Свое дело

Картофельный рай

   Они не опускают стеснительно глаза, когда их называют "картофельными королями". Зато они не терпят, когда кто-то халтурит или пытается сжульничать. Своей жизнью они доказывают, что честным трудом на земле можно стать не только горбатым, но и богатым. Хотя всякое богатство относительно...

   Любовь и уважение - понятия разные. "Картофельных королей" не любят почти все - от налоговой инспекции до пьяниц, живущих по колхозным понятиям. Налоговикам (точнее, государству) фермеры из села Никола платят налоги, а пьяницам дают посильную работу. Таких людей уважают, как любую силу вообще.
   Картина складывается довольно странная. Везде почти обычное для русской деревни запустение, а здесь... Да, в общем-то, в Николе все ясно уже по виду домов "картофельных королей". Обшиты виниловой вагонкой, все отмечены спутниковыми тарелками, у крылец (но далеко не у всех) стоят иномарки. В подмосковной Жуковке эти дома смотрелись бы как сторожки охраны. Для северной русской деревни это круто. Случайно попавший в Николу человек наверняка подумает, что это дачи каких-нибудь не слишком вороватых чиновников областного масштаба. Хотя вряд ли чиновники будут строить дачи в 300 километрах от областного центра.
   Двухэтажный (и каменный) дом лишь один, и принадлежит он по праву отцу-основателю картофельного движения Виктору Александровичу Бурову. Движение мощное: одно село Никола выращивает столько картошки, сколько в лучшие советские времена не могли бы вырастить пяток колхозов-миллионеров. Счет идет на десятки тысяч тонн!
   С фермерами общение шло не просто тяжело, а порой даже невыносимо. Человек, который должен был объяснить причину феномена, бывший главный агроном колхоза Павел Суханов, при виде корреспондента срочно уехал в город по делам. В дом отца-основателя попасть не удалось, так как при входе во двор дефилировал пес марки ротвейлер. Позже мне объяснили причину уклонений: "Вечно вы, журналисты, понапишете, а нам потом неприятности..." Обычная для всех бизнесменов отговорка. В просторечии это называется: "расставлять пальцы веером".
   Более или менее разговор получился с Николаем Сахаровым, да и то, наверное, потому, что он - лицо ответственное, председатель потребительского кооператива "Фермер". В этот "Фермер" входят 8 фермеров из 54 (все-таки это число упоминалось чаще всего), остальные в картофельной кутерьме крутятся поодиночке.
   Николай Петрович Сахаров, русский крестьянин, фермер и предприниматель, все мне наконец объяснил.
   Образования у Николая - 8 классов. После он не хотел учиться, так как, во-первых, он рос в неблагополучной семье, в которой отец беспробудно пьянствовал, а во-вторых, Николай очень любил всякую технику. Родился и вырос Николай в деревеньке Осиновик, в 10 километрах от Николы. Работал водителем в колхозе "Россия", ну, а когда в коллективном хозяйстве стал намечаться путь к развалу, Николай задумался: чем жить будет? Здоровых и трезвых мужиков тогда в Осиновике насчитывалось четверо: Николай Сахаров, еще один водитель, Василий Соловьев, и два механизатора - Александр Соловьев и Николай Голубков. За паи эта "великолепная четверка" смогла взять в собственность колхозную пилораму. Кажется, пили себе да пили, но леса хорошего в округе нет, и тогда мужики деревни Осиновик погнались за "отцом-основателем" Буровым: занялись картошкой.
   Так они вчетвером по жизни и идут, мужики самого творческого возраста - от 40 до 50. На каждого оформлено отдельное фермерское хозяйство, но на самом деле все 100 гектаров они обрабатывают вместе. Постепенно вся четверка переехала на жительство в Николу, поближе к цивилизации, и теперь в Осиновике живет только один старик. И еще медведь-шатун погостевать захаживает. Зато в Осиновике находится одно из картофелехранилищ, подлинная гордость фермеров. Систему хранения картофеля фермеры переняли в Финляндии; специально туда ездили - к тамошним "картофельным магнатам", чтобы понять, почему при советской власти страна умудрялась гноить весь урожай - даже если он был отменным. Ведь сами когда-то колхозную картошку закатывали в гурты, чтобы она там гнила.
   Такие картофелехранилища в окрестностях Николы - главное достояние фермеров. На четверых мужиков из Осиновика хранилищ две штуки (второе - в Николе), собираются строить третье; а общее число хранилищ приблизительно равно количеству фермеров. Система хранения оказалась проста до гениальности: главное - осенью ее перебрать хорошенько, да чтобы помещение было сухим. А тепло картошка обеспечивает сама, ведь она же живая, дышит - ей бы только вентиляцию обеспечить.
   Самая болезненная точка для фермеров - наемная рабочая сила, батраки. В хранилищах, что в деревне Осиновик, в батраках работают все трудоспособные жители окрестных, едва живых деревенек. Впрочем, трудоспособных немного. Проблема вот в чем: если фермер наймет человека, с него налоги будут брать по другой схеме, проще говоря, задушат налогами. Поэтому трудятся мужики полулегально. Фермеры их не обижают, платят хорошие деньги (конкуренция такова, что, если батрака обидят, он перейдет к другому хозяину), но скользкость ситуации сохраняется. Фермеры - народ, в сущности, нежадный, они говорят: "Оформляйте сами фермерство, войдем в долю..." Не хотят. Боятся ответственности.
   Переняли "картофельные короли" и голландскую влагоустойчивую технологию выращивания картофеля: она не требует дополнительного полива. Соблюдается и севооборот - по научным книгам. С сортами экспериментировать не устают никогда - каждый год сорт меняется: голландские "Витал" и "Астерикс", российская "Симфония", финская "Елизавета"... Никольские поля - выставка достижений мирового картофелеводства! Кстати, начал Сахаров "копать" историю этой "Елизаветы" и открыл, что на самом деле это наш, русский сорт, который до революции назывался "Невским". Средняя урожайность на полях под Николой сейчас - 280 центнеров с гектара. И это при общероссийской в 130...
   ...Сидит Николай Петрович Сахаров у себя дома, у компьютера самой последней модели, и вспоминает своего прадеда, Осипа Смирнова, которого он, впрочем, не видел. Этот Осип был кулаком, так как у него были наемные работники. Он, хотя и жил в деревеньке Дремучая, имел мясную лавку в самом Петрограде. Когда Осипа раскулачили, он исчез... Отец Николая пил беспробудно, потому что ненавидел советскую власть, и это была его тихая форма протеста. И вот вам сюрприз истории: правнук кулака тоже стал... кулаком.
   Но эти "картофельные короли" не так просты. Это сейчас, зимой, они батраков нанимают. Все лето они в поле сами, без подмоги. Землю они не доверяют никому. Потому что она даже самого маленького послабления не простит:
   - Приехал тут один мужик к нам из Питера. Купил землю, помещения, семена взял - и вперед, картошку сажать. Ведь мы никому не мешаем, если хочешь - присоединяйся к нашему картофельному делу. Но ничего у того питерского не вышло. А все потому, что он то сюда наезжает, то обратно в Питер, к семье. А с землей-то надо, как с ребенком. Чуть задождило, захолодало - надо бежать в поле, что-то придумывать. Если увидишь хоть одну личинку жука, сам заряжаешь опрыскиватель - и в поле, обрабатывать...
   Есть только одна маленькая загвоздочка. У Николая сын и дочь. Сыну, Александру, 17 лет, и он, видя, как пашет отец, как-то в поле перестал стремиться. Сейчас он в Новгороде, учится на механика. По наблюдению отца, сын "видит, что он обеспечен, что напрягаться вроде бы и не надо...". В общем, типичный сын отца, который сделал себя сам.
   ...Несмотря на злобного ротвейлера у ворот, к "отцу-основателю" Виктору Александровичу Бурову я пробился. Но Бурову вместе с зятем Алексеем Новожиловым, тоже "картофельным королем", нужно было принимать новый автокар, который они по случаю купили. Поговорили в колхозном гараже, который Буров выкупил. Автокар, кстати, оказался не новым, а списанным с какой-то овощной базы.
   Буров отработал в колхозе 21 год, был энергетиком, механизатором, а уходил с должности главного инженера. Ушел еще в 92-м, когда до раздрая еще было далековато, однако тенденцию Виктор Александрович почувствовал. В тот год в колхозе было большое стадо, 1800 голов, фермер Буров тоже решил начать с КРС, завел у себя четырех коров. Когда сырзавод в райцентре перестал расплачиваться за молоко, а не платил он четыре года, от коров пришлось избавиться; последнюю корову Буров сдал в 2000-м. С колхозом, по его мнению, произошло вот что:
   - ...Чисто психологическая история. Раньше председатели назначались райкомом, и большинство из них требовательные были. А когда выбирать начали... ну кому понравится, если руководство "закручивает гайки"? И пошли безвольные председатели. А если председатель жесткость проявит - его тут же переизберут!
   В общем, Буров решил заняться картошкой. Первый урожай вышел приличным, покупатели были, они твердили: "Давай, давай еще!.." И к Бурову стали присоединяться другие никольские мужики. Так и вырос целый феномен. Причину этого "никольского чуда" Буров видит в том, что в Николе мужики всегда были деловые - можно сказать, не по эпохе. К тому же, когда колхоз покатился под гору, встал вопрос об элементарном выживании.
   От себя добавлю, что село Никола несколько выбивается из общего ряда северных русских весей. Веками про него ходит такая присказка: "голодным, холодным в Николу приедешь - никто домой не пустит, воды не даст испить". Куркули, в общем, здесь живут. Но, может, крестьянин и должен быть таким? Сейчас судить об этом трудно, потому что истинного крестьянина у нас в XX веке изничтожили - под лупой даже не разглядишь. В "картофельных королей" никольские фермеры выросли не сразу; это теперь они крутыми кажутся, к ним "гости" всякие наезжают, относительно недавно смотрели на них сверху вниз, а теперь...
   - ...У нас это "шмонами" называется. Это когда приезжает налоговая инспекция и начинает урожай "обмерять". Подсчитают площади, помножат на урожайность, восклицают: "У-у-у-у!.." Они думают, у нас миллионы водятся, а когда посмотрят, какие у нас затраты - на ремонт техники, на горючее, на сезонных рабочих, на удобрения, на... в общем, непростой это "второй хлеб". Да еще пусть кто-нибудь попробует в поле целый день пылью подышать, химикатами. А в благодарность за все это мы платим с прибыли 53 процента налогов. Все, что остается - на зарплату, на технику, на стройку. И у нас как здесь получается: кто раньше начал и сообща работает, тому и лучше...
   Буров - один из восьми членов кооператива "Фермер". Если производитель продает не 10, а 10 000 тонн, к нему отношение со стороны оптовых покупателей другое, но такой объем могут произвести несколько фермерских хозяйств - в этом и смысл кооператива. Объединение, по его мнению, процесс естественный, в той же Финляндии, где он тоже бывал, фермеры объединены. Только там, как он заметил, власти более лояльно относятся к человеку труда. Да там и отношения между коллегами более доброжелательные.
   - ...А какая у нас лояльность? Кредиты нам дают в банке под 27%; создано когда-то было "Общество взаимного кредита", призванное помогать сельхозпроизводителям. А процент там еще больше, чем в банке! Некоторые особо невоспитанные кричат: "Вас надо раскулачить!" Я бы с удовольствием махнул в город, там и заработок приличный, и о судьбе своего дела не надо думать - за меня другие отвечать будут. Но так получилось, что мы здесь родились, нам эту землю и поднимать. Ну, раскулачат нас - а что останется? В деревнях населения нет, колхозы на последнем издыхании, и что - будем финскую картошку есть? Нет, мы любыми путями будем выкарабкиваться из этого "болота"...