Свое дело

У тети Сони все в порядке

   Скажи Софье Максимовне Петровской, что после того как сослуживцы проводят ее на пенсию, в ней вдруг проснется талант предпринимателя, она бы ни за что не поверила. Хотела цветы разводить, до которых была страстной охотницей, но однажды вечером к ней в дом постучались двое...

   Второй час кружила я по улицам уральского села со странным названием Новая Ляля. Если ехать от Свердловска, то бишь Екатеринбурга, то часа через три, казалось бы, нескончаемого леса вдоль дороги покажутся серые то ли от старости, то ли от здешних дождей и ветров деревянные одноэтажные дома с участками под огороды. Низкое почти всегда в это время небо касалось коньков крыш, а серо-синие тучи цеплялись за трубы, из которых уже в сентябре начинал струиться дым. Уральские пейзажи значительно отличаются от иных, например подмосковных. Как бы это получше определить... Строгостью линий, суровой красотой. Это в последние годы и здесь климат потеплел, нет-нет да и удивит местных жителей непривычной жарой да оттепелью среди зимы, а раньше здесь морозы такие стояли, что земля на метр, а то и больше, промерзала. О колорадском жуке земледельцы и не слышали. Не выдерживал жук уральских холодов:
   Обо всем этом узнала я от одной местной жительницы, которая, быстро распознав во мне приезжую, взялась проводить меня до остановки, с которой автобусы следовали через Нижний Тагил в Серов.
   - Сама я тоже не местная, - вздыхая, говорила она мне, - родилась в Воронежской области, а потом перед самой войной мой отец попал под репрессии. Обвинили его в заговоре, а все из-за того, что он газеты с портретом вождя использовал не по назначению, то ли рыбу соленую завернул, то ли пузырь с машинным маслом. Ему кто-то и скажи об этом, но отец рассмеялся и что-то неприличное сказал. Он вообще-то мастеровым был, машинки швейные чинил, слышала - "Зингер":
   Еще одна человеческая судьба - живая страница истории.
   Мы шли мимо невзрачных, но крепких домов, а женщина все рассказывала:
   - Отца в лагеря, потом на поселение. Мама за ним, а потом: Вот с тех пор и живу здесь, - она помолчала, повздыхала, заново переживая за своих предков, которых судьба забросила в эти суровые края, и продолжила: - Да здесь у многих такая судьба. Были сосланы, потом дети, так и остались:
    На автостанции было пустынно, лишь тройка голодных собак, поджарых, с рыжеватой грязной шерстью, в который раз обследовала урны возле скамеек, стремясь отыскать хоть что-нибудь съестное.
   - Бедолаги, - кивнула в их сторону попутчица и потянулась в сумку за куском хлеба.
   Мне не повезло, нужный мне автобус ушел минут пятнадцать назад, а до следующего было еще несколько часов.
   - Ну, да я пойду, - окликнула меня женщина, - теперь сами разберетесь.
   Я кивнула и долго смотрела ей вслед, пока не скрылось из глаз ее зеленое балахонистое пальто. Тучи тем временем сгустились, и на площадь автостанции, будто из сита, сыпанул холодный, почти невидимый мелкий дождь.
   Неприютность на душе возросла, я уже пожалела, что отправилась сюда, тем более, что нужный мне человек был мной так и не встречен. Его дом был пуст, внушительных размеров замок оповещал, что надеяться на встречу не имело смысла:
    Еще раз посмотрев расписание автобусов, я стала думать о том, как убить время. Торговка сосисками, женщина неопределенного возраста, одетая в теплое пальто, поверх которого был натянут передник в горошек, пожаловалась на плохую торговлю.
   - Я уж эти сосиски по третьему разу разогреваю, - доверительно проговорила она. - И что? Нет покупателя!
   Я почувствовала голод, но трижды разогретых сосисок не хотелось.
   - А где можно поесть? - спросила я у торговки.
   Та пробежала взглядом по мне и моей дорожной сумке и решительно проговорила:
    - Отправляйся к тете Соне, тебе понравится:
   Нет, все-таки жизнь удивительна. Еще не прошло и получаса, как я с тоской смотрела на пустынную автостанцию, потом искала на окраине Ляли деревянный дом с верандой и вывеской: "Обеды у тети Сони":
   И вот передо мной белая накрахмаленная скатерть, столовые приборы, сияющие, будто зеркало, горка сухариков в тарелке и подсвечник в стиле сказок Бажова, зеленый, в прожилках и пятнышках, с маленькой золотой ящеркой. Это змеевик, пояснили мне, уральский полудрагоценный камень.
   Час был послеобеденный, кроме меня в светлой комнате, на стенах которой были развешены картины местного художника на темы все тех же сказок Бажова, находились еще двое мужчин.
    Хозяйка заведения, загорелая крепкая женщина, похожая больше на молдаванку, чем на русскую, сама принесла мне борщ с пирожками и присела напротив. Ее живые глаза с интересом рассматривали меня.
   - Где ж вы так загорели? - спросила я.
   Она не удивилась этому вопросу и с гордостью проговорила:
   - Да я ж теперь каждый год на курорт езжу. Мир посмотреть. Мне внучатая племянница Галя сделала загранпаспорт, тетя Соня теперь мир смотрит, - она пододвинула мне пирожки и сказала: - Знаете, я ведь только на пенсии жить стала. Мне семьдесят второй идет, а я думаю, столько всего не успела. Вот бы назад часы пошли!
   И я узнаю историю, которая кажется мне интересной и поучительной. А потому:

   Рассказывают, что бабушка Софьи Максимовны была удивительно хороша. Но характер у нее выдался своевольный, и когда сваты приходили в ее дом, она всякий раз давала от ворот поворот.
   - В девках останешься, - пугали ее родные, - смотри, младшие сестры уж заневестились.
   - Полюблю, тогда будет разговор, - отговаривалась та.
   И полюбила. Заезжего поляка. Так что дед у Софьи Максимовны поляк, его фамилию она до сих пор носит. А по материнской линии кого только нет. Говорят, что даже испанская кровь в предках текла. Целый роман можно писать: Да только не об этом мне хотелось, а о более прозаичном, о нынешней жизни Софьи Максимовны, или, как здесь все ее зовут, тети Сони.
   - Меня сюда перевезли, - рассказывала она, - когда мне было три года. Так случилось, что первый брак моей матери был неудачен, а отчим отсюда, из этих мест. Да отчимом я его только за глаза звала - он мне отцом стал. Добрый, терпеливый и очень приветливый. Люди вообще здесь приветливые. Может, оттого что природа суровая, люди понимали, что без поддержки друг друга не выжить. Вот у вас в Москве попросись с улицы человек в дом, пустите? - Я еще не успеваю сказать, как она отвечает за меня: - Скорее всего нет!
   А здесь если не каждый, то через одного пожалеет человека, угостит, чем может: шаньгами, пельменями, чаем с травами, да и местной настойки нальет. Потому что понимает: не поможет - беда приключится. Куда идти, кругом тайга:
   Лицо тети Сони становится серьезным, видно, она припомнила что-то грустное.
   - Однажды в девчонках, - продолжает она, - я в тайге заблудилась. Пошли клюкву на болота собирать, ягод столько, что хоть граблями греби: Увлеклась я, а когда опомнилась, то никого рядом, ни души. Ох и страшно было. Несколько суток по лесу плутала, припоминала все приметы, чтобы дорогу найти. Тогда я и поклялась себе, что, если выживу, буду людям добро делать.
    После борща она принесла мне глиняный горшочек, из которого шел запах грибов и каких-то незнакомых приправ.
   - Это мой фирменный рецепт, - с гордостью проговорила она, - люди сюда специально приходят, чтобы "мясо по-таежному" съесть.
   Тетя Соня рассказывает, сколько нужно взять грибов, каким должно быть мясо, кстати, это мясо кабана, его ей поставляет дальний родственник. Он заядлый охотник. Потому посетители ее заведения регулярно могут попробовать дичь.
   Все это кажется мне просто невозможным. На окраине глухого села, окруженного лесами и болотами, веселая, энергичная, немолодая уже женщина открыла свой бизнес. И получается.
   Правда, слова "бизнес", "предприниматель" ей не нравятся. Если и говорит она о себе, то по-другому.
   - Это дело мое, - смеется она, - мне очень по душе. Я ведь всю жизнь любила гостей в доме принимать, другие сетуют: опять у плиты торчать, а мне это в радость. Я вообще фантазерка. Готовлю обычный суп и думаю: а что, если щепотку того добавить или этого. Особенно интересно салаты готовить. Такой необычный вкус можно придумать.
   А еще, - ее лицо делается лукавым, - у меня муж был очень характерный, так я прежде чем у него что-нибудь попросить, таким обедом его угощу, что он разомлеет. Особенно он пироги любил. Треугольники с мясом, картошкой и луком. Я их на большое блюдо положу, они так и светятся. От них у него настроение враз поднималось. Объестся, как кот на масленицу, тогда уж на все рукой машет - хочешь к подругам, хочешь новое платье: Обычно все покупки я ему в этот момент и показывала. И дети о своих школьных проделках сообщали. Он только рукой машет: ладно, все будет нормально.
   - Так вы дипломат, - смеюсь я.
   - А как без этого? - серьезно спрашивает она.
   - Как же вы свое дело решили открыть?
   - Так Бог знак дал, - опять серьезно говорит она.
   И я узнаю, что после того как Софья Максимовна проработала на почте и коллеги проводили ее на пенсию, в дом пришло несчастье. Тяжело заболел муж Федор Петрович. Всю весну кашлял, она его всеми народными средствами лечила, да только он все слабел да слабел. Тогда приехавшая из Свердловска дочь настояла, чтобы отца отвезли в областной диагностический центр. Там и сообщили им, что у отца злокачественная опухоль. Не могла Софья Максимовна смириться с тем, что потеряет близкого человека, и сама стала его по другим врачам возить, цепляться за любую соломинку.
   - А везде деньги, - она трет лоб, будто хочет избавиться от головной боли.
   В общем, к тому времени, когда не стало мужа, оказалось, что все накопления тоже растаяли. А на пенсию чуть больше одной тысячи даже самой умелой хозяйке не прожить. К тому же дом требовал постоянной заботы, - то крыша потекла, то забор повалился, то печь треснула:
   - Я крутилась, как могла, - рассказывает она, - огород сажала, в тайгу ходила, даже с ружьем, зайцев стреляла, уток. И все-таки уверенности в завтрашнем дне не было.
   Я пытаюсь представить Софью Максимовну на лыжах, с ружьем за плечами. Получается плохо.
   Она не знает, как бы сложилось дальше, но однажды к ней в дом вечером постучали двое приезжих. Так случилось, что машина, которая должна была прийти за ними, где-то заблудилась, и им некуда было пойти, да и проголодались они.
   В общем, пустила она их, накормила, на ночлег оставила. Тогда-то ей один из них, тот, что помоложе, с россыпью веснушек на щеках, посоветовал:
   - Вам бы харчевню какую устроить, а то ведь и перекусить негде. А у вас талант!
   Утром они ей на стол деньги положили, она сначала отказывалась брать, да те ни в какую - каждая работа должна оплачиваться. Мы, мол, гости нежданные.
   Уж и сама не знает Софья Максимовна, почему ей эти слова так в душу запали. То ли интуитивно почувствовала она, что у нее может получиться, то ли что-то другое. Но пошла она в местные органы спрашивать, можно ли открыть ей у себя дома что-то вроде столовой. Ведь приезжим в Ляле несколько лет назад негде было вкусно поесть. Ей кучу бумаг дали, потом пришли обследовать место, где она собиралась людей кормить. Выручило то, что дом просторный, а в теплое время веранда большая, отдельная. Приезжали из санэпидемстанции, проверяли, где вода, как продукты будут храниться. В общем, еще только суд да дело, а у тети Сони уже золотые украшения, которые ей за всю жизнь были подарены, оказались заложенными в ломбарде. Деньги понадобились на всякие мелочи.
   - Оказалось, - говорит, - дело это хлопотное, столько всяких мелочей, и все денег требует.
    Помогли дети. Сын, узнав, что мать заложила украшения, сам съездил в Нижний Тагил и привез ей их оттуда. Приехала к ней и сестра из Свердловска, к тому времени она уже одна осталась. В общем, всем так ее идея понравилась, что помогать стали. А может, припомнились им ее вкусные застолья. Ведь и поваром надо родиться.
   Правда, прошло несколько месяцев, прежде чем на доме Софьи Максимовны появилась вывеска, сделанная соседским пареньком: "Всегда вкусные обеды от тети Сони". Над названием своего заведения она и теперь думает, только ни на одном остановиться не может. То "радостью" хочет назвать, то "Колокольчиком": А пока здесь можно услышать: пойдем к тете Соне, ты был у тети Сони?
   Популярность своего заведения она решила завоевать блюдами только отличного качества, вкусными, свежими и еще необыкновенными. Встает рано, ставит тесто для пирожков, потом идет на местный рынок, закупает необходимое. Хотя в последнее время делает это реже. Свои поставщики появились. И дичь из тайги, и грибы, и ягоды: Травы, соленья, варенья только свои, по собственным рецептам.
   - Когда начинала, - говорит она, - некоторые соседки только посмеивались - чего ты придумала? Все на пенсию живут. А ты бизнес решила устроить.
   Теперь времена изменились. О Софье Максимовне с уважением говорят. В 72 года другие только на лавочке сидят, а она молодец!
   И случилось так, что к тете Соне зачастили не только приезжие, но и местные. Правда, с местами у нее проблема, не может одновременно больше 12 человек принять. Три столика по четыре места.
   - Мы с сестрой готовим и обслуживаем, - говорит она, - больше нам трудно. Да и боюсь, что пропадет радость от моего дела, будем уставать. А я этого не хочу. Я ведь каждое блюдо с душой готовлю. И еще, когда все это делаю, то пою из детства, из юности, пою и радуюсь, что на старости лет нашла любимое занятие.
   - А как доходы? - так, скорее для порядка спрашиваю я.
   - Хватает, - улыбается она, - а главное - всегда в моем доме люди. Вот и с вами поговорила. Теперь, напишите, может, кто из Москвы и будет в наших местах, так пусть непременно к тете Соне заходит. Весной у нас много зелени всякой будет, щи из щавеля, пироги со щавелем, зеленым луком, я и из одуванчиков салаты готовлю, а там ягоды пойдут: Тайга поможет стол украсить. Так что милости просим, у тети Сони все в порядке.