Традиции

Хранитель священной рощи

   Всю жизнь Зайцев Николай Иванович строил. За деньги. Однажды он понял, что есть в жизни вещи, которые не измеряются никакими деньгами. И он начал строить просто так. Если не для души, то, как минимум, для своих земляков и братьев по крови.

   - Ну, я, конечно, никогда не пил. Мне было семь лет, отец пришел пьяный, маму побил, обматерил, и мама после сидит со мной, по голове гладит: "И ты, наверное, такой же будешь..." И я сказал себе: "До двадцати пяти лет вообще пить не буду. И табака не буду курить". А когда двадцать пять исполнилось, мне уже табак с вином вовсе не интересны были. Другие вещи увлекли...
   ...Деревня Большой Китяк - исконное марийское селение. Всего их, марийских деревень, в "кусте", окруженном русскими и татарскими деревнями, семь штук. Русские села бедны так же, как и марийские, зато татарские намного богаче, с асфальтом и газом. В Китяке есть древние достопримечательности.
   Их всего две. Первая - старинный Сибирский тракт; отшлифованные веками и ногами кандальников камни будто хранят в себе дыхание истории. Этот тракт стал главной улицей деревни, и, несмотря на то что машины эту кошмарную "наждачку" объезжают по обочине, что-то в тертых булыжниках есть удивительно теплое. Вторая - могила великого героя марийского народа Ак-Патыра. Переводится это имя с марийского как "Белый-Сильный". Или Белый Богатырь. Толком никто сегодня не знает, что это был за человек (это в последнее время марийские историки по крупицам собрали какие-то сведения), но все века могиле Ак-Патыра поклонялись.
   Он был местным князем и воевал с врагами, посягавшими на марийскую веру. Врагами выступили... русские, которые покорили Казанское ханство. Ак-Патыр был вассалом Казани, платил ясак, а взамен татары не вмешивались во внутренние дела мари. Впрочем, и татары вели свою политику: они попросту "отатаривали" марийцев, медленно, но верно поглощали их. И теперь жители татарских деревень, считающие себя татарами и исповедующие ислам, даже не подозревают, что на самом деле они - марийцы.
   Русские действовали прямолинейно: "ежели мы вас захватили - извольте креститься!" Церковь не терпела (да и не терпит) язычества. И марийцы, в сущности темный лесной народ, здесь схитрили. Они приняли христианство, но не забыли своих богов. Ходили в церковь, а в определенные дни посещали священную рощу, где совершали обряд жертвоприношения. А рядом с рощей, на окраине кладбища, поклонялись могиле Ак-Патыра. Эта могила обозначена была лишь березой. Она и сейчас стоит, только в более приемлемом обрамлении. По преданию, это уже четвертая береза (предыдущие умирали от старости), и, исходя из средней продолжительности жизни этой породы деревьев, можно предположить, что Ак-Патыр был похоронен около 450 лет назад.
   Дата совпадает с преданием, согласно которому Ак-Патыр вместе с другим марийским князем, Полтышем, вступил в бой с войском Москвы. Произошло это в 1553 году. Марийцы сражались храбро, ведь недаром они считались свирепыми воинами, но что они могли противопоставить пушкам? В общем, оба князя пали. Где похоронен Полтыш, неизвестно (хотя есть предположения), а вот могила Ак-Патыра с самого дня похорон стала местом поклонения. Видно, он больше хорошего сделал для своего народа. Когда на Китякском кладбище, рядом с почитаемой могилой, копают могилы, находят древние топоры, стрелы; видно, здесь похоронено много воинов.
   Николай Иванович Зайцев помнит, как власть запрещала поклонение, даже посты выставляли, запрещали подносить дары Березе и Священной роще, которая называется Кысь-Ото. Старики рассказывали, при советской власти давление на язычество было слабее, чем при царе. Тогда священники тех, кто приносил священные дары, вообще предавали анафеме. Тем не менее при любых властях все равно ходили к местным святыням, ночью, особенно в главный праздник, Петров день. Богам положено было приносить в жертву барана, Ак-Патыру - гуся или утку. Где-то в 70-х годах власти охладели к марийскому язычеству и прекратили всякое преследование. Тем более что в марийском язычестве есть тайный ритуал: жертву приносят дома, кости сжигают и приносят в рощу хоронить так, чтобы никто не видел. Ритуал этот не в советское время родился, он такой же древний, как и народ мари.
   Николай Иванович работал и слесарем, и разнорабочим, и механиком. Но большую часть своей жизни был строителем, бригадиром колхозной строительной артели. Считай, всю жизнь строил. Между прочим, и в партии состоял. Шесть лет назад он получил очень тяжелую травму: когда разгружали лесовоз, лом сорвался и сильно задел нашего героя. С тех пор он не работает, а занимается домашним хозяйством, скотиной. А вот супруга его и сейчас работает продавщицей в частном магазине. Здесь, в Большом Китяке, почти все живут натуральным хозяйством. По мнению Николая Ивановича, это тупик, так как в сельском хозяйстве должны применяться высокие технологии, которые возможно применить только в крупных хозяйствах. Но колхоз в его нынешнем виде - беда, так как у хозяйства нет денег, чтобы не то что купить новые технологии, а даже выплатить колхозникам зарплату. Из такого состояния колхоз вряд ли выберется, а потому надо надеяться лишь на себя и на свои силы.
   В хозяйстве Николая Ивановича имеется корова, несколько поросят. Большая пасека с "бортевым" ульем: из цельного бревна, как у предков. В общем-то, на жизнь хватает, но натуральное хозяйство для XXI века - это все-таки смешно.
   Когда Зайцев стал инвалидом, решил исполнить мечту детства. Он всегда с уважением относился к вере предков, ходил на жертвоприношения, но никак не мог понять: почему на почитаемой могиле всего лишь полусгнившая береза? Здесь-то наконец Николай Иванович решил исполнить мечту. Нашелся архитектор, который придумал проект. Но самое главное, Зайцев нашел спонсора, местного уроженца, предпринимателя и владельца колбасного цеха Валерия Аркадьевича Соловьева. Он понял ценность идеи и дал денег. И как не дать, если родная деревенька Соловьева так и называется: Ак-Патырево?
   Сколотил Николай Иванович бригаду из местных мужиков, и поставили они памятник, обустроили территорию. Даже туалет построили в сторонке, чтобы люди не гадили где ни попадя. Ни Зайцев, ни другие мужики денег не брали. Работали по-коммунистически. Но не спеша, старательно. Больше всего помогал лучший друг и "правая рука" - Василий Семенович Кунаев. А чуть позже приехал к Николаю Ивановичу православный священник из райцентра:
   - Они с дьяконом вдвоем были. И давай: "Зачем ходят туда, это неправильно..." Мы немного с ним поспорили. И в итоге расстались друзьями. Человеку надо во что-то верить. И если каждый год в день памяти Ак-Патыра приходит все больше и больше людей, значит, в этом святом месте что-то есть...
   К облагороженному месту приезжали главные марийские жрецы, карты. Так исторически сложилось, что таких вот почитаемых мест в Марийской республике нет, поэтому карты были очень довольны. Приезжали как-то и русские язычники, интересовались, присматривались. А вот последний здешний карт, настоящий, убежденный язычник (Афанасий Илибаев), давно умер. Правда, есть в этом краю один карт - хотя и не такой фанатичный - в деревне Старый Ноныгерь. Он сейчас и проводит моления. Сам Зайцев в ведение обрядов старается не залезать, просто участвует как рядовой человек. Он считает себя простым строителем. Но сам часто ходит молиться к могиле Ак-Патыра. И трое его детей ходят. Перед армией, перед поступлением в институты - они обязательно молятся и приносят жертву. И все поступили, сын из армии здоровым вернулся. Сейчас учится в Тартуском университете, в магистратуре.
   Коли сколотилась добровольная строительная бригада, мужики решили дело продолжить. В деревне Старый Ноныгерь сломался мост через реку Китячку. С администрации спросу мало, она и дороги-то не в силах ремонтировать. И решил Зайцев построить новый мост. Собрали они с селян по сто рублей, закупили материалы - и построили. Не какой-то деревянный, а металлический! Работали опять по-коммунистически, не за деньги, а за совесть. Вот уйдут эти работящие мужики из жизни, а память-то наверняка останется: "А, это те самые Николай с Василием, которые мост построили..."
   Теперь в процессе реализации новый проект. Жил в Большом Китяке поэт Николай Иванович Тишин. Его в 37-м расстреляли как "врага народа". Сейчас мужики прорабатывают документацию, чтобы поставить Николаю Тишину памятник. Так что не все крутится вокруг язычества...
   Николай Иванович не понимает, чем так не потрафило язычество властям и церкви. Ничему плохому оно не учит, а только уважение к предкам прививает:
   - Есть святое место и люди, которые верят. Мы, мари, может, слишком доверчивые, но в нас упрямство есть. Не любим, чтобы начальство над нами стояло. Может, потому так своя религия и развита. Я хочу быть независимым и хочу быть самим собой.