Свое дело

Колокольная душа

   На окраине старинного волжского городка Тутаева, в цехах бывшей "Сельхозтехники", простые русские мужики, ведомые мастером-литейщиком Николаем Шуваловым, творят истинные чудеса. Здесь разгадали древние секреты изготовления колоколов.

   И даже более того: Николай Александрович Шувалов утверждает, что колокола его завода существенно лучше старинных образцов. Это не хвастовство. О преимуществе тутаевских колоколов в один голос говорят и лучшие российские звонари, регулярно приезжающие на фестиваль колокольных звонов в город Ярославль.
   К пониманию колокольной души Шувалов шел долго. Еще при советской власти он был простым строителем, и приехал с родного Урала в Тутаев чисто случайно, точнее, в то время он больше всего любил рыбалку, а в Волге, по его мнению, должно было быть много рыбы.
   Рыбы в Волге оказалось мало, зато в Тутаеве было много чудом сохранившихся прекрасных церквей. Прихожанином одной из них, Воскресенского собора, Николай и стал, а через некоторое время его выбрали церковным старостой. Воскресенский собор - удивительное место; никакие власти, даже во времена воинствующего атеизма, не решились его закрыть, так что внутреннее убранство храма, включая чудотворную и самую большую в России икону Всемилостивого спаса, сохранилось в неприкосновенности (поговаривают, коммунисты не трогали собор, так как в городе ходил слух о том, что якобы посягнувшего на Спаса настигнет кара - и они этому верили). И все бы хорошо, а колоколов на большой соборной колокольне не было - их в достославные времена все-таки решились снять и отправить на переплавку. Настоятель собора отец Николай Лихоманов как-то попросил Шувалова что-нибудь придумать.
   Достать колокола тогда, в самом начале 90-х, было невозможно, а потому Николай попробовал заказать колокол на каком-нибудь из заводов в Ярославской области, на которых имелся литейный цех. Очень скоро выяснилось, что литейщики и понятия не имеют о том, как отливать колокола. Николай решил попробовать отлить колокол сам.
   - Думалось: "Расплавить металл, сделать форму - почему не получится?" Высшее электротехническое образование позволяет, тем более что мой прадед был литейщиком на знаменитых Демидовских заводах на Урале; что-то во мне, наверное, было заложено предком. А к тому времени моторный завод, градообразующее наше предприятие, стало лихорадить, ребята с него ушли, организовали свое литейное производство (всякие детальки отливали), но после нескольких плавок это дело забросили. И я решил взяться за литье сам, а в помощь взял братьев, Михаила и Владимира (они тоже в Тутаев переехали за мной).
   Первое литейное производство Шувалов основал во дворе собственного дома.
   Построил печь, графитовый тигелек, для обдува приноровил обыкновенный бытовой пылесос. Слепил с помощниками внутреннюю и наружную формы. Первые опыты принесли одни расстройства: однажды тигелек лопнул, расплавленный металл фейерверком выплеснулся на несколько метров, в результате чуть не сгорел дом.
   - Но главная загвоздка, что заставила нас стать русскими колокольными мастерами, заключалась в другом. Колокола-то у нас вроде получились, а не звучали. Как у бажовского Степана - не выходит, и все тут... Поддержал нас тогда старец, отец Павел Груздев, что жил при Воскресенском соборе: "Не отступайте, все у вас получится", - благословил, значит... И однажды Воскресенский собор украсился-таки нашими колоколами, а один из первых получившихся колоколов я отвез своей сестре Ольге, монахине Покровского монастыря в Суздале...
   На разгадку тайн колокололитейного дела ушло восемь лет. Теперь мастер Шувалов смеет утверждать, что почти все колокольные секреты древних мастеров ему известны. Тем более что бывшее "дворовое" производство занимает теперь несколько цехов бывшей районной "Сельхозтехники", которая с треском обанкротилась. Сейчас на колокольном заводе Николая Шувалова трудятся 20 человек (формовщики, литейщики, художник), включая самих братьев и старшего сына Николая Александровича, Александра. Братья в прямом смысле слова плодовиты: у троих Шуваловых в общей сложности 16 детей, скоро они повзрослеют и собираются вслед за Александром влиться в семейное дело полноценными участниками. Возможно, им тоже удастся стать Мастерами.
   Николай гордится тем, что из всех литейщиков России он единственный, кто отливает колокола согласно древним правилам, начиная с ручного способа формовки. В этом помогла найденная мастером старинная книга знаменитого некогда ярославского литейщика Николая Оловянишникова "История колоколов и колокололитейное искусство".
   - Тайны технологии формовки заложены в качестве глины и в добавках в нее. Добавки - не секрет: квасное сусло, коровья шерсть, конский навоз, - но хитрость в дозировании и еще кое в каких тонкостях, которые и есть наш "фирменный" секрет. Глину мы сначала возили за тридевять земель, закупали гжельскую, армянскую, болгарскую, итальянскую глины. Но в итоге обнаружилось, что самая лучшая глина своя, родная, только ее нужно уметь найти. В конце лета, когда уровень Волги опускается до минимума, мы на дне нашей великой реки как раз находим то, что надо. Окрутить форму колокола из глины с помощью кружальных лекал непросто; мастер с лекалом обходит вокруг формы по нескольку сотен раз в день. А всего рождение колокола длится около трех месяцев. А сплав - не секрет: 20% олова и 80% меди. Мы сделали анализ старых колоколов и поняли, что тогда по-настоящему не умели очищать медь и олово, отчего звучание страдало.
   Хороший колокол, а Шувалов отливает колокола весом до 10 тонн, стоит дорого, "Мерседес-600" обойдется дешевле. Тем не менее заказов сейчас много. Дело не в богатстве Русской Православной церкви - она сейчас не может похвастаться роскошеством жизни, а в многочисленных благодетелях, которые, как правило, не желают, чтобы их имена "светились". Мастер Шувалов (а он общался много с нынешними богатеями) убежден в том, что благодетельствуют они не из-за тщеславия или стремления заслужить "индульгенцию на небесах", а просто из-за того, что они глубоко верующие люди. Есть, правда, закономерность: перед парламентскими и региональными выборами почему-то количество заказов вырастает на 20%.
   - ...А самое ответственное для нас - отливка колокола. Мы иногда устраиваем публичную отливку, но, в сущности, дело это интимное. Я бы сказал, литье - процесс мистический: то ли получится, то ли нет... Процентов десять у нас получается брака, и тогда мы разбиваем колокол - и снова в переплавку. Готовность сплава мы определяем старым способом: опускаем в него деревянную палочку, и, если бронза застывает на ней в виде стеклообразной корки, сплав готов. Колокол стынет несколько дней, после чего он вынимается из ямы и очищается от пригоревшей глины. На моем заводе колокола ни в коем случае не обтачиваются, что делается на других предприятиях для "подправления звука"...
   Шувалов признается, что, хотя основные колокольные секреты им открыты, есть все же кое-какие детали, которые старые мастера унесли с собой в могилу.
   Самая трудная задача, решение которой Шувалов считает главным успехом своей жизни, есть открытие тайны глубокого звучания колокола:
   - Из всех старых колоколов, которые довелось мне увидеть и услышать, больше других мне нравятся русские колокола XVII века. Их я внимательно изучал, обмерял и по их подобию строю профиль своих колоколов. При ударе в русский колокол слышен не один тон, а несколько, как будто поет целый хор, а не один голос. Дополнительные тона называются обертонами, их можно насчитать от трех до десятка. Думаю, это многозвучие - душа русского колокола. Другая особенность наших колоколов - громогласность. Это требование православной церкви к колоколам: чтобы звон был громче и слышен издалека. Иногда думаю: что в этом звуке умиротворяет и успокаивает? И мне кажется, что колокола возвещают лишь о вещах важных, вечных и святых. Даже обыкновенные куранты ежечасно напоминают нам о быстром течении времени. А вот почему какой-либо колокол не звучит, никто из нас объяснить не может. Вроде бы каждый раз все делаем по одной схеме, а результат получается разный...
   ...По странной прихоти русские колокола почему-то женственны. Даже части колокола называются по аналогии с женщиной: в нем есть юбка, тулово и даже матка (за нее колокол подвешивается). Именно поэтому, наверное, работа по литью колоколов - самая мужская на свете. Здесь должны соединяться и физическая сила, и нежность, без которой колокол не "заиграет".
   К колокольному заводу Шувалова в городе относятся по-разному. Если говорить о зарплатах мастеров (до 15 тысяч рублей), то они - одни из самых больших в Тутаеве, что не может не вызывать зависть местных лентяев. Но даже тунеядцы, когда хотят похвастать своей родиной, бьют себя в грудь: "Да у нас братья Шуваловы лучшие колокола в России отливают!"