Свое дело

Очковый мастер

   К СВОИМ ТРИДЦАТИ ПЯТИ ГОДАМ АЛЕКСАНДР УСПЕЛ ПОБЫВАТЬ И СТУДЕНТОМ "БАУМАНКИ", И СТЕКЛОДУВОМ, И ГРУЗЧИКОМ. А СТАЛ МАСТЕРОМ-ОПТИКОМ, И - БИЗНЕСМЕНОМ.

   У меня сломались очки. Я было в аптеку собрался, но жена говорит: <У мастера закажем - хороший мастер>.
   Так я познакомился с Александром Харченко. Мастерская оптика - тесноватый подвальчик, в нем яркие настольные лампы, загадочные приборы, станочки, полки по стенам. На полках, на столах - ряды разнообразных оправ. Мастер приглашающе повел рукой: <Выбирайте>. Битый час я, как крыловская мартышка, перед зеркалом крутился: то одну оправу на нос нацеплю, то другую. Да то жена: <В этих очках ты глуповато выглядишь>, то мастер вступает, мол, не советую - женские, а то оба головами качают: <Эти старят> (найти бы такие, что молодят).
   Наконец сошлись все мы на выборе. Мастер спрашивает, как делать: с напылением или, может, <фотохромы>? Увидев на моем лице полную растерянность, он объяснил, что <фотохромы> (или по-другому <хамелеоны>) - это такие очки, которые сами на ярком солнце темнеют - для защиты глаз. Или еще можно так, что понизу стекло имеет те самые диоптрии, которых моим слабым глазам не хватает, а чем выше, тем диоптрии больше на нет сходят. И можно мне, дальнозоркому, носить очки, не снимая. Куда как удобно, кто знает - поймет. А еще можно: Но тут моя голова пошла кругом. Ничего, говорю, такого не надо, только хорошо бы поскорее, потому что через день в командировку ехать. Взялся он сразу за дело, а пока очки мастерил, мы разговорились. А потом и еще говорили, и еще встречались. Потому что история его трудовой жизни меня сильно заинтересовала.
   Началась она в 1985 году, когда юный еще Саша окончил школу. По успехам - в первом десятке, но все же не медалист, не отличник круглый, и Александр в МВТУ им. Баумана прошел по конкурсу только на вечернее отделение. Тогда, чтобы не терять времени, он одновременно поступил в Красногорский оптико-механический техникум. О времени того двойного студенчества Александр вспоминает с удовольствием. Одним из главных развлечений были <билетные бои>.
   Проходили они, похоже, так: ближе к ночи собиралась студенческая братия в поездку - в одну из театральных касс, а добравшись до места, ребята выстраивались в очередь. И ждали, <держа оборону>. Тут важно было оказаться первыми - потому что в любой момент могли появиться <противники>: студенты другого вуза. Ближе к утру, открытию касс, появлялись заспанные театралы. Хотя редко им чего доставалось. Потому: хочешь на спектакль, покупай у развеселых студентов. С наценкой <за труды>. Но Александр смеется:
   - Мы никогда не относились к таким спекуляциям как к источнику дохода. Конечно, на перепродаже театральных билетов многие пытались заработать. А для нас это была игра - от избытка сил. Поигрался, в награду - билет в Ленком, на <Юнону и Авось>.
   Однако одна учеба мешала другой, и Александр сделал свой выбор. И вскоре, получив диплом оптика, оказался на Красногорском заводе.
   - Тогда еще распределение было, да мне и не хотелось больше никуда. Работа интересная, чисто, светло и тепло: по условиям производства температура в цехах - двадцать два градуса плюс-минус градус. Занимался я тем, что называлось <шлифовка и полировка плоских поверхностей>, то есть призмами.
   Красногорский завод был знаменит своими фотоаппаратами <Зенит>, для них-то, советских <зеркалок>, Александр и выделывал свои призмы. Но - недолго, следующие два года наш герой провел в Забайкалье, в мото-
   стрелковых войсках. В 1988 году, вновь став гражданским человеком, поработав недолго стеклодувом, выдувая всякие колбочки, пипеточки, перешел в Институт физики высоких энергий. Это снова <плоские поверхности>, но - сложности повышенной: работали даже на экспорт.
   - Так шло пять лет, - вспоминает Александр. - В то время я женился, дочка Лидочка родилась. Дали нам комнату в общежитии, через два года - блок. Я его отделал-отремонтировал, и получилась вполне приличная квартира. В ней мы и сейчас живем. Зарплата была на уровне инженера, даже и побольше. Можно бы и дальше работать, но условия труда были такими, что я себе сказал: <Зачем я стану гробить свое здоровье?!> В 96-м году я ушел.
   Но семью-то кормить надо, значит - трудиться. И тут Александру повезло: он стал грузчиком. Не простым - в аэропорту <Домодедово>. О такой работе можно было только мечтать, потому что оказаться в аэропортовской бригаде удавалось немногим: <хлебное> место. Александра выручили старые студенческие знакомства.
   - В нашей бригаде из пятнадцати человек вузовских выпускников и студентов больше половины было. Все - свои. Бортоператоры удивлялись, почему грузчики такие странные.
   Действительно, как не удивляться: грузчики водку не пьют, за перекуром в карты садятся играть не в <буру> или <очко>, а в преферанс. И разговоры у них странные: о преломлении лучей в жидких средах, о какой-то <усталости> материалов.
   А им и своей усталости хватало. Трудились по сменам, смена - 24 часа, и <перекурами> не особо баловали. Когда же <борт> приходит, то тут только поспешай: за сутки бригада тонн по пятьдесят-шестьдесят <перекидывала>. Тогда-то и начал Александр боли в спине улавливать. Три года трудился он в аэропорту: грузчиком, водителем, потом сделали его инспектором аэродромной службы - принимать и отправлять грузы. Ворочать тюки неподъемные уже не приходилось, и очень хорошо, потому что боли в спине становились все сильнее. Хотя и платили хорошо: <За сутки работы, даже и грузчиком, - объясняет Александр, - я получал столько же, сколько в институте за месяц>.
   Правда, у аэропортовских грузчиков имелись дополнительные источники доходов, и считалось, что, если грузчику не дать <стырить>, он плохо работает. Александр разводит руками:
   - Брали, конечно, не стану врать. На разгрузке всякое случается, например, тюк разорван, контейнер уже поврежденный приехал, ну, кто понаглее, те вытягивали что попадется. Хотя по мелочи: ботинки, джинсы - такую пропажу хозяин груза и не заметит. Все в порядке <усушки-утруски>. А если кто на крупной краже попался, то тогда всю бригаду процентов на 20 наказывают. И бригадир сразу: <Будем прощаться> - никаких дискуссий. Так что воровать себе дороже: можно и без работы остаться.
   Однако остались ребята без работы - не за кражу или какой иной проступок. Просто начальство объявило бригаде: <Платить больше не сможем, идите в отпуск, кто хочет - увольняйтесь>. И на выход предложили каждому по две месячные зарплаты. Случилось то весной 98-го года. Александр вспоминает:
   - В августовский кризис я попал с выходным пособием - почти с тысячей долларов. Лидочке шестой год доходил, и Женька уже родился - опять ищи работу. Чем заняться? А когда-то давно один мастер мне сказал: <Учись, старайся, это может обернуться куском хлеба>. Учился я тогда на <шлифовку плоскостей> и не думал, что это станет делом жизни.
   Тот мудрый мастер брал <левые> заказы, отдавая выполнять некоторые ученику. Вот и припомнил Александр давние уроки (верно говорят: ремесло за плечами не висит) и решил сам <делать оптику>. Но очки - это не призмы, тут все другое. Александр поехал в Москву, нашел <нужного> человека и уговорил его взять на выучку. Выучившись, стал наемным работником: тот человек открыл магазин <Оптика>, а наш герой и принимал заказы, и выполнял их, и все необходимые закупки делал. Так учился - и мастерству, и тому, как грамотно вести свое дело. Наконец решил: пора. На <выходные> деньги Александр приобрел самое необходимое: прибор с названием диоптриметр, простенький ручной станочек для обработки линз, и еще чуть-чуть осталось на покупку оправ. Стал он собирать очки для одной из местных аптек, которая согласилась брать его изделия на реализацию.
   Поначалу собственный бизнес приносил в семью не много денег: производство требовало развития. Постепенно Александр, отслеживая, что покупается хорошо, что <не идет>, менял и расширял выбор оправ и линз, кроме стекла начал использовать модный пластик. А еще ездил на выставки, расспрашивал опытных коллег, присматривался к их приемам.
   - Всякий мастер всегда учиться должен, - убежденно говорит Александр. - Хочешь чего-то добиться, учись - новые приемы осваивай, держись в курсе новинок моды, технологий, материалов.
   Со временем, разъезжая туда и сюда, наш мастер нашел еще, как он говорит, <точки> - аптеки, где брались торговать его очками. Система была простой: писался договор, аптека принимает заказы, а наш мастер, объезжая <точки>, собирает заказы. К положенному сроку сдает их аптеке, та продает: каждому свой <процент капает>. Так у Александра появились две <точки>, потом четыре, шесть.
   Заказов хватало, семейный бюджет перестал испытывать страдания, и <очковый мастер> начал всерьез подумывать насчет того, чтобы выйти в самостоятельность. Чтобы яснее понять, чего заказчик желает, Александр частенько сам принимал заказы.
   - Приходит, к примеру, старушка, - продолжает Александр рассказ. - И просит: сделай, сынок, очки. Понятно, пенсионерка, лишних денег у нее никогда не водилось. Так я ей и оправу, хоть и хорошую, но подешевле подберу, и стекло тоже. Уходит бабулька довольная. И мне хорошо. А то как-то было: подъезжает <Лэнд-крузер>, из него девица <навороченная> и - ко мне. Желаю, говорит, очки, чтоб по улице в них можно пройти, на каждый, значит, день. Потом - в которых я на пляж буду ходить - под эту вот кепочку. Но главное, нужны мне очки на завтра - <коктейль-парти> у нас будет. Подобрали мы с ней оправы (и не спрашивай, сколько я за них на ярмарке отдал!), потом с линзами долго возились. Потому что глаза у нее разные: один - на минус четыре, другой - на пять двадцать пять.
   - И что? -спрашиваю Александра.
   - А ничего, ночь просидел и утро, но когда она за заказом приехала, ей уже все в пакетиках лежало. Так я и запросил - ого! Представляешь, только фыркнула: <Надо же, насколько у вас в провинции все дешевле>. Ах, ты, думаю. И с того случая я всерьез занялся дорогими очками.
   Главная его <точка> - на бойком месте, у дороги, как раз на границе Московской и Калужской областей. Так к Александру аж из Москвы заказчики наезжают. А он им и линзы <фотохромы>, и оправы самоновейшие - <последний писк>. Потому что за журналами следит и по ярмаркам бессчетным ездит, покупки делает. А еще, обжав семейный бюджет, приобрел мастер заграничные станки-автоматы - в какой-то московской фирме. Станки, и подержанные, обошлись в восемь тысяч долларов, в долги мастер влез надолго. Процентов с него фирма не брала, вместо этого он ей заказы бесплатно выполнял. Спрашиваю, не обидно бесплатно работать? Нет, отвечает Александр, для меня это вроде как реклама была.
   А станочки хороши: в один оправу, что заказчик выбрал, вставляешь, в другой линзы (они все, как одна, круглые), пожужжит станок, и через несколько минут можно вынимать линзы, в точности под оправу обточенные. Бери и монтируй. Хотя я это так, для простоты объясняю, на самом деле в изготовлении очков много есть разных тонкостей. Чтоб лучше вникать в эти тонкости, Александр в славный город Питер ездил - на курсы оптиков. Курсы платные, но - помните? - <мастер всегда учиться должен>, нельзя ему останавливаться: наука-то на месте не стоит. Александр и линзы шлифовал, и свое мастерство оттачивал.
   Заказы шли один за другим, и, казалось, оставался только шаг до <своего дела>. Но тут вернулась память прошлого - спина о нем напомнила. Да так, что этот молодой еще человек от боли спать не мог и двигался, как старец. Врачи констатировали: межпозвонковая грыжа, требуется операция, иначе - инвалидность. Пришлось ложиться на операцию. Была она сложной и опасной, и не один месяц Александр провел на больничной койке. Вроде бы обошлось, хотя с той поры ему и ведро с водой поднимать нельзя. А за станком стоять можно.
   Сейчас у Александра свой магазин, точнее, оптический отдел при аптеке. Он купил неновый, но надежный и шустрый <Фольксваген>. Детки растут, отца радуя, жена с ними каждый год ездит к морю отдыхать. А сам Александр любит лес и речку, в багажнике возит удочки и частенько, возвращаясь с заказами из Москвы, сворачивает в какой-нибудь ельничек - грибов пособирать. Еще он любит фотографировать, и давно бы мог купить себе хороший <цифровик>. Однако по сей день Александр пользуется <Зенитом> - как раз для таких он когда-то шлифовал призмы.
   - Хорошая оптика, - убежден Александр, - не хуже японской.
   Я ему верю - он знаток.