Свое дело

Коровы решают все

   Их первый опыт оказался печальным. И то сказать, какие из них тогда были фермеры: Елена только получила диплом врача, Владимир - инженера-строителя. Однако сейчас, спустя всего шесть лет, фермерское хозяйство супругов Дубининых одно из самых "крепких" в Брянской области.

   Во всяком бизнесе самая главная проблема - "стартовый капитал". Остальное - чувство успеха, доходы, благополучие, а то и роскошная жизнь - все потом. Экономические знатоки говорят: бизнес - это умение работать c чужими деньгами. На Западе стартовый капитал, как правило, - это кредит. У нас же часто он имеет отчетливое криминальное происхождение. Однако Дубинины свой первоначальный капитал добыли собственным трудом.
   - Однажды сдавая мясо, мы встретили москвичей, - рассказывает Елена. - Они нам говорят, мол, почему бы вам не заняться оптовыми заготовками. А у нас тогда какие были деньги, - разводит она руками. - Какой там "опт"! О серьезных делах мы тогда и думать не могли.
   Надо сказать, что по всей стране "москвичами" обозначают тех, кто появляется из столицы. Кем на самом деле были новые знакомцы, это даже и неважно, главное в другом.
   - Они научили нас работать в "условиях рыночной экономики", - улыбается Елена. Потом смотрит в сторону. - И приучили к большим деньгам.
   По сути же, Дубинины, оставаясь вроде бы частными предпринимателями, стали сотрудниками "московской фирмы". Они взялись за действительно большие заготовки. Работать, бывало, приходилось без сна сутками. Зато успешно, и - "большие деньги". Потом их направили в Польшу, где Володя с Леной учили поляков, каким должно быть мясо для России. Дело в том, что отечественные ГОСТы много строже зарубежных. То есть наше родное - законное - мясо лучше заграничного. Потому Дубинины учили западных производителей мяса тому, как делать мясо, соответствующее нашим требованиям, - чтоб его можно было закупать. Трудились отменно, денег на житье-бытье хватало, и то, что полагалось от "фирмы" в виде зарплат, копилось в ней - вроде бы ребятам на будущее благополучие. Зарплаты, как тогда повсюду водилось, им рассчитывали "от доллара".
   А когда вернулись в Россию, "москвичи" отказались и в долларах рассчитывать, и вообще, как-то знаете, отказывались: Зато сообщили, что сейчас самое время правильно и как следует "вложиться", причем немедленно, без минутной задержки.
   Дело было в августе 98-го года.
   Елена рассказывает:
   - Мы поняли намек и прямо из Москвы позвонили сюда, на молокозавод, и попросили продать нам машину сливочного масла. Отвечают: "Если утром приедете и заплатите - забирайте". А дело под вечер, мы всю ночь не спали, гнали машину. Приехали утром, загрузились. А с обеда объявляют: дефолт. Цены за день вдвое подскочили.
   - В общем, они таким образом с вами расплатились - информацией?
   - Выходит, так.
   И вот, собрав прошлые накопления и "дефолтовый навар", Дубинины решили податься в аграрии. Хотя прежде чем рассказывать о том, как они стали фермерами, надо вернуться к самому началу.
   В 90-м году, когда на дискотеке Володя и Лена познакомились, оба они были третьекурсниками. Лена училась на врача, Володя готовился стать инженером-строителем. Он был старше Лены на те самые два года, которые пришлись на армейскую службу. За плечами у Владимира были уже сотня прыжков с парашютом, изнурительные тренировки. Их спецназовское подразделение готовили к "Афгану", но, слава Богу, война кончилась вовремя. Иначе - как знать - могли бы и не встретиться вовсе. А так - через год после знакомства они поженились, еще через год родилась Катя. Потом Саша - как раз когда молодые люди выпускались из своих вузов.
   Середина девяностых, смутное время, и перед молодыми людьми встала проблема - как и с чего жить дальше. Для Володи проблема "выживания" была особенно остра, потому как - муж, отец двух детей. Он с одним из родственников мотался по деревням, покупал скотину - продавали с охотой - забивал и мясо сдавал. А жена вела все бумажные дела. Но рассказывая о житье-бытье, Елена не раз повторяла: "И тогда мы собрали свой "семейный совет":".
   Они всегда жили своим "советом". И в 98-м, решая после дефолта, как жить дальше, вместе постановили - с земли.
   Супруги вернулись с родины Владимира, из Курска, на родину Елены, в село Гордеевка, что на самом западе Брянской области, оформили ИП - фермерско-крестьянское хозяйство. Взяли в аренду 50 га земли, наняли трактор, закупили семенную картошку, посеяли ее и стали считать будущие прибыли.

   Дело прошлое, Владимир, смеясь, машет рукой:
   - Посадили двести тонн, а товарной картошки собрали пятьдесят. Ну, мелочь еще. В общем, считай, деньги в землю зарыли.
   Два года еще они, не оставляя надежды, растили овощи, зерно. Наконец на очередном семейном совете решили: все, надо заниматься тем, что может приносить правильный доход, - животноводством.
   - Сами судите, - Владимир везет меня из Карачева, райцентра, в свое хозяйство, - килограмм пшеницы стоит в продаже два рубля семьдесят пять копеек. Если же этот килограмм скормить корове, то она превратит его в литр молока. А молоко мы продаем по шесть рублей. Разница заметная?
   Еще бы, даже мне ясно. Не очень ясно пока другое.
   - Чтобы хорошее хозяйство на селе вести, знать многое надо. Всякую спецлитературу, наверное, читали пачками?
   Владимир хохотнул:
   - Какое там! Все через практику осваивать приходится. Я, к примеру, когда начинал, имел обычные права на машину. А сейчас - и на грузовике, и на тракторе, и агротехнику понимаю, и агрономию, и как ветврач. Вот, комбайн еще пока не освоил: А в начале было - купили мы первых коровок, семь голов, племенных. Ездили по выставкам, присматривались, примеривались. Выбрали породу "сычевская" - ласковые, тихие. Красивые, но их же доить надо. А никто не умеет. Мы и сами доили, и даже трактористов к этому делу приспосабливали. Так он сядет, вазелином так вымя намажет, что в молоко падает, и смеется, мол, ничего, жирнее будет. И за сиськи дергает - молоко не бежит, а корове обидно. А: ничего, научились. Нам потом жены трактористов спасибо говорили - люди стали заводить свою скотину, и это умение в домашнем хозяйстве пригодилось.
   Потом наши фермеры еще два десятка коров купили. Каждая, замечу, стоит тысяч в сорок. Тяжеловато было, но в бизнесе всегда так: пока его "раскручиваешь", почти все деньги в дело вкладывать приходится. На себя почти ничего не остается. Ну конечно, и крутиться приходится - как тогда с мясом - сутками. Благо, родители Елены рядом, так что Катя с Сашей, пока мама с папой "хлеб насущный" добывали, оставались при бабушке с дедушкой. А нашим фермерам - с прибавлением коровьего семейства - приспело время обзавестись доильным аппаратом. Обзавелись. Только как с ним управляться, тоже никто толком не знал. Владимир снова смеется:
   - Тычем, тычем, а "стаканы" все никак не надеваются. Я звоню на фирму, где аппарат покупали: "Аппарат никуда не годится - смените". А они мне: "Смените доярку". И вправду, как научились пользоваться, все на лад пошло.
   Так, шаг за шагом Дубинины новое дело осваивали. Через год еще полсотни коров купили, да еще и свои естественным путем прибавлялись. Росли и площади полей, потому что корма для скотины растили сами. Народ трудился старательно, хозяйство крепло, и Дубинины задумались над тем, чтобы строить новые фермы, - коровкам тесно становилось. Считая и дойных, и нетелей, и бычков - стадо надо было отмеривать сотнями голов. Новые фермы тянули, по расчету, миллиона на четыре. Дороговато. Снова - семейный совет. Но тут в жизнь Дубининых вмешались медики. Дело в том, что запад Брянщины попал в зону чернобыльского загрязнения. А дети к тому же оба с врожденным пороком сердца. И врачи сказали: увозите, чтоб хуже не стало. Пришлось Владимиру с Еленой выбирать новое место жительства. Остановились на Карачевском районе - точно в другой стороне области, на востоке. И здесь купили Дубинины совхоз. Правда, здорово звучит - муж с женой "купили совхоз"?
   Мы стоим на краю дороги. Вправо и влево от нас поля хозяйства Дубининых. Перед тем мы долго ехали, петляя, по сельским дорогам, и Владимир поводил рукой: "Это - наше, и это - наше". Как в сказке про Кота в сапогах: "Чьи поля?" - "Маркиза Карабаса".
   "Маркиз Карабас" поясняет:
   - Мы взяли четыре тысячи гектаров.
   А еще - фермы, мастерские, дороги, остатки коровьего стада, - за те же четыре миллиона рублей, что они собирались потратить на строительство. Не берусь судить и описывать, как Дубинины за триста километров перегоняли технику, стадо, как перевозили множество мелких и необходимых вещей. Скажу только, что с января этого года фермерско-крестьянское хозяйство Дубининых прописалось в шестидесяти километрах от Брянска. Место удобное, ровно на полпути между Брянском и Орлом, хотя и далековато от центра. Владимир усмехается:
   - Мы как-то встретились с главой Брянского района, говорит: "Поспешили, я бы вам у себя хорошее хозяйство подобрал". Да, ближе к городу жить было бы лучше: Но мы не жалеем.
   Тут надо сказать - если кто не знает - сейчас заброшенных, "умерших", хозяйств во всякой области, по всей стране полным-полно. Бери, восстанавливай и пользуйся. Они и взяли.

   Спрашиваю:
   - Что было самым трудным на новом месте?
   И получил незамедлительный ответ:
   - Люди отвыкли работать. Ну сами представьте, пять лет они не получали зарплаты, жить приходилось неизвестно на что.
   - Сколько сейчас в вашем хозяйстве работников? И какие у них зарплаты?
   - Всего - 84 человека, а что касается заработков, - Елена качает головой, - то я так скажу: если не будешь заботиться о своих рабочих, то и у тебя ничего не будет. У нас все "прозрачно", средняя зарплата: три двести в месяц. Доярки больше восьми тысяч зарабатывают. А для телятников у нас самые большие по области расценки за привес.
   По правде сказать, не самые высокие зарплаты. Но не забудем, это - на селе. И Дубинины для работников выделяют поля - под картошку, под овощи, технику, чтоб вспахать, забороновать. В общем, помогают. А еще - своя столовая.
   - Сколько стоит у вас пообедать?
   Владимир - искоса глядя на меня:
   - Для приезжего гостя тридцать рублей. Для своих - полный обед - десять.
   Да, в Москве на такие деньги и пирожок не купишь.
   Кстати, насчет поесть-попить. Владимир, как мы утречком приехали в Бошево, сразу усадил меня с собой завтракать. Завтрак был по-трудовому крепкий: разварная картошка, большая миска душистого салата из того, что на своем огороде выращено, и крупно рубленная колбаса. А сидели мы в старенькой избе, половину которой снимает семья Дубининых. Сидели, говорили о том о сем, но тут Владимира кто-то "вызвонил" по телефону, и он, глянув с сожалением на тарелку, подхватил папку с бумагами: "Я скоро" - и бросился к машине. А я взялся за Елену. Она только вздыхала:
   - Ужасное пьянство. Мы собрали людей и объявили, что постараемся всех обеспечить работой, никого не выгоним. Но просто так никому платить не будем - придется работать, хотя бы и за маленькие зарплаты. Только, знаете, чуть не доглядишь - опять напился. Но хозяйство надо восстанавливать. И сейчас мы строим дома.
   - Для кого?
   - Мы из старого хозяйства пригласили трех трактористов - с семьями. Приехали первые две. И "старые кадры" показали здешним, как надо работать. Сейчас у нас пятнадцать трактористов, так все, друг на друга глядя, стараются, сверхурочно работают. Потому что поняли - для себя трудятся.
   Но мне интересно и то, самое главное, что составляет основу жизни всякой семьи.
   - Скажите, каков ваш семейный бюджет - сколько на себя тратите?
   - Можем сказать только, что заправка машины бензином обходится нам каждый месяц в восемнадцать тысяч, - чуть не хором отвечают Елена и Владимир. - Остальное не считаем. Как это можно - все до копейки? Дети, конечно, растут, но мы делаем так: едем в Москву и покупаем им все на весь год. Они у нас небалованные, довольными живут. С жильем как? Недавно купили в Карачеве дом. Большой, трехэтажный, метров, наверное, в триста. Предлагали и пошикарней, да к чему нам особняк в три миллиона? А свое жилье в городе нам нужно потому, что возить детей из села в школу - за тридцать километров каждый день - не наездишься.
   Вообще-то уже само по себе немало - когда семья живет, не задумываясь, что есть завтра и что обуть, когда наступит ненастье. Для рабочих поездок у Владимира традиционный "фермерский "газик" и для всего остального "одиннадцатый" ВАЗ. Это называется - достаток. Из чего сейчас он складывается у фермеров Дубининых?
   - У нас на сегодня общее поголовье - тысяча коров, - Владимир, вернувшись и присев к тарелке с остывшей уже картошкой, бодро включается в разговор. - Конечно, нетели, бычки, и не все коровы племенные, но в сутки мы получаем четыре-пять тонн молока.
   И тут же хитро глянул на меня:
   - Считаете? Ну, да: пять тысяч на шесть рублей, да еще на тридцать дней в месяце - сколько там получается? Множим на двенадцать. И что за год? Ну, сколько - одиннадцать миллионов за год в собственный карман? Верно?
   Неправильно считано. Пять тонн молока в день - это самый верхний предел, мы к нему только стремимся. А еще вот, возьмите, у нас комбайны - "Дон-1500" и американский "Олень". Недавно еще один купили - силосоуборочный. Никак нам без него нельзя. А только "Дон" три миллиона стоит: Трактора еще, два "КамАЗа", сеялки, да и всякая иная техника - все не с неба падает, покупать приходится.
   Елена добавляет:
   - Зарплаты людям - по всем расчетам, чтобы хозяйство рентабельность не теряло, - должны составлять примерно 30% от валовой выручки.
   Так они считают. Есть и другой счет. Не знаю, каким бы врачом стала Елена, каким строителем Владимир. Но они взялись хозяйствовать на земле. В селе Бошево ни много ни мало четыреста человек живет, и за всех них фермеры Дубинины теперь в ответе. Они дают людям работу, возвращают к жизни целое село. Ей тридцать четыре, ему тридцать шесть. Счастливый возраст.
   Елена вздыхает:
   - Сельское хозяйство дает денег меньше, чем торговля: Но удовольствия и покоя - больше. Так вот выйдешь в поле, рожь поспевает, под ветром, как желтая вода, струится, небо чистое над головой. Красиво.
   И, тряхнув головой, смеется:
   - Мы с мужем оба Тельцы, если оба захотим - всего добьемся.