Свое дело

Спасенный ликами

   Еще несколько лет назад мастер Алексей Асафов пребывал в подлинном аду. Он смог найти свой выход...

   Трудно представить себе, что кто-то в Красном-на-Волге может быть неювелиром. В этом старинном селе, заслуженно названном "ювелирной столицей России", украшения из драгоценных металлов творят чуть не в каждом подвале и в сотнях легальных мастерских.
   Алексей Борисович Асафов свой трудовой путь начал тоже на ювелирном заводе, только он там создавал не украшения, а хитроумные станочки для их изготовления. Но недолго он трудился в родном Красном. Уехал завоевывать мир. Работал в Йошкар-Оле слесарем, электромонтажником в Москве. Неплохо трудился, хотя собственного дома или квартиры так и не заработал. Также не завел и семьи. Впрочем, вполне мог бы, если б не отвлекался порой на выпивку. Однажды стало плохо матери, она слегла. Алексей, как и положено самому младшему отпрыску в семье, поехал на родину за ней ухаживать. У Алексея две старшие сестры, но они тоже были согласны с традицией, тем более что они жили далеко и были семейными. Здесь как-то сразу у Алексея появились выпивающие дружки, а на работу в Красном сорокалетнего мужика никто не берет, всем нужна молодежь. В общем, Асафов спился.
   Пил беспробудно и отчаянно Алексей несколько лет. Его жалели. Он был не просто алкаш, а "сошедший с роликов мастер", на выпивку ведь не выпрашивал деньги, а продавал свои деревянные поделки. К тому же старшие люди помнили отца и деда Асафова, они были знаменитыми плотниками-краснодеревщиками. Была в селе столярная мастерская, которую построил дед, ее так и называли - "Асафовской". Но сгорела она... Зато осталась разнообразная мебель, сработанная руками деда. Асафовские шкафы, серванты и горки до сих пор хранятся в домах старожилов как реликвии.
   Для Алексея настала, как он говорит, "школа на выживание". Это когда работы нет, надежды нет, а окружение - только такие же, как и он... бичи. Многие из этого странного круга пытались вырваться, кодировались, но не помогало. Возвращались они в свой ад. Самого Алексея считали безнадежным, закоренелым. Думали только: "Вот, режет мужик что-то по дереву, значит, пытается зацепиться за жизнь... но не получится!" Что он резал? Фигурки разные - зверей, птиц, людей. Цена простая - бутылка. Возле автостанции уходило все это быстро.
   Отец Алексея умер рано и не успел передать сыну ремесло. Всему Алексей учился сам, пробовал еще в юности резать по кости, лепить из гипса. Вот, в трудную минуту пригодилось...
   Горе, как и положено, навалилось комом. Сначала умерла мать, она сильно переживала за сына. После погибла в автокатастрофе одна сестра, а следом умерла вторая. И стал Асафов как божий перст - один и никому не нужный. Все, что у него осталось, - старый отчий дом. Точнее, полдома, комнатка с кухонькой.
   Он понял, что ему был знак. Значит, жизнь надо менять. В первый день, когда Алексей решил не идти похмеляться, он взял деревянную чурку и стал резать... распятие. Глупо сказать, что Асафов взял - и уверовал в Бога, он верил всегда, только не было у него какой-то, что ли, силы. Видно, его испытывали и ждали...
   С тех пор мастер Асафов режет деревянные иконы. На работу он так и не устроился, после сорока не берут и трезвенников. Но зато шестой год он не берет в рот ни капли спиртного и почти все время проводит в резьбе. Трудится он в основном по заказам, тем более что слава о мастере, вырезающем лики святых и распятия, растеклась по ближним и дальним городам и весям.
   Как бывший слесарь, Алексей сделал себе инструмент (когда пил - резал простым ножиком), половину кухоньки переоборудовал под мастерскую. Режет он стоя, по канонам. Постится, как и положено, молитвы читает. Работает только вручную, топориком и стамесками. Если применить сверло или болгарку, в общем, механизмы - как-то не от души получится. Мастер считает, что обязательно надо попотеть, помучиться. Так раньше делали предки.
   У него установилась дружба с батюшкой, отцом Иоанном, с которым Алексей советуется по каждой из икон и обязательно испрашивает благословения. Иконы, которые освящаются в церкви, Алексей раздаривает. Продает только неосвященные иконы, иначе нельзя, ведь его ремесло - единственный источник существования. Есть асафовские иконы и у батюшки. Кстати, отец Иоанн знал Алексея и раньше, в его трудные годы. Ругал, уговаривал. Но в отличие от других верил, что душа мастера не потеряна.
   Из своего старого круга Алексей вытянул только одного, Анатолия. Он бывший офицер, подполковник. Как и Алексей, вернулся Анатолий на родину к больной матери и тоже поддался всеобщей российской беде. Теперь Анатолий тоже занимается рукомеслами.
   Иконы режутся из липы, причем из цельной, а достать такой материал здесь, на Севере, нелегко. Алексей договаривается с коммунальщиками, которые собираются рубить какое-нибудь переросшее дерево, угрожающее жизням прохожих. Расплачиваться приходится известной русской валютой, сгубившей немало талантливых мастеров. Ах, как понимает Алексей мужиков-коммунальщиков! Но у каждого свой путь.
   Теперь мастер Асафов мечтает построить себе мастерскую. Такую же, какая у деда была. Там-то Алексей Борисович точно заведет учеников. Хотелось бы, конечно, чтобы учениками были родные дети... но, как говорится, сам виноват.