Свое дело

Кооперативные страдания

   Пятнадцать разгневанных женщин - это такая сила, против которой и тяжелый танк - тьфу! Против нее солдат не устоит, не то что один-единственный мужик. Хотя бы и самый что ни на есть пройдошливый хитрован.

   Началась эта история давно - в Доме быта одного маленького подмосковного городка. Странное название - Дом быта. Это у вас, у меня в доме быт, а какой, спрашивается, быт в казенном заведении? Так, название одно. Зато в том доме есть люди. Они ремонтируют часы и туфли, холодильники и швейные машинки. А также шьют, стригут и делают прически. То есть то, без чего нам в своем быту никак не обойтись. Так вот, мастерских всевозможных в том доме было не счесть, и потому для парикмахерской места не нашлось. Хотя какая людям разница, все равно парикмахерская на город одна - мимо не пройдешь. Так что размещалась она в гостинице. К чему я это - поймете дальше. Трудились в парикмахерской двадцать мастериц: какие в женском зале, какие в мужском, кто по "химии" специалист, кто по усам-бороде. Но все мастерицы зарплаты получали в одной кассе, в домбытовской, творя свое искусство ловко, умело и даже с удовольствием. А десять лет назад, когда началась повальная приватизация, монолит бытовой службы начал дробиться. Часовщики сами по себе, сапожники - отдельно, и "Ритуал" - частное предприятие, и "Рембыттехника".
   И вот директор Дома быта приходит в парикмахерскую и говорит: "Надо вам свое хозяйство приватизировать - пока другие не сделали. Иначе - плохо будет". А что плохо, не сказала. У наших мастериц образование не юридическое, они специалисты совсем по другой части, не разбираются они в этих тонкостях переходного периода. Приватизация того, что уже есть, это, сами понимаете, - выкуп. Директор мастерицам: "С вас двадцать одна тысяча". За все эти кресла, мойки, сушилки, ножницы, гребенки и заколки. Только не со всех - с каждой. Охнули наши красавицы - где ж такие деньги сразу найти. Ничего, говорят им, можно по частям. Женщины - народ к порядку привычный, ну что ж, надо так надо. Определили им взнос регулярный, расписали они, кто когда, и по очереди стали расплачиваться.
   - Из каких денег платили? - поинтересовался я у Надежды Струевой.
   - А что зарабатывали, то и отдавали.
   Так и работали, только беда, как известно, одна не ходит. И вот снова мастериц собирают - на этот раз директор гостиницы: "Или ко мне в штат переходите, или - без помещения останетесь". И все по закону, потому что, сами понимаете, и гостиницу тоже директор, как только, так сразу в свою собственность перевел. И теперь хочет - продлит договор на аренду, хочет - откажет. Одно слово, хозяин - барин. Только не захотели наши мастерицы в цепкие руки этой акулы гостиничного бизнеса переходить, чувствовали - боком выйдет. Пошли они к городским властям и, как сами объясняют, обменяли свои "доли", те самые двадцать одну тысячу с каждой, на помещение. Свое! То-то радость была, а то, что помещению ремонт требовался, и немалый, так что ж, у них руки есть, и сами они не ленивые. А еще и мужья, которые тоже - сила. Короче, взялись всем "колхозом" и отделали комнаты, кресла поставили, зеркала. Постарались, любо-дорого смотреть, - для себя же! Тогда, кто помнит, народ все больше в кооперативы сбивался, даже рестораны и те кооперативными были. Вот молодые мастерицы и предлагают: давайте, мол, и мы свой кооператив сделаем, тем более что вместе работают они давно, знают друг дружку и доверяют. Все у них теперь свое, и работать можно не на дяденьку, а на себя. Но те, кто постарше, кто привык два раза в месяц зарплату получать и так потихоньку дожидаться законной пенсии, опасаются. Страшновато. Свое дело - это риск. Это, значит, теперь все самим: и стричь-завивать; и деньги считать - за аренду платить, за энергию; лаки-шампуни покупать. Но договорились, вроде бы, да тут узнали, что за одну лишь регистрацию разом четырнадцать тысяч выложить нужно. А деньги - все, что было, на ремонт ушли. Приуныли красавицы.
   И тут появился спаситель. Корытиков. Он, когда самая приватизация пошла, мастерскую по ремонту холодильников во владение взял. Приходит и говорит, мол, идите под мое крыло, у меня и печать есть, и бухгалтер, и счет в банке. Что вам самим мучиться, пишите заявления о зачислении на работу и никаких вам хлопот. Только с чего это то один хозяин мастериц к себе зовет, то другой бескорыстную руку помощи протягивает? А с того, что никаким бескорыстием тут и не пахнет. Дело в том, что производить услуги много выгоднее, чем товары. Ведь тот, кто холодильники ремонтирует, каблуки к сапогам прибивает и волосы завивает, продает не предметы, а мастерство свое, знания и умения, которых у нас с вами, клиентов, нет. И в производстве услуг затраты минимальные. Особенно для того, кто не прически мастерит да в косметическом кабинете щипцами чикает, а в своем отдельном кабинете приказы подписывает. Женщины трудятся, деньги с клиентов собирают - по прейскуранту - и, как пчелки медок в улей, деньги в кассу несут. И рублики, "живые", заметим, капают - не пито, не едено - в начальственный карман. Плохо ли?
   Первую свою забастовку они провели два года назад.
   Просто сели в те кресла, куда клиентов усаживали, и руки сложили. А это, заметим вам, не просто так: когда мастер сидит сложа руки, то денежный ручеек, что в хозяйский карман течет, пересыхает. Всполошился владелец кармана, опять в обещаниях рассыпаться начал. И уболтал-таки, злодей. Взялись снова наши красавицы за работу, но мысли отстоять свои права не бросили. За два года они трижды судились со сладкоголосым Корытиковым, и депутатов городского Совета в свою веру обратили. И все были на их стороне. Кроме суда. Потому что суд с законами дело имеет, то есть с бумагами, а по бумагам - правда на стороне того, сладкоголосого. В мае прошлого года женщины устроили вторую забастовку. И решили стоять до последнего. Но на этот раз противник избрал другую тактику. Тут уже было понятно - кто кого дожмет, тот и прав. Ведь работник, трудовой человек, если без работы, то и без заработка. Сколько выдержишь? Ну хорошо, мужья есть, а у кого нет - как жить? Вот и уехал Корытиков из города, спрятался и носа не показывает. Ждет.

   И пришлось бизнесмену писать правильную бумагу. А больше женщины от него ничего и не требовали, и даже то, что он до сих пор расчетные деньги не выплатил, их сейчас не очень беспокоит. Потому что теперь они - хозяйки. Есть у них правление, пять самым-самых, кому полное доверие. И собрание общее каждый месяц, где они все вместе решают, сколько на что тратить и как дальше жить. Все это называется самоуправление. Спрашиваю: теперь-то довольны? Улыбаются - еще бы. И то сказать, что ж им теперь не радоваться после всего, что было.