Свое дело

Хочешь-летай!

   Вывод наших войск из Германии и вслед за тем - сокращение офицерского состава сделали военного летчика Александра Мизяка преждевременным пенсионером. Но он нашел возможность вернуть себя небу.

   За окном машины мелькали поля гречихи и пшеницы, златоглавые подсолнухи радостно подставляли сияющие лица солнечным лучам. Но меня не радовало все это великолепие, настроение, прямо сказать, было паршивое: поездка, обещавшая интереснейший материал в газету, оказалась безрезультатной. Герой очерка, с которым мы вроде бы обо всем договорились, неожиданно укатил, и куда, никто не знает. Ждать неизвестно сколько, а машину, чтобы добраться в далекую Александровку, мне дали на короткое время. Короче, хуже нет - возвращаться с пустыми руками.
   И тут за березками у самой дороги мелькнуло что-то бело-голубое. Самолет? Маленький, легкий, похожий на самоделку из фанеры, он стоял укрытый чехлом, а рядом - "козлик" с прицепом, палатка, раскинутый на траве тюфяк и в ряд - большие баки. Между палаткой и самолетом виднелась фигура мужчины. Сельхозавиация? Скорее всего, только и самолет выглядит как-то не очень серьезно, и вообще... Хотя по нынешним временам чего только не бывает! Пока я эдак вяло и неспешно (сказывалось плохое настроение) размышлял, скоростная "Волга" намотала не один километр.
   - Стой, Саша! - неожиданно вырвалось у меня. - Извини, давай обратно.
   Водитель понимающе кивнул: "Интересный самолет". И лихо развернулся.

   Тут я должен признаться. В детстве больше всего я боялся милиционеров и высоты. С годами боязнь милицейской формы сменилась иными чувствами. А что касается высоты, то я тренировал себя: перекидывал между крышами стоящих за домом сараев доски и ходил по ним на трехметровой высоте, позднее пытался заниматься скалолазанием. Но страх высоты вытравить так и не удалось. И вот, может быть, как раз именно поэтому с детства всю жизнь меня привлекает авиация: самолеты и люди, способные без страха на них летать. А тут - такая экзотика. Нет, я не могу проехать мимо, надо разузнать все как следует!
   Мужчина у самолета с любопытством наблюдал наше возвращение.
   - Опыляете? - поинтересовался я после взаимных приветствий. Так, для начала.
   Мужчина кивнул.
   - Вы летчик? А от какой организации? - продолжил я.
   - Мы - сами по себе. Я не летчик, заправщик, Бондарев моя фамилия. А хозяин дома в селе.
   - Как сами по себе? Частное предприятие что ли?
   - Да, ИЧП "Мизяк".
   Через десять минут наша "Волга" вернулась туда, откуда мы совсем недавно уехали. С хозяином мы столкнулись в дверях дома. Он поначалу удивился, узнав кто я и откуда, но радушно пригласил в прохладу дома. Постепенно мы разговорились, и вскоре к нам присоединилась жена хозяина, Елена Витальевна.
   Трудовая биография Александра Михайловича Мизяка обычна для всякого офицера-летчика: учеба, затем служба - полеты, тренировки, переподготовка, снова полеты. Он был первоклассным пилотом-штурмовиком и командиром одной из лучших в Забайкалье эскадрилий. Женился Александр, опять же, как большинство офицеров, рано, так что семейный стаж у него не меньше послужного - двадцать шесть лет они с Еленой рука об руку. А этапы их жизни, как в рассказе Чехова, проще всего проследить по "живой хронологии": Руслан родился в Днепропетровске, ему уже двадцать, через год - Артем, он уже в Читинской области, на станции Степь. А двенадцатилетняя Юля - уроженка германского города Потсдама. Вот вскоре после ее рождения и стал подполковник Мизяк пенсионером. Уволили по сокращению штатов. А десять лет назад он перебрался с семьей на Белгородчину. И здесь в селе Александровка начался новый, сельский уже, период в жизни семьи Мизяк. Руслан вырос, поступил на технический факультет Белгородского университета, потом подтянулся Артем и подался в Сумы, в аграрный университет. С родителями, в громадном белого кирпича доме, осталась одна дочь.
   - Дом сами строили?
   - Сначала маленький был, мы, считай, в одной комнате впятером жили. И строили этот. Как летом 93-го приехали, сразу фундамент заложили. А шесть лет назад вошли в дом.
   - Накопления после службы остались? На пенсию, даже офицера-летчика, не очень-то разбежишься:
   - Да нет, какие накопления: Кредит взяли - под мясо.
   - Это как?
   - А тут на Белгородчине очень хорошее дело придумали: дают строительный кредит, а расплачиваешься мясом. У нас корова, бычков держим, свиней. За восемь лет мы почти 10 тонн сдали. Еще два года осталось: За учебу сына платить надо: младший на бесплатном учится, а за Руслана в год надо двадцать пять тысяч платить. Мы кругом в долгах. Ничего, - подбородок Мизяка дернулся вверх, - в жизни главное упереться. Так, чтобы кожа от ног отставала. Тогда все у тебя будет, все получится. Главное - все сам. А самая страшная человеческая болезнь - это зависть.
   - Расскажите, как вы предпринимателем стали? Денег-то много ваше предприятие дает?
   - Да мы только начали. Да и, знаете... на самом деле не в бизнесе дело. Вот, из армии я ушел, а летать-то хочется: Мысль летать не покидала меня. А тут из Курска ребята прилетали на обработку полей. Вроде бы как подсказали. Я и понял, как могу прийти обратно в небо. Купили с товарищем самолет "на паях", и в этом году мечта осуществилась. Я снова начал летать.
   О том, на чем летал и летает мой собеседник, надо рассказать особо. Подполковник Мизяк пилотировал истребитель-бомбардировщик (по-другому, штурмовик) МиГ-27 весом в двадцать тонн и длиной 16 метров. Скорость: 1700 км в час, высотный потолок - 17 километров. Нынешний аэроплан Мизяка называется Х-32 "Бекас". Он мог бы поместиться в комнате обычной городской квартиры: всего 6,5 метра в длину, и на зиму, сняв крылья, его просто убирают в гараж. Выше четырех километров "Бекас" не поднимается, и быстрее 150 км в час его не разогнать. А средняя его скорость совсем автомобильная - 125 км в час. Чтобы взлететь, ему нужно всего метров шестьдесят разбега. Для посадки и того меньше. Короче, несравнимые летательные аппараты. Но у них есть одно общее - бесценное - свойство: и МиГ и "Бекас" поднимают пилота в небо. А скорость:
   - Александр Михайлович, вот вы поля опрыскиваете. Так, наверное, низко летать приходится?
   - Метрах на двух. Понимаете, есть поля большие, а есть и по сто метров длиной. Тут большая точность нужна. Так что и на метре приходится.
   Это, товарищи, на мой взгляд уже высший пилотаж. Не будем с усмешкой глядеть на малышку-тихохода "Бекаса". А представим, что вот выкатили мы самолет на дорогу (так они часто делают), забрались в кабину, за спину пилоту ("Бекас" двухместный, сиденья "велосипедом"). Разбежался он, взлетел, а потом - разворот, снижение и - несется в метре под нами земля со скоростью 100 километров в час. А кочка какая, труба торчит или копешка вдруг? Тут никакой парашют не поможет. Да и нет у Мизяка парашюта.
   - Так мы сначала облет делаем, - вздергивает он брови, - проверяем.
   - А как жена относится к этой затее? - поворачиваюсь я к Елене Витальевне.

   - Сначала была против, хотела, чтоб с авиацией было покончено. Но если человек этим живет? Понимаете, для него летать, все равно, что дышать. И я сказала: "Хочешь - летай".
   Она коротко взглянула на мужа, он - на нее, и этот мимолетный обмен взглядами сказал об их отношениях много больше, чем если бы супруги долго рассказывали о всех двадцати шести годах, проведенных вместе. Александр Михайлович неожиданно рассмеялся:
   - Знаете, наша профессия, профессия летчика, будто из коммунистического лозунга: "Каждому по потребностям". То есть ты удовольствие получаешь, а тебе за это еще и зарплату платят.
   - Так это было. А сейчас вам полетами деньги зарабатывать приходится. И траты, как я понимаю, немалые: и самолет недешев, и даже бензин вам на свои покупать приходится.
   Муж как-то неловко повел плечом и перевел взгляд на жену. Елена Витальевна махнула рукой:
   - Я мужу доверяю, знаю - он в ущерб семье ничего не сделает.
   - Тогда, - я вновь обращаюсь к Александру Михайловичу, - о вашем бизнесе. Например, как вы заказы собираете?
   - Заказчиков искать не надо. Экономика сама за себя говорит: авиаобработка полей обходится в 5-7, а то и в 10 раз дешевле, чем наземная. И этот расчет всякий легко может понять. Мы обратились на комбикормовый завод (все окрестные земли - его), и там сразу согласились. Мы подписали договор, они подвозят "химию". Остальное - наши заботы.
   - Заботы ваши, но теперь я о деньгах:
   - Расчет - по договору - осенью. Вот, соберут урожай, начнут продукцию продавать, тогда и рассчитаемся.
   -Вернемся к вашему самолету. Как вы его покупали?
   - Очень просто. Такие самолеты делают в Харькове, я как профессионал их знаю, - хорошая машина. Продают в основном в Россию, их здесь немало летает. А свой мы купили прямо здесь, сравнительно недорого: он был битый, после аварии. Восстанавливать приглашали специалистов с завода, больше полугода работали. Я ездил в Харьков переучиваться, получил аттестат. Потом долго (ох, и долго же!) оформляли документы на частное предприятие. Оформили таки. У нас записано: "Оказание услуг, связанных с производством сельскохозяйственных культур" - есть такая графа в официальных документах. А как оформились, самолет освятили. И я поднялся в небо.
   Елена Витальевна глянула на часы:
   - Мне пора.
    Она - художественный руководитель в местом ДК, к вечеру у нее самая работа. Что ж, и мне пора. Вот только сделать бы снимок Мизяка в "Бекасе"... Я - без надежды - робко поинтересовался:
   - Днем летаете?
   - Нет, я утром, по росе. И вечером, если погода позволяет. Днем отдыхаю, дома по хозяйству, а вот часов в девять начну. Оставайтесь, покатаетесь. А?
   Хорошо бы попытать себя. Но нет, у меня в городе еще две встречи, и машину следует вернуть вовремя. Да и тот застарелый уже страх высоты шевельнулся где-то в глубине души. В полутора метрах над землей - хорошо бы, конечно, попробовать, только не "адреналиновый" я человек. Летчиком, наверное, родиться надо. Вот, как Александр Мизяк. Такие, как он, обязательно летают - несмотря ни на что. И очень просто: захотел - и полетел.