Свое дело

Зашугомские толшмяки

   СЕМЬЯ ПОЛЕТАЕВЫХ СТАРАЕТСЯ ЖИТЬ ДОСТОЙНО НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ИМ МЕШАЮТ. ОНИ ДВИГАЮТСЯ К СВОЕЙ ЦЕЛИ, НЕ ОБРАЩАЯ ВНИМАНИЯ НА КОЗНИ НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЕЙ.

   Думаю, стоит ли сейчас в лес-то ехать? Сашка вон пьяный, Серега тоже с перепою. Мы там такого наработаем...
   Идем с Геной в гараж. Назвать этот полуразвалившийся сарай "гаражом" можно, только если сильно напрячь воображение. Вид трелевочного трактора, который он сейчас должен завести, как, впрочем, и окрестный пейзаж, обильно сдобренный останками колхозной техники, оптимизма не внушает. Первым делом Гена запускает палку в топливный бак и грязно ругается:
   - Вот, .... стырили. Двадцать литров слили, ... ну, совести у народу не осталось. Что ж, будем на заправку тащиться. Пара пьяных погоды не делает, надо ехать на делянку.
   Зимой бригада механизаторов работает в лесу. Качество леса, который дозволяют рубить, оставляет желать лучшего, однако для колхоза это великое подспорье. Геннадий раньше работал механиком, потом переругался с председателем и ушел в простые механизаторы. Председатель и дальше продолжал бы давил на Гену, но специалистов (да к тому же и непьющих) нет совсем, и ему приходится скрипеть зубами вхолостую.
    Трелевочный трактор завелся с трех оборотов, и Гена укатил на заправку. Возвращаются мужики из лесу с темнотой. Я направился к их дому, в самом центре села; по пути, у остановки, которая одновременно является "кабинетом" для утренних летучек, меня внимательно проводили взглядами мрачные (но бритые) мужики. Так началась мое знакомство с семьей Полетаевых.

   Рейсовый автобус из Солигалича последовательно заходит в два разных конца этого "медвежьего угла", в села Зашугомье и Куземино, а потому в одночасье можно оценить контраст между двумя хозяйствами. Первый колхоз, "Свобода", - место, где вполне можно снимать кино типа "Мамай прошел". Второй, "Большевик", может похвастаться аккуратно дожидающейся весны техникой и образцовой фермой. "Свобода" - худшее хозяйство района, "Большевик" - лучшее.
   Причину столь разного положения как хозяйств, так и самих деревень мне объяснили историческими предпосылками. В Куземино издревле жили простые крестьяне, народ сплоченный и простой. В свое время, когда колхозы разваливались, там не позволили растащить технику, сгруппировались и теперь совершили скачок вперед. А в Зашугомье проживали выходцы с Севера, из Тотьмы, именно потому их прозвали "толшмяками". Здесь больше торговали, чем трудились на земле. После революции в Зашугомье создали коммуну, которая за два года себя проела. Колхоз тоже проели, причем особенно усердствовали председатели, каждый урывал себе от "Свободы" особо лакомый кусочек. И вот докатились: в поле весной выйти не на чем, и скоро колхоз начнет проходить процедуру банкротства.
   Наталью и Геннадия Полетаевых в селе называют "предпринимателями", причем звучит это с некоторым оттенком пренебрежения. Наверное, забыли, что в старые времена таковых в Зашугомье было много. На самом деле все отличие Полетаевых от остальных толшмяков состоит в том, что Наталья всего лишь оформила частное предпринимательство, - а занимаются Полетаевы тем же, чем и все: личным подворьем. Ну, разве только у них на дворе чуть больше скотины, чем у других. Две коровы и три-четыре теленка на хозяйство здесь - норма, только остальные стараются это не афишировать. У Полетаевых три коровы и десять телят, овцы и птица; официально Наталья именуется "частным предпринимателем по производству сельскохозяйственной продукции". Она не занимается скупкой или спекуляцией; просто они с мужем выращивают скотину и продают свои мясо, молоко, сметану. Народ (точнее, ту его часть, которая не желает работать и промышляет воровством солярки из колхозной техники) раздражает то, что Наталья платит налоги - мелочь даже по местным масштабам, но логика тунеядца проста: "раз платит - значит, что-то не так..."
   Из колхоза Наталья ушла в 2000-м. Была она лаборантом на ферме, зарплата мизерная, 200 рублей, и, когда ей предложили перейти в заведующие, она написала заявление об уходе. Дело в том, что заведующая практически весь день проводит на ферме, а к тому времени у Полетаевых уже было большое хозяйство.
   - ...Предпринимательство - это чтобы стаж не потерять. Моя подруга тоже его оформила, но потом отошла от этого дела, потому что, кроме социального налога, НДС (это с реализации платится) надо еще и по 150 рублей в месяц платить просто так. Для нее эти деньги оказались непомерными. Мы с Геной двор новый построили, у нас два инкубатора. Я хотя бы на том, что цыплят выращиваю, уже доход стабильный имею. Самое трудное сейчас - это продать то, что вырастил. К нам в село приезжают за мясом какие-то нерусские, мы их "цыганами" называем, но сейчас они предлагают цену за телятину в 33 рубля. А я меньше 50 не продаю; у меня свои клиенты в городе, частники, которые уверены в качестве нашей продукции, да и санаторий, школы тоже наше мясо с удовольствием берут.
   Геннадий пока из колхоза уходить не собирается, и вот почему. Своим колхоз продает зерно чуть подешевле, да и телят здесь можно взять по льготной цене. Причем продается все это не за деньги, а в счет задолженности по зарплате. С дровами вообще получается натуральный "рэкет": кто не в колхозе - тот дров не получает вообще.

   На весь район таких "предпринимателей сельхозпроизводства" всего семеро, причем, по словам Натальи, шестеро из них давненько производят не больше, чем могут проесть сами. Дело прежде всего в том, что заниматься сельским хозяйством в этом неласковом краю невыгодно в принципе. Получается только у тех, кто отдает хозяйству все свое время и все силы. У того же колхоза "Большевик", к примеру. Продали Полетаевы пять телят - и купили наконец подержанную "восьмерку"; теперь они могут без проблем возить свои продукты в город, расстояние до которого немаленькое - 22 километра. Продали еще телят - дали старшей дочери образование (а нынче оно недешево). Но соседи (с которыми у них в общем когда-то были неплохие отношения) смотрят уже на них как-то по-другому. Себя Наталья из ряда селян не выделяет, ведь другие тоже помногу скотины держат, но в деревне всегда так: у тебя две коровы - нормально, три - ты уже как бы выскочка. А беда деревни сейчас, по мнению Натальи, только в одном:
   - Сейчас многие в вино ударились. Молодые парни у нас пьют повально (и брат мой тоже пьет до кошмариков). А раз пьют, значит им ничего не жалко - ни технику не берегут, ничего... Может, это от безысходности. И вопрос: на что пьют? А я так скажу, что солярку воруют. Больше нечего в колхозе украсть. Я говорю им: "С чего вам колхоз будет денег давать?" И вот что удивительно: ленивых у нас единицы, даже те, кто пьет, все равно держат скотину. И у брата две коровы и четыре теленка. Не знаю... может, дело в том, что председатели у нас были такие. Один был, чечен, он технику продал, а деньги в карман положил; после него был закодированный пьяница, но он как-то быстро раскодировался. После того местного избрали. Тоже хорошего, когда трезвый. Теперь вот этого... фамилия его, Загребин, сама за себя говорит...
   Председатель Загребин, когда я захотел задать ему вопросы, сначала попытался скрыться, но потом согласился изложить свое мнение.
   Мнение заключалось в том, что Наталья Полетаева предала колхоз, потому что она отказывалась подменять доярок, когда он просил. В обиде он и на Геннадия - за то, что ушел с ответственной работы механика. А скотина их между тем гуляет на колхозных полях. В общем, председатель Загребин наговорил много нехорошего про Полетаевых и в заключение сказал, что "они не предприниматели, а бездельники". А также посетовал: "Не знаю уж... как бы до пенсии дотянуть..."
   А недавно у Натальи появилась новая мечта. Они выращивают ранние помидоры и огурцы, но подводят "возвратные" июньские заморозки. Так вот, Полетаевы задумали построить отапливаемую теплицу, чтобы помидоры и огурцы стали еще более ранними и не вымерзали. В конце концов, что бы ни говорили на селе, они зарабатывают своим трудом.