Свое дело

Тишина во время шторма

   Говорят: пришла беда - отворяй ворота. предприниматель В.В. Трускалов учит людей держать эти самые ворота крепко запертыми.

   Бизнес, как известно, бывает разным. Большинство онемевших от невозможных перестроек, сопровождавшихся оглушительными перестрелками, граждан кинулось, конечно, в среду так называемого ширпотреба - челночили, добывали в Турции и Китае дешевые товары, в России их продавали, как дорогие, мужики с золотыми руками разбрелись по охранным и прочим предприятиям. Но есть много и исключений из правил.
   При угасающей большой промышленности, при смерти гигантов, болезненно ударившей по судьбам сотен тысяч, даже миллионов людей, стали расцветать ремесла, возродились редкие профессии, общепит вообще поднялся на такую высоту, о которой прежние директора столовых,
   орсов и прочих заведений, потрафлявших желудку граждан, даже мечтать не могли, ремонтный бизнес - особенно по автомобильной части - просто выбился в лидеры: ныне, похоже, нет ни одной деревни, ни одного хутора, где бы не было автомобильной мастерской.
   Точно так же в глухих, убогих местах, где волки воют, сидя друг на дружке, появились роскошные магазины со знойными звучными названиями: "Клондайк", "Глория", "Фата Моргана"... Или такое вот название - "Эксклюзив", хотя какой эксклюзив может быть среди диких, заросших бурьяном полей, квакающих в лужах лягушек и ошалевших от безлюдья птиц?
   Тем не менее что есть, то есть.
   И среди всех этих волн, увенчанных пенными шапками, попадаются предприниматели совершенно неожиданные, с оригинальным бизнесом и неординарными решениями проблем, за которые они берутся...
   Вадима Васильевича Трускалова я знаю много лет и думаю, других таких фирм, что имеется у него, в России больше нет. В фирме занят он сам, его жена Наталья и, пожалуй, все - больше никого. Подрастают еще двое сыновей, Васька и Виталик, но они еще маленькие, школяры, подрастут немного, окончат институт и лет через семь станут толковыми помощниками матери и отцу. Это еще впереди.
   Вадим Трускалов - кандидат психологических наук, медик-практик и одновременно - ученый, исследователь и популяризатор, организатор производства и реализатор собственных идей на практике. Предприятие, которое он возглавляет, так и называется "Трускалов". Это ПБОЮЛ, что означает "предприятие без образования юридического лица".
   В России есть даже большие заводы, которые живут под аббревиатурой ПБОЮЛ, - и не потому, что кому-то так хочется, просто если "без образования юридического лица", то жить бывает легче, не надо носить тонны бумаг в налоговую инспекцию, не нужно ломать головы и ноги в поквартальных отчетах и ежемесячных финансовых докладах, у ПБОЮЛ - проще бухгалтерия, проще управление, легче сводить концы с концами, а значит - меньше головной боли.
   Чем же занимается предприятие, которое образовал кандидат психологических наук? Разрабатывает методики для школ по владению собой (да-да!), проводит занятия на курсах психической саморегуляции (чуть позже я объясню, в чем тут закавыка), учит самогипнозу, занимается вопросами формирования личности, помогает человеку, если тот попал в беду, у него дрожат руки, трясется рот, он не может не только говорить, но и соображать, выводит из стрессов и, извините, запоев, занимается еще сотнями других дел, вплоть до того, что учит забывать неприятное, помнить хорошее, засыпать и просыпаться вовремя и так далее.
   А началось все вот с чего.
   Когда-то Вадим Трускалов работал в разных "морских" институтах, занимался не то чтобы исследованиями морских глубин, а людьми, которые эти глубины покоряют... В целом ряде научно-исследовательских институтов той поры существовали отделы подводной медицины.
   Подводная медицина, которая стала у Трускалова любимым коньком, занимала все его время. Он исследовал подводников, водолазов, выводил формулы психологической несовместимости и применял их на практике, в частности он обеспечивал (если можно так выразиться) первый рекордный глубинный спуск под воду.
   Происходило это довольно давно, на самой заре нашей нынешней беспардонной жизни, на Баренцевом море; отношения "Ты мне, я тебе" тогда еще только зарождались, люди за богатством не гнались, присматривались друг к другу и прикидывали про себя, кто на что способен...
   Глубоководные спуски на рекордные "высоты вниз" очень были нужны, на них делали ставку: миру катастрофически не стало хватать нефти, которую качали из земли, да и "земляное масло" это, собственно, надо было бы сберечь для грядущих поколений, требовались новые разработки. Иначе могли остановиться автомобили, тепловые станции, суда, железнодорожный транспорт, а этого нельзя допустить, поэтому люди в спешном порядке начали осваивать полярные шельфы - участки северных морей, примыкающие к берегам.
   Впрочем, не только северных морей, но на Севере это пошло в несколько раз быстрее, чем на юге, - взять, к примеру, ту же Норвегию, которая загнала свои промысловые и разведывательные платформы едва ли не за Полярный круг.
   Северные моря имеют совсем другие глубины, чем южные, здесь есть впадины совершенно бездонные. Каспийское море, к слову, совершенно мелкое, бакинцы иногда даже шутят - "Утке по колено", и бед там таких, как на северных морях, не случается.
   Ко всякому штурму морей и вообще к жизни на них надо серьезно готовиться. И уж потом - забираться в море, в глубину, на те отметки, где раньше не бывал человек. Иначе скважины, примыкающие к плавучим платформам, невозможно будет ремонтировать.
   Так была образована первая глубоководная команда. Вадим Трускалов обеспечивал психологическую поддержку погружения. Всего для спуска было отобрано двенадцать человек - самых, самых, самых... Это были акванавты. Причем Вадим Трускалов в разговорах не раз подчеркивал, что быть акванавтом гораздо труднее, чем космонавтом, это испытание более жесткое, много жестче, чем в космосе. Поэтому и акванавтов у нас было в несколько раз меньше, чем космонавтов.
   Из двенадцати акванавтов Трускалов отобрал для окончательного включения в команду шесть, остальных, как в футболе, перевел на запасную скамейку и передал список командиру группы - капитану первого ранга Клепацкому, по прозвищу Клепа, - главному водолазному специалисту флота, отвечающему за формирование команды; Клепа посмотрел список и удивился:
   - Я с этими ребятами два года нахожусь вместе и только сейчас могу сказать, что изучил их, а ты все схватил на лету, даже двух недель не потратил на это... Молодец! Во всем разобрался...
   - Скажите, я ошибся хотя бы в одной кандидатуре из двенадцати? - спросил Трускалов. - А, товарищ капитан первого ранга?
   - Нет, не ошибся, - Клепа покачал головой. - Все сделал правильно.
   Вскоре начался спуск. Судно, которое имелось в распоряжении акванавтов, было первоклассное, других таких судов в мире еще не существовало, - "Спрут". Что это за судно? Постройки оно было английской, водолазное снаряжение - французское и итальянское, электроника - японская и так далее. Все - самое передовое, последний писк.
   Если "Спрут" стоял в море, пас водолазов или акванавтов, находящихся на глубине, а за кормой бушевал шторм, способный положить набок любой корабль, то "Спрут" стоял, даже не шелохнувшись. Будто вкопанный. С обоих бортов у него имелись специальные винты, которые удерживали судно в идеально ровном положении. Режим работы двигателей, внезапное включение и выключение их рассчитывали специальные компьютеры, - они следили за обстановкой в море, за волнами, их высотой и силой, за приближающимися валами, не давали судну не то чтобы накрениться - даже покачнуться.
   Начался спуск. Длился он две недели. Жили акванавты в гелиево-кислородной смеси, чувствовали себя отлично, работу на глубине выполняли по полной программе, даже сверх того. После спуска и работы начался подъем, длился он десять дней, в меньший срок уложиться было нельзя. Без привыкания и остановок на определенных глубинах выжить было невозможно.
   Если бы акванавты стали дышать воздухом, то на глубине шестьдесят метров их накрыл бы так называемый азотный наркоз, а это - галлюцинации, беспричинное веселье, смех; на глубине восемьдесят метров - отравление без всяких надежд спастись.
   Выйти наружу невозможно - может закипеть кровь, прямо в жилах, тело превратится в желе... Речь людей на глубине, кстати, меняется - люди начинают пищать, будто мыши, тонкими-тонкими голосами.
   В общем, для того чтобы пройти эти испытания, надо было иметь железные нервы. И хорошую психологическую поддержку, которую им обеспечивал Вадим Трускалов.
   Одеты акванавты были не в знаменитые водолазные костюмы ошеломляющей тяжести, много раз показанные в кино (в тех костюмах один только шлем, именуемый среди водолазов "трехболтовкой" - по количеству винтов, на которые он закручивается, - весит сто двадцать килограммов), а в невесомые поролоновые костюмы. Вначале вниз, как исподнее, водолаз надевал костюм из очень тонкого поролона, сверху - второй костюм - из поролона толстого.
   По шлангам в костюмы подавалась горячая вода, - на глубине было очень холодно, - обогревала акванавтов и вытекала через перчатки на руках и специальную обувь на ногах...
   То рекордное погружение на двухсотсорокаметровую глубину прошло на "пять", все, кто участвовал в нем (правда, врач-психолог в этот список не попал), получили ордена. Группу засекретили и выдали ей новое задание - отыскать около Сахалина обломки сбитого южнокорейского "Боинга", тела погибших пассажиров и их личные вещи.
   Обломки были найдены, и много, а вот насчет тел и вещей казус вышел - ни того, ни другого обнаружено не было. Этот факт и тогда наводил, как наводит и сейчас, на определенные мысли не только одного Трускалова...
   Через некоторое время Вадим образовал собственную компанию, которая получила название "Психосервис" (вполне современно, кстати, в духе перестроечной поры). В рамках компании открыл в Москве, на Сретенке, школу психологической помощи.
   Кстати, в методики, которые он разработал сам, Трускалов включил все, что знал о людях, об их совместимости, - все знания, которые он успел почерпнуть, работая с водолазами и акванавтами, - именно эти люди, наблюдения за ними стали отправной точкой для методик, конечной целью которых было одно - помочь тем, кому плохо, кто неуютно чувствовал себя сейчас на земле.
   Другого такого коммерческого предприятия, как у Вадима Трускалова, в России нет, готов биться об заклад.
   К нему, в его частную, несколько странную на первый взгляд школу пошли люди. Не просто пошли - повалили валом, их было много, Трускалов даже не ожидал, что их будет столько. Многие из пришедших жаловались, что под ногами у них ползет земля, в мире остается все меньше и меньше вещей, на которые можно опереться, вообще появилось немало людей, которые чувствовали, что близок конец света, ни больше ни меньше.
   Тому способствовали и развал огромной страны, и неумелые руководители, проводившие реформы по враждебной подсказке из-за угла, и официальное провозглашение идеологии вседозволенности, и беспредел, захлестнувший города и веси, и страх, прочно поселившийся во многих молодых людях, - в общем, все это только усугубило нездоровую обстановку.
   Людям нужна была поддержка, психологическая помощь. Эту помощь оказывала школа на Сретенке, руководимая Вадимом Трускаловым.
   Школьный курс состоял из десяти занятий. Трускалов учил своих учеников - а среди них было немало седых, умудренных опытом жизни людей, были откровенные старики, имевшие богатое прошлое, - не бояться простых вещей (кстати, в учениках у него были наши соотечественники, которые смертельно боялись ездить в транспорте, опускаться под землю в метро, заходить в магазины и кинотеатры, такой отпечаток на них наложило то время, хотя никакие теракты в Москве еще не были совершены), обучал их самогипнозу, способности расслабляться и так далее.
   Наверное, это удивительно, но седые ученики Трускалова опасались, будто исполнительные послушные школяры, пропустить занятия либо опоздать на них, - с каждым уроком они все больше и больше приходили в себя, становились самими собой.
   Трускалов разработал несколько простых психологических упражнений, чрезвычайно действенных - такие, как "роза в вазе", "колпак", "грудные фары", "перископ", и так далее. Он относился к уязвимости, замордованности человека, как к болезни, к "фобии", и эту "фобию" лечил. Это у него получалось.
   В результате он начал даже издавать собственное пособие, задача которого также заключалась в помощи людям, которые плохо владеют собой, пособие имеет довольно сложное, на первый взгляд "некассовое" название - "Психическая саморегуляция", но оно очень нужное...
   Пособие касается самых разных сторон жизни - подсказывает, как лечить энурез и бороться с комплексом неполноценности, учит избавляться от дурных привычек и рассказывает об энергетических местах, которые имеет человеческое тело, делится тридцатью существующими в мире способами снятия стресса и дает практические советы по части того, как не быть одиноким, как защищаться от сглаза, как бросить курить, как брать себя в руки в момент опасности, и так далее. Все, что появляется на страницах "Саморегуляции", проверено Трускаловым на практике, на опыте.
   Если не на своем опыте (не будешь же лечить себя от детского энуреза, если его нет), так на опыте других.
   Потом "Психосервис" исчез, вместо него возникло ПБОЮЛ, но задачи, которые обозначил в своей работе, переведенной на коммерческие рельсы, кандидат психологических наук Вадим Трускалов, остались те же. Как остались и сотни, тысячи его клиентов, с которыми он поддерживает отношения, как осталась необходимость делать добро, с годами укрепившаяся в его душе, и многое-многое другое, что связано с его профессией и с ним самим лично.
   Маленькая фирма Трускалова процветает и приносит доход, кормит его семью. Часто Вадим Трускалов вспоминает прошлое, сказочный "Спрут" и жалеет судно. Дорогущий корабль этот некие доброхоты с липкими руками продали за кордон на иголки.