием района.
   "Эсфирь" не только занимается животноводством, но производит колбасу и копчености. Также "немцы" (что для них традиционно) получают завидные урожаи овощей. А начиналось все не так уж и радостно.
   ...Когда они уезжали из Караганды, за столом старший сын Юрия Тукалевского, Илья, вдруг раскрыл "Детскую Библию" и прочитал оттуда историю про женщину с именем Эсфирь. История простая - о еврейке, которая хранила веру, была честна и спасла проживавших в Персии евреев от уничтожения. Большинство из тех, кто слушал Илью, по национальности были немцами, а не евреями, тем не менее то, что они решили создать на новой для них земле, они решили назвать "Эсфирью".
   Они были городские жители, но решили переехать в Россию, в сельскую местность, - географическая точка значения не имела. В первом селении, где они попытались осесть, их невзлюбили и настойчиво попросили убраться. В другой деревне, Бончарово, их приняли более или менее благосклонно. Теперь, кстати, жители той деревни, откуда переселенцев "попросили", об этом сильно жалеют. Юрий Ильич считает, что и сам немного неправильно поступил тогда, потому что с первым десантом они привезли троих бывших заключенных (было желание их перевоспитать), они искупили свою вину, сроки свои "отмотали", но населению было страшновато. А вот "зэков" они так и не перевоспитали - двое через пару месяцев сбежали в город, а один, все-таки осев в деревне, вернулся к прежним занятиям.
   Председатель колхоза "Смена" дал стройматериалы, двух поросят, телку, продал по дешевке двух коров - с этого и начали. Женщины нанялись пасти колхозное стадо, а мужчины взялись ремонтировать бывшее школьное здание, которое им отрядили для житья (школу из-за отсутствия детей закрыли много раньше). В первый год нагрянула засуха, и все зерно, которое они купили на кредит, пришлось скормить поросятам, купленным на те же деньги. Тогда, десяток лет назад, с деньгами были проблемы и существовал натуральный обмен, который по-модному именовали "бартером". В этом диком рынке "немцы" смогли сориентироваться: каким-то чудом они вышли на кредит, который, по договоренности Ельцина с Клинтоном, американцы давали российским фермерам; на эти деньги они приобрели мини-колбасный цех. Правда, из-за падения рубля кредит они выплачивали под 300 процентов.
   Сейчас "Эсфирь" объединяет 13 фермерских хозяйств, которые занимаются животноводством. Фермеры "разновеликие": у одних побольше скота, у других поменьше, например, два фермера - Яков Штеер и Виктор Биндер - имеют свинарник на 100 голов и 5 коров. Вера Ильина и Юрий Тукалевский хозяйствуют в свинарнике чуть поменьше, зато и коров у них побольше - 8. Юрий Тукалевский занимается сбытом продукции и снабжением. Его сестра Мария руководит непосредственно на месте.
   Но почему все-таки они не уехали в Германию? Здесь надо обратиться к истории. Немцы в XVIII веке переселялись из Германии в Россию не в поисках богатства: в основном они бежали от религиозных преследований. Как правило, немцы исповедовали лютеранство, которое шло вразрез с папским католицизмом. Потом, перед Второй мировой войной, поволжских и других "русских" немцев насильно "раскидали" по восточным окраинам СССР. Юрий и Мария Тукалевские родились и выросли в Сибири, под Туруханском. Когда режим смягчился, они смогли перебраться поюжнее, в Казахстан, где он работал инженером, а она - учителем. Когда власти увлеклись либерализмом, еще в Казахстане они возродили религиозную общину.
   К самому хозяйству община имеет опосредованное отношение, так как среди членов кооператива есть и православные, и просто неверующие. Но костяк "Эсфири" изначально составляли члены общины. Вот здесь-то кроется и ответ, который Юрий Ильич сформулировал так:
   - ...Мы выбрали сельское хозяйство как самое тяжелое занятие. А Россия для нас - это определяющее. Мы считаем, что именно в России наши предки стали свободно верить в Бога так, как они считали нужным. Наши с Марией предки осели при Екатерине на Волге, предки моей жены (голландские немцы) тоже когда-то переехали туда. Как мы можем предать Россию, которая в трудные годы нас защитила?
   Мария Ильинична не замужем, она все свои силы отдает хозяйству, а вот Юрий Ильич не только женат, но и имеет девятерых (!) детей. И вот что замечательно: старшие дети уже получили образование, одна из дочерей даже учится в аспирантуре, однако никто из детей не уехал. Уезжать никто не запрещает, тем не менее молодежь остается. Здесь, в "Эсфири", платят стабильную зарплату (около 2 тысяч, но если причислить к этому доход с личных подворий, в сумме получается неплохо), к тому же бончаровцы собираются открывать у себя школу.
   Как и везде, здесь, в Бончарове, борются с двумя российскими бедами: пьянкой и воровством. Внутри "Эсфири" таких проблем нет, но вот жители соседних деревень, бывает, и тащат, особенно - колбасу. Все пересекается: воруют почти всегда те, кто спился, - для того, чтобы обменять мясное на очередную бутылку. Как говорит Юрий Ильич, они "на многое закрывают глаза", и вот почему: здесь не хотят разжигать конфликтов, тем более что кто-то из воров действительно просто хочет есть.
   Кроме того, что бончаровцы имеют свое поголовье, которое на круг (если суммировать все 13 фермерских хозяйств) не меньше, чем в крепком совхозе советских времен, они скупают мясо у населения и у колхозов. Здесь организована приемка скота, есть бойня, и, в отличие от мясокомбината, расплачиваются в "Эсфири" сразу. Означает это на практике, что участь хозяйств целого (хоть и небольшого) региона зависит от людей, которых называют "немцами". Кстати, за последние несколько лет в понимании местных слово "немец" поменяло смысл - из пренебрежительно-презрительного в уважительное.
   Юрий Ильич считает, что их коллектив только теперь начинает по-настоящему формироваться. Главная проблема переселенцев состояла в том, что они все-таки были городскими людьми и не слишком хорошо понимали сельское существование, но была и еще проблема:

   - ...Все же мы вышли из советской системы. Это означало, что мы чего-то ждали, требовали, а надо было все делать самим. Каждый хочет иметь стабильный заработок, и к нам многие хотят приехать, но мы говорим: "Ты должен сам пробиваться и сам выживать". А для этого нужно уметь переносить лишения.
   - Так чего же тогда не хватило колхозам - если они в упадке?
   - Я смотрю на Россию и прихожу к выводу, что сейчас сложились условия, которые нужны русскому человеку. Его с самого начала надо было предоставить самому себе.
   - Но... как же так?
   - А просто. Нужно, просто необходимо, чтобы человек знал: никто ему не поможет. А русский человек знает: ему принесут, дадут... И вот пришли к тому, что техника (которая еще не развалилась) разворована, здания разобраны. Конечно, надо, чтобы правители народу служили. Мы сами захотели таких правителей, которые даже не смотрят в сторону деревни и сельского хозяйства.
   - Но в чем же тогда будущее сельского хозяйства?
   - В моем понимании оно пестрое. Я замечаю вот что: кто как в "перестроечные" времена себя вел, к чему себя готовил, получил свое. Сполна. Я считаю, что многие крестьяне бессмысленно, бездумно расточили свое состояние. А кто понял, что их жизни зависят от жизни тех людей, кто рядом, создали базу... считаю, мы смогли это сделать. Вот взять колхоз "Смена", который нам помог когда-то. Туда еще можно вложить средства, но надо, чтобы каждый имел не просто пай, а свою землю и с этой землей вошел в кооперацию.
   - Ну, а государство чем-то должно помочь?
   - А государство должно прежде всего сделать так, чтобы выполнялись законы. Пожалуй, этого достаточно.
   - Ну, а если хозяйство в полном развале - куда деваться?
   - Я еще и староста в трех деревнях. И хорошо знаю, как люди здесь живут. Когда мы сюда приехали, глава района нам сказал: "Да там, в Бончарове, 70 процентов пьяни и рвани!" Я замечаю, что этот процент не поменялся ни в какую сторону и теперь. И вот что получается: 30 процентов на селе здравых, желающих работать сил. Это, если подумать, немало...