Свое дело

Волшебники Симоновы

   Сувениров высокому гостю приготовили немало.
   Но Владимир Владимирович долго и внимательно разглядывал этот. Фарфоровая высотой с полметра часовня светилась белизной и позолотой. Строгие формы и тончайшая роспись - настоящее произведение искусства, достойное музея. Гость, привычный уже к необычным подаркам, сказал: "Да... Это я возьму домой".
   И сувенир с подписью "О.А. Симонова, С.А. Симонов" уехал с Ярославской земли в Москву, в дом Президента Путина.

   Ольга родом из Рыбинска. Как окончила Абрамцевское художественное училище, работала по распределению, а потом вернулась на родину. И как-то приехала в командировку в Песочное, что неподалеку от Рыбинска, на Первомайский фарфоровый завод, где как раз Сергей работал. Так они и познакомились. Ольгу тянуло к фарфору. И к Сергею. А его - к ней. Короче, через некоторое время Ольга перебралась в Песочное.
   А через три дня после женитьбы Сергей уехал из дома. Ему, в общем, и самому хотелось, но без жены он вряд ли решился бы ехать. Ольга его уговорила - надо. И он поехал в Ленинград, на курсы повышения квалификации работников легкой промышленности. Случилось это в марте 1983 года, но те два месяца учебы Сергей и Ольга вспоминают до сих пор. Как я понимаю, тогда Сергей Алексеевич Симонов и состоялся как скульптор-модельщик.
   Хотя как художник - много раньше. Сергей рисовать нигде не учился, просто так бывает: дан человеку от Бога талант видеть все окружающее иначе, острее, чем другие. Ведь художник - это не образование специальное, а особые отношения с миром. А еще - трудолюбие, настойчивость и упорство. И состояние души, горение сердца, от которого никогда покоя нет. Сергей рассказывает, как, случается, ночью, проснувшись, он бежит к столу: вот приснилось, и нужно скорее на бумагу сон перенести. И он набрасывает тот образ, что во сне к нему пришел, - иначе пропадет, растворится из памяти.
   Но художников много, а Симонов такой - один. И вот почему.
   Мы редко задумываемся над тем, кто и как делает вещи, что окружают нас каждый день. Скажем, чашка, чайник или тарелка. Вещи простые и необходимые, потому как бы незаметные. Только ту же чашку самое малое четыре человека делали. Первый - это, понятно, художник. Он придумал, нарисовал форму. И отдал рисунок модельщику, тот по рисунку из гипса модель выточит-вылепит. Затем формовщик, он по модели делает пустотелую форму. Ее тоже придумать надо, иная форма из десятка частей состоит. В форму будут заливать фарфоровую массу, и это тоже не самое простое дело - отливать посуду. Есть литейщики хорошие, а есть, которые похуже. Потом посудину обожгут, глазурью покроют. И распишут красками или наклеят цветную картинку-деколь.
   Так вот, Сергей Симонов за три десятка лет на Первомайском во всех цехах работал и освоил все профессии. Он и художник, и скульптор, и модельщик, и форму сделает, и отливку. То есть Симонов может идею, что в его голове родилась, превратить в готовое изделие.
   А Ольга - мужнину работу росписью тончайшей покроет. Так они и работают: Сергей формы создает, Ольга - росписи.
   Придумал, к примеру, Сергей сервиз, название ему вместе подобрали (это тоже дело особое), обсудили, какая роспись на него лучше всего пойдет. Ольга сделала. Конечно, у нее и своя работа есть, так что и наоборот бывает. Захотелось как-то Ольге с матрешками поработать. Много всяких по стране матрешек, и у каждого мастера - свои. Сколько художников, столько и матрешек. Так пусть и у нее, Ольги Александровны Симоновой, свои будут. Попросила мужа: "Сделай формы". А как? То дерево, а здесь - фарфор тончайший. Матрешки - одна в другую, он бы и такие сделал, только, если складывать и разбирать, обязательно сломаешь. Ольга - мастер миниатюры, ее росписи - ювелирной работы. Сломал - пропала работа. Сергей сделал просто набор матрешек, чтоб в рядок. И Ольга так их отделала, что аж светятся, как яички пасхальные. Но эти матрешки еще и звенят, как колокольчики, если ногтем постучать. Потому что - фарфор, ему звенеть положено. А дело в том, что матрешки Сергея не цельные, а пустые, тонкостенные, и донышки он подклеил так, что ни шовчика, ни складочки не видать. Одно слово - мастера, стоят друг друга.
   У Ольги свое мастерство, она кистью колонковой и перышком-иголочкой роспись кладет, как кружево плетет. У Сергея мастерство свое, он тоже плетет кружева. Резцом по глине, да такие, что на российском гербе у двуглавого орла на кружке каждое перышко само по себе. Свидетельствую: кружку держал в руках, что далеко не каждому дано. Потому как фарфор нам в руки попадает, покрытый глазурью, отчего он гладок и блестит. Глазурь при обжиге затекает во впадины и тончайшей работы резьба по глине смазывается. Редко когда художник оставляет работу без глазури, такое изделие называется "бисквит", на нем-то вся тончайшая резьба и видна. Я любовался "бисквитами" Симонова, а в его глазах светился нескрываемый блеск гордости. Что ж, есть чем.
   А иной раз художнику и пошутить хочется. Тогда появляется то, что специалисты-искусствоведы называют "кич". Слово немецкое, в переводе - дешевка, безвкусица.
   Есть такой вопрос, который очень любят задавать женщины: "Это хорошо или плохо?" Кич - это хорошо или плохо? Не знаю, прежде говорили: мещанство. Нынче - кич. Во всяком случае я понимаю, что матрешки, которыми на Новом Арбате торгуют: "Горбачев", "Ленин", "Сталин", "Ельцин" - это не искусство. Дешевка. И Петр Первый, что в центре Москвы Церетели поставил, - это кич. Не искусство. Только, например, лубочные картинки, матрешки (настоящие, в платочках и расписных сарафанах) тоже считаются кичем. Кич бывает разный: один рождается из погони за деньгами или из того, что не хватило мастеру чувства меры. А другой - это "прикол", как сейчас говорят, добрая шутка.
   Вот, работал на заводе художник Ермолаев, сделал кружку "Баня": парятся женщины зелеными вениками, тазы, ведерки, ковшики на стене и окошко. А в нем лицо, понятно? Вот это такой кич - с приколом. Симонов, хотя и говорит, что для кича лучше глина, фарфор все же материал тонкий, благородный, тоже не удержался. Сделал набор: кувшин и две кружки. Носик у кувшина так высоко, что как наливаешь из него, так обязательно прольешь. Мыть же его и кружки замысловатые - одно мучение. Формой посуда чем-то напоминает те флаконы, в которых шампуни продают. Короче, непрактичный набор и не очень, я бы сказал, "фарфоровый". Но вот захотелось художнику нового чего-то, нетрадиционного, неожиданного. Как и Ольге - с ее матрешками. Потому что художник всегда чего-то неизведанного ищет, и все искусство вообще-то из таких поисков состоит.
   Симоновы - люди рабочие, чего стоит труд, они знают хорошо, но о деньгах говорят не то чтобы неохотно, но как о чем-то малозначимом. Не то, что деньги им не нужны (как не нужны - двух-то дочерей растить!), но у них в жизни другой счет. Тот же подарок для Путина, это только отлить такую форму и то не всякий возьмется. А Сергей еще и вставки придумал, и Ольга к тому же украсила их необычными миниатюрами: видами Рыбинска. Российский Президент, которому, понятно, подарки особые готовятся, оценил этот сувенир по достоинству. За работу же художники от тех, кто заказывал ее "сверху", получили по пятьсот рублей. И по Почетной грамоте. Но нет у Симоновых повода для грусти, наоборот, они рады. Это - признание. Вот что для них, мастеров, художников, важнее всего. А прошлой зимой Глава поселковой администрации просит: сделайте что-нибудь эдакое - надо в Ярославль ехать. Узнал Сергей, кому презент, и вылепил пепельницу-"кобру" (как-никак год Змеи начинался). Уехала "кобра" в Ярославль, а весной закатали через весь поселок дорогу - любо-дорого смотреть, и люди нынче по ней, как по проспекту, каждый вечер гуляют. А ведь прежде яма на яме была. И опять Симоновы смеются: может, и нет, а может, и сделала свое дело та "штучная кобра". Вот и польза для поселка.
   Все же, прощаясь, не удержался, спросил: как ни смотри, легкой жизнь в Песочном не назовешь, неужели не думали уехать? Уехать не проблема, отвечают, - звали и в Москву, и в Рыбинск сейчас. Предлагают свою мастерскую создать. Так в чем дело? Это ли не мечта для художника! Ольга объясняет: "Нельзя нам уезжать, не оставив учеников. Надо после себя дело хорошее оставить. А наше дело от нас никуда не уйдет".
   Настоящий художник - волшебник, он своими творениями заставляет людей смеяться и плакать, горевать и приходить в восторг. Потому что в свои работы всего себя вкладывает, в каждом - частичка его души. Так мне Ольга Симонова сказала. Добавлю: художник потому волшебник, что он не просто рисует и лепит. Он, как чудо, добро творит.