Свое дело

Возвращение к профессии

   Тот последний конкурс парикмахеров, проходивший в областном центре, городе Горьком, так много лет назывался Нижний Новгород, ей снился не один раз. Ей уже нужно выходить на подиум, чтобы показать свое мастерство. Но сильная боль в ногах заставляет остановиться. Хочется прилечь и никого не видеть. Ей больно. Но она берет себя в руки. И побеждает.

   Это был последний день моего пребывания в родных местах, и я уже грустила и по этим старым улочкам, где рядком выстроились старинные домики в два-три этажа, и по набережной Оки, которая в эти весенние дни была особенно красива. Крутые овраги, спускающиеся к реке, благоухали черемухой. Свежо и сладко пахло разнотравьем. Знаю, что все, кто родился и вырос здесь, возвращаясь пусть ненадолго, спешили на набережную, чтобы присесть здесь на лавочку и, смотря на вечный, неторопливый бег Оки, припомнить свое детство и тех, с кем когда-то проводили свои дни. Когда-то давно на этой улице, граничащей с набережной, жила в основном городская знать. Те, у кого имелись деньги, ценили и красоту, открывающуюся за окном, и свежий воздух, и безопасность:
   Последнее не случайно, ведь в иные годы полноводная Ока во время весенних разливов затапливала нижнюю часть Павлова. Тогда, чтобы перебраться в другую часть города, приходилось пользоваться лодками и ботиками:
   С этими мыслями и легкой грустью на душе шла я по до боли знакомым и дорогим местам. И домики, украшенные деревянной резьбой, с распахнутыми окошками, видевшие когда-то меня девчонкой, смотрелись по-новому. Вот в этом двухэтажном, красного кирпича, жила когда-то старая учительница музыки, причудливая старушка, носившая шляпку, похожую на шляпку гриба, а спереди спускалась ей на лицо этакой занавесочкой черная вуалька. Эта старушка сторонилась людей, но зато под ее опекой были все окрестные коты. Про нее рассказывали странные вещи: и что она была красавицей, и из дворян, и что-то, теперь уже не помню, про ее необычную любовь. Зато помню другое - собравшихся под ее окном людей, слушающих ее пение. И голос удивительно молодой, завораживающий:
   Он заполнял все вокруг.
   Я остановилась возле дома. Да, красота удивительное явление. А знаете, мне еще моя старая тетушка рассказывала, что Павлово славилось не только своими природными красотами, но и тем, что было здесь много красивых женщин. И приезжали сюда за красавицами невестами со всей страны.
   И правда, потом я не раз убеждалась в этом. Одного недоставало местным женщинам - мастеров, кто их красоту бы заставил открыться. Вот, например, в этом районе была всего лишь одна парикмахерская. И та, сколько себя помню, была всегда переполнена. Очередь к мастеру иногда хвостом вылезала на улицу. Рядом, в булочную, тоже обычно была очередь. Потому и спрашивали подходившие, мол, вы за хлебом? Или за красотой?
   Иные, что побойчее, отшучивались: куда, мол, очередь вперед подойдет:
   Припоминая эти милые сердцу картинки, я тоже подумала о том, что неплохо бы подстричься, да только где теперь?! Уже и вечер, да и знала я, что нет здесь парикмахерской. Однако ошибалась я. Потому как пройдя пару десятков шагов, увидела на старом купеческом доме вывеску: "Салон-парикмахерская "Элегия".
   Удивилась и зашла. Приветливое, где-то уже виденное лицо симпатичной женщины.
   Хозяйка салона тоже улыбается мне, как старой знакомой.
   - А ведь я вас узнала. Вы тогда о нас писали! Помните?!
   В моей памяти всплывает освещенный зал, аплодисменты и чуть смущенная молодая женщина, принимающая Диплом победителя конкурса молодых парикмахеров.
   Да, несомненно, это была Наташа Котова. В те годы самые известные местные модники стремились попасть в ее руки. Но потом я почему-то все реже и реже слышала о ней как о мастере.
   В чем дело?
   - А в том, - рассказывает она мне, - что тот самый конкурс был последним. К тому времени у меня уже стали болеть ноги, а тогда началось самое настоящее обострение. Стоять не могла, а ведь парикмахер целый день на ногах.
   В тот период ей пришлось нелегко, любимую профессию, о которой мечтала с детства, пришлось оставить. Представляете, как было жалко, ведь уже и имя было, и свои клиенты, и радость была от того, что у нее все получается, что люди от нее уходят помолодевшими и красивыми.
   - Знаете, - неожиданно повторила она мне то, о чем минуту назад я и сама думала, - ведь в Павлове живут красивые люди, особенно женщины. Смотришь, вроде и глаза хороши, и лицо приятное, а волосы?!
   Мне всегда хочется подойти и сказать: вам пойдет вот такая стрижка, а вам лучше вот так уложить. Я ведь прирожденный стилист.
   В детстве Наташины тетрадки были изрисованы барышнями в причудливых нарядах и с невозможными прическами, которые изобретала ее буйная фантазия.
   И вот болезнь. Пришлось все оставить. И было больно и страшновато, как сложится судьба.
   Не могла она тогда знать, что пройдут годы и она вернется к своей профессии, только в ином качестве.
   Но об этом чуть позднее. А пока поговорим о том, куда решила идти Наталья.
   А подалась она в медицину. Уже имея семью на руках, она решает поступить в медицинское училище. Среди девчонок, вчерашних школьниц, она одна из немногих имела семью и детей.
   В какой-то степени медицина тоже сродни ее бывшей профессии, возвращалось здоровье, возвращалась и красота.
   И потом, получив диплом медсестры, она не пожалела о том, что сделала такой выбор. У нее получалось, работать нравилось. Одно время работала в роддоме, потом в детской больнице, потом перешла в ведомственную больницу. Там-то и застали ее времена перестроечные. Ох, и не простые времена были. Дети подросли, им учиться надо, а денег в семье катастрофически не хватало. Заработная плата медицинской сестры была мизерной.
   Котовы не раз собирались на семейный совет. Как-то надо выбираться из финансовой ямы? Для того, чтобы открыть свое дело, нужны были хоть какие-то деньги. Где взять?!
   Пошли по тому же пути, что и многие павловчане, оставшиеся без работы или желающие сколотить какой-то начальный капитал. Подались в челноки.
   Надо сказать, что в девяностые годы, особенно в начале, именно челноки хоть как-то одели нас, ведь магазинные полки были совершенно пусты.
   Но с тех самых пор Наталья не может видеть эти огромные клетчатые китайские сумки, которые ценились людьми, занимающимися челночным бизнесом, за легкость. Правда, прочность у них была так себе. Для прочности эти огромные баулы обматывались скотчем.
   А сколько здоровья, силы и нервов унесли эти все поездки по городам и весям не только своей страны, но и зарубежья! Чаще всего ездили в Прибалтику, Белоруссию, Польшу, Китай:
   Эти поездки принесли Котовым небольшую прибыль, они открыли свою ларек, стали торговать косметикой, бижутерией и прочим товаром, который был призван как-то украсить женщин.
    И все-таки это было совсем не тем, что принесло бы Наталье Евгеньевне удовлетворение. Ей хотелось как-то вернуться к своей детской мечте, к выбранной однажды профессии, к делу, которое снилось ей по ночам.
    И однажды, проходя по улице Куйбышева, она узнала, что в старом купеческом доме продается первый этаж. Будто кто-то шепнул ей: а ведь здесь можно открыть свою парикмахерскую. Вечером того же дня она стала разговаривать об этом с мужем.
   Решение приняли единогласно. Помещение покупаем и копим деньги на обустройство парикмахерской.
   Сейчас трудно поверить, что выкупленное помещение находилось в столь плачевном состоянии, что увидеть в нем будущий салон красоты можно было только, если очень захотеть.
   Наталья Евгеньевна была просто одержима этой идеей. Правда, и все домашние, видя, как этого хочет мама, стали ее поддерживать. Они три года копили деньги на обустройство, а когда я спросила о том, почему бы не взять кредит, ответили, что проценты слишком высокие.
   Всей семьей делали ремонт, то, что не могли сделать сами, делали нанятые рабочие. Сноха Натальи Ирина поехала учиться в Нижний Новгород на мастера парикмахерского искусства. На все том же семейном совете они решили, что их салон должен быть лучшим. Но поработать пока Ирине не удается, в их семье появился наследник.
   Так что ко дню открытия своего салона они решили провести конкурс среди желающих работать у них. Дали объявление в газете, и знаете, оказалось довольно много мастеров, которые хотели работать у них.
   Самым придирчивым человеком оказалась сама Наталья Евгеньевна. Ей хотелось, чтобы женщины, приходящие в ее салон, не только уходили от них преобразившимися, но и обязательно возвращались. Когда-то она уже проходила это и знала, что залог успеха - это заиметь свою клиентуру и имя.
   Поэтому было закуплено лучшее оборудование. И только талантливого мастера купить было нельзя. Его можно было только выбрать.
   Ею оказалась та самая Светлана, хрупкая блондинка, которую я встретила в тот день. Светлана не павловчанка, сюда ее привела любовь. Жених оказался из Павлова, а она с Владимирской земли.
   В первые же дни работы Светлана покорила клиентов. Ее легкие руки, порхающие над ними, творили чудеса.
   Подходя к зеркалу, женщины придирчиво оглядывали свою изменившуюся внешность. А потом улыбались.
   - Знаете, - говорила мне хозяйка салона, - может, и ради этих улыбок я вернулась к своей профессии. И все, что было сделано руками моей семьи, не зря. Деньги, да. Бизнес, да. Но согласитесь, что бизнес на красоте - это здорово.
   Кроме Светланы в "Элегии" не работают посторонние люди. Это чисто семейное дело. Муж, сын, сноха, да и дочка помогает.
   - Мы ведь не вечны, - говорит неожиданно Наталья Евгеньевна, - уйдем, а дело наше останется. Представляете, кто-то вот так будет идти по улице, посмотрит на старый купеческий дом и припомнит, что это мы здесь открыли салон, ведь желание быть красивыми останется на все времена.