Традиции

Костяное царство

   За тысячу лет своего существования этот промысел знал взлеты и падения. А как он живет сегодня?

   Село Холмогоры когда-то считалось городом, и считался этот город столицей Поморья. Все мужчины, способные совладать с корабельной снастью и оружием, весной уходили на промысел (добывали в Белом море и Ледовитом океане все - от семги до моржа) и возвращались домой со вторыми заморозками. Первые для настоящих поморов заморозками не считались. Зимой часть мужчин отправлялись с обозами к югу, часть же оставалась в деревнях, коих вокруг Холмогор, на двинских островах, было не счесть. Если бы на Русском Севере была традиция впадать во власть к "зеленому змию", как это практикуется в нынешние времена, не было бы и нашего рассказа. Поморы, привыкшие к труду, не давали своим мозолистым рукам покоя и на отдыхе, отчего в этих краях рождались удивительные вещи. А какой материал более всего был доступен рыбаку-добытчику? Конечно же, то, что оставалось от добычи после ее выделки!
   Это, на мой взгляд, и послужило основной почвой для развития главного здешнего художественного промысла: резьбы по кости. Этому уникальному искусству больше тысячи лет, и, между прочим, еще в XI веке иностранные знатоки называли его "резьбой русов". Возникновение промысла связывали еще и с принятием восточными славянами христианского учения: специалисты считают, что сама идея резьбы по кости была занесена на Русь из Византии, где существовало древнее ремесло обработки слоновой кости. В северной двинской земле умельцы осваивали иные материалы: моржовые клыки, зубы кашалотов и даже... бивни мамонтов.
   Искусство резьбы развивалось в двух направлениях. Во-первых, каждый уважающий себя помор мог вырезать костяной гребень, уховертку, черенок ножа, рыболовный крючок или шахматную фигурку. Это умение обязательно входило в "джентльменский набор" мужчины наряду с навыками владения острогой или веслом. Во-вторых, издревле существовал особенный клан мастеров, умеющих поражать как современников, так и нас, потомков, редкостной виртуозностью в изготовлении костяных икон, ювелирных украшений и прочих предметов роскоши. До нас дошли сведения о том, как еще при царе Алексее Михайловиче холмогорские умельцы вызывались в Москву для выполнения спецзаказов: инкрустирования оружия, ларцов для хранения святынь и т.п.
   В XIX веке промысел пришел в упадок. Тому было несколько причин, но главная - капитализация страны, в результате чего ручной труд стал обесцениваться. Дело дошло до того, что власти открыли бесплатный косторезный класс, в котором могли обучаться дети поморов. Затея обернулась тем, что через несколько лет класс вынуждены были закрыть. Изделия из кости были настолько дешевыми, что крестьяне не хотели, чтобы их дети становились мастерами по кости; морское и охотничье дело считалось более выгодным. В 1912 году чиновники в своем докладе отмечали: "...промысел пал от недостатка сбыта".
   Может быть, это звучит сейчас и немодно, но помогла... советская власть. В 1929 году в селе Ломоносово, названном так потому, что в нем родился великий русский ученый, создана была школа резьбы по кости, которая позже была переименована в Художественное профессиональное училище резьбы по кости ? 27. Сам промысел из тесных кустарных мастерских перекочевал в стены фабрики "Холмогорская резьба по кости имени Ломоносова", тоже расположенной в вышеозначенном селе, причем всего в нескольких десятках метров от места, где родился и вырос Ломоносов (сам дом не сохранился и на его месте построен музей).
   Деревянный двухэтажный домик в центре села и есть та самая фабрика. Говоря откровенно, мне давно уже хотелось побывать в краю, где режут такие удивительные костяные вещи. Я много раз на ярмарках, в сувенирных магазинах, в домах у людей видел эдакую красоту, и у меня даже сложился образ "таинственной северной страны", где бородатые такие мужики при свете лучин сидят и режут... и из-под их могучих ручищ выходят неповторимые шедевры.
   Я не ошибся. Почти. Мужчин на фабрике действительно много (пускай они и не бородатые). Но все-таки больше женщин. Для себя я решил так: тот из мастеров, кто первым обратит на меня внимание, и станет нашим героем. К моему вящему удовольствию (не скрою) первой со мной заговорила молодая женщина.
   Фабрика поделена на комнатки-мастерские, в которых обычно работают несколько мастеров. В одном помещении с Ольгой Буцикиной трудились, склонившись над столами, еще три женщины. Запах, надо сказать, был весьма специфическим, и, лишь выйдя на улицу, я понял: так же пахнет в кабинете у зубного врача. Ольга очень доброжелательно рассказала о том, какие этапы проходит кость, чтобы стать произведением искусства. Рассказывая, она не выпускала из рук напильничек: им она обрабатывала ажурный шарик, и длинные ее пальцы двигались так быстро, что я не успевал за ними даже взглядом.
   Кости в промысле используются разные. Самые дешевые вещи делаются из коровьих и свиных костей. Это, так сказать, вариант "ширпотреба". Другие виды кости - это уже для "благородных" работ. За века, которые существует промысел, мастера в результате проб и ошибок остановились на трех материалах: зубе кашалота, клыке моржа и бивне мамонта. Самый дорогой материал, конечно, последний; мамонтовый бивень, даже если он самого низкого качества, имеет потрясающую фактуру, и по нему легко резать. Но Ольге больше нравится резать по зубу кашалота: он хоть и самый твердый, но зато не имеет полости, а значит, из клыка можно делать даже скульптуры.
   К мастерам кость приходит из распилочного цеха. По ее форме косторез (на фабрике принято говорить "костерез") определяет, что он будет создавать. Простым карандашом наносится рисунок (между прочим, это самый творческий этап), в дело вступает фреза. Фрезеруются вещи при помощи бормашин, используемых и в стоматологии (вот, откуда запах!), и, кстати, мастера просто счастливы, что еще в доперестроечное время фабрика смогла приобрести итальянские наконечники - отечественные такой нагрузки просто не выдерживали и ломались на второй же день. Затем в нужных местах высверливаются отверстия, при помощи лобзика выпиливаются ненужные части и потом в работу включаются "втиральники".
   "Втиральники" - это такие напильники, имеющие самый разнообразный профиль. Каждый мастер набор "втиральников" изготавливает сам, под свою руку и со своими секретами. После фрез - это самая ценная вещь в арсенале мастера. Когда тонкий узор, "ажур" (вот, откуда появилось выражение "все в ажуре"!) выровнен, вещь полируется, после чего ее можно назвать готовой. На словах это, конечно, выглядит просто, на деле же резьба по кости - настоящее искусство, не похожее ни на что, и, как во всяком искусстве, в резьбе есть тысячи мелочей, без знания которых человек, решивший овладеть редким ремеслом, рискует потерпеть жестокое фиаско.
   Из разговора выяснилось, что Ольга - не ломоносовская уроженка. Она из города Архангельска, архангелогородка, как там говорят.
    - Откровенно говоря, хотя Холмогоры не так далеко от Архангельска, я не знала, что есть такой промысел. В 84-м году я окончила школу, прочитала объявление в газете, и... Уже шестнадцать лет, как я здесь, в деревне... Согласитесь, что у нас здесь очень красиво? Неудобство лишь в том, что мы на острове и весной надолго "отрезаемся" от внешнего мира. Хотя, и в этом есть своя прелесть.
   За эти годы Ольга стала заслуженным мастером. Но отдельное жилье, точнее, комнату без удобств, они с сыном Ромой, которому всего-то 5 лет от роду, получили всего полгода назад. Раньше, правда, были другие времена: мастеров уважали, лелеяли, и тот факт, что наша героиня прожила значительную часть жизни в общаге, вовсе ее не расстраивает.
   - Мы занимались творчеством и о быте даже не думали. В первое время жили даже по десять человек в комнате, дружной семьей, как в фильме "Девчата", и счастливыми себя считали. Эх, не вовремя вы к нам на фабрику приехали... В старые времена у нас и трубки курительные делали, и ручки, и экраны... И зарплату платили регулярно.
   - А что, сейчас не платят?
   - Сейчас с этим ужасно. Если мы закрыли наряд на три тысячи, это еще не значит, что нам денег дадут.
   - Как же вы живете?
   - Приходится работать на дому...
   В разговор включились другие мастера. Выяснилось вот что: мастера вынуждены для того чтобы хоть как-то свести концы с концами, приходя домой с работы, снова браться за "втиральники". И творить не искусство в полном понимании этого слова, а "халтуру". Есть целый клан перекупщиков, которые на кости построили свой бизнес. Мастера в общем-то жалеют, что под заказы перекупщиков приходится делать нетрадиционные вещи, что может нарушить стиль холмогорской резьбы, но очень им благодарны уже хотя бы за то, что они расплачиваются "живыми деньгами". Здесь очень любят женщину, которую все знают под кличкой "Алла австрийская", заказывающую сюжеты с оленями, с всадницами, экзотическими цветами. Вообще-то она русская, но вышла замуж за австрийца и там, в Европе, у нее свой художественный салон. Некоторые перекупщики любят слонов, некоторые - мундштуки, есть любитель, покупающий морскую тематику.
   Мастера рассказали, что, когда их делегаты в лучшие времена ездили в Норвегию, тамошние жители вообще не поняли костяного искусства. Они подумали, что это пластмасса. Но там есть проблема: в Европе сильны "зеленые", и добыча моржа там запрещена. Кстати, и на фабрику моржовый клык и зубы кашалота давно не поступали, и мастера "добивают" старые запасы.
   Поговорили и о профессиональной болезни косторезов - астме. На фабрике оборудована вентиляция. Если бы ее не было, большинство мастеров давно бы перешли на "кустарщину", стали бы работать по домам. Так сделали многие (у кого позволяют условия), но в основном по домам трудятся пенсионеры, ведь косторезы уходят на пенсию на 5 лет раньше.
   Ольга не жалеет, что посвятила кости свою жизнь. Немного расстраивается она только от одного: сын еще не понимает красоты вещей, которые делает мама, думает, что это игрушки. Хотя относится к ним трепетно и руками не трогает.
   На этом можно было бы завершить рассказ о холмогорском промысле, но мы еще не побывали в Ломоносовском училище. Училище располагается в двух стареньких одноэтажных зданиях, и обучаются в нем на трех курсах всего 44 юношей и девушек. Образование бесплатное, но, поскольку Ломоносово - глубинка, ажиотажа при поступлении не наблюдается, и вместо экзаменов абитуриенты проходят лишь собеседование. В училище я встретился с человеком, имеющим совершенно другою точку зрения на косторезное искусство, кстати (за исключением японских нэцкэ), не имеющее аналогов на нашей планете.
   Галина Калинина, преподаватель спецдисциплин (говоря проще, это рисунок и композиция), тоже не местная; по поморским меркам родом она с далекого юга, из Тульской области.
   - После шестого класса я уже знала, где буду учиться, на кого, знала, что у меня будет двое детей, муж будет непьющий и я у него буду первая. Подруги говорили: "Ну, где ты такого найдешь?" Так оно и вышло! После Абрамцевского училища, где профессионально обучалась резьбе по кости, меня направляли по распределению в Калининград. Но меня отговорил преподаватель: "Там, в Калининграде, цех при бойне, там пуговицы делают, и вообще люди там не по твоей натуре. Ты добрая..." И, поверьте, приехав сюда девятнадцать лет назад, я сразу влюбилась в этот промысел!
   - За девятнадцать лет вы, наверное, видели и взлеты, и падения промысла. Мне на фабрике сказали: "упадок". По-вашему, так ли это?
   - Думаю, сейчас все как бы стоит на месте. И еще - настоящее искусство "ушло в подполье". Настоящие мастера, как они всегда работали - так и работают, но так получается, что этого всего мы как бы не видим. На худсоветах выставляется "мелочевка". А уровень мастерства, на мой взгляд, даже растет.
   - Кто-нибудь оценивал общее количество мастеров?
   - Только у нас в селе мастеров, наверное, человек двести. Есть и по округе косторезы. Здесь вот какая проблема - мы сами наплодили себе конкурентов. Вот, и в Архангельске недавно открыли косторезный класс...
   - Ну, а ученики лучше или хуже стали?
   - В некоторых уже чувствуются будущие художники. Мне, знаете, что больше всего нравится? Здесь есть преемственность поколений! Те из ребят, кто принадлежит к династиям косторезов, это все с молоком матери впитывают. Они великолепно чувствуют материал, орнамент... Но были такие времена, которые, наверное, уже и не вернуть. В 1942-м, во время войны, сюда мастеров отзывали с фронтов - для того чтобы возобновить учебный процесс!
   - На фабрике я наблюдал меньший оптимизм.
   - Вы знаете, мне кажется, люди сильно поменялись. У людей умирает... душа. Иногда смотришь на людей: они не живут, а "тлеют". Среди мастеров таких очень мало, но мне хочется понять вот что. Почему при всей хорошести нашей жизни - ведь на самом деле благосостояние людей выросло (в старину здесь очень бедно жили!) - люди духовно обеднели? Не было раньше у людей такой зависти, и еще идет в обществе сильное расслоение по достатку.
   - А как это отражается на промысле?
   - Вы будете удивлены, но, мне кажется, что злость, зависть - двигатель прогресса... Рождается конкуренция, и соревнование, хоть оно сейчас и "капиталистическое", настоящему мастеру только на пользу пойдет. И у наших выпускников, я уверена, будет хорошее будущее.
   Дочь Галины Калининой пару лет назад совсем охладела к кости. Наверное, пошла в отца, хоть и коренного помора, но совершенно равнодушного к этому делу. А вот сын Алеша "прикипает" к этому искусству все больше и больше. Сейчас все свободное время, до поздней ночи, он корпит над шкатулкой. А когда перешел в 6-й класс, однозначно заявил: "Буду мастером-костерезом!"